Пролог

Сколько времени прошло, он и не помнит. Помнит только то – как ходил по улицам, надежду искал. А надежда, она такая... Найти ёе не легко, но даже если найдешь то посмеётся над тобой. Девушка она такая, несерьёзная! А он все равно искал. Улыбался во все тридцать два зуба. – Чего же ты продолжаешь бродить, искать ее? Бред это все. Нельзя ее найти! – Старик морщится в подозрении. Не впервой это его встречать. Годы то подходят, а он на месте не сидит. Ангелов с улицы подбирает. – Вот найду! Увидишь, она точно есть, я знаю! Ведь не зря говорят – Надежда умирает последней! Значит, найду. – Тьфу ты, опять заладил... – Отмахнулся рукой, и пошёл восвояси, напоследок крикнув, – ты значение слов этих, знаешь хоть? И вправду, отрицательно качнув головой, парень умолк. – То-то же.. Долго думав, парень все никак не мог понять. К месту или ни к месту, фраза эта сказана. Да какая разница, красиво же звучит. А о содержимом в последнюю очередь подумает. Так и просидел он всю ночь, не смыкая глаз. Ведь зачем? Сны не могут быть хороши, как бы чудесно и с восторгом о них ни говорили. То и дело, что правитель Морфея насмехается над ним. Как и все. Что же не так он сделал? Я надеялся, что Рай и правда "райское место". Где-же оно райское, если поставили запрет на «Гнев»? Это чувство большое, хоть и горькое. Не слаще уксуса, да и того хуже. Слова в гневе жгут во рту языками пламени, что ранят других. Наверное и стоит оно главным запретом в Раю. Но и держать это внутри, себе хуже. Паренёк то, был не такой. Не мог молчать. Это и сыграло с ним злую шутку. Крыльев его лишили. Столько злости было, казалось сам Сатана, его в землю тянет. К самым демонам! Паренька, кстати, Феликсом звать.