2. Гости из прошлого.

«Того, кого ты пустил однажды в свою душу, просто так уже не прогонишь. Там всегда остаётся его пустой стул…»

3:34       На улицах Москвы начинало рассветать, темно ночное небо понемногу разрезали первые солнечные лучи, что говорило о приближающемся рассвете. Кира Калинова лежала на кровати и пилила взглядом потолок, в эту ночь обрушилось слишком много воспоминаний, которые она пыталась, если не забыть, то точно закопать подальше в памяти. Тренировки, соревнования, победы, которые раньше дарили радость и являлись смыслом ее жизни, теперь сваливались на плечи тяжелым грузом и терзали голову. Кира старалась отпустить своё прошлое, начать «новую» жизнь и откреститься от всего связанного со спортом, но не могла, где-то в глубине души не хотела. Может, окунувшись в столь родную атмосферу спортивного азарта она сможет адаптироваться к переменам? А может, это добьёт ее, этого она сейчас не знала.        Царившая днём атмосфера состязаний навеивала воспоминания о собственных соревнованиях. Три года назад. Муниципальные соревнования по конкуру.       По большому хорошо освещенному манежу маленькими кучками шныряли спортсмены, изучая предстоящий маршрут и слушая последние указания тренеров.       — Ведём внутренней ногой и внешним поводом, не даём лошади свалится в повороте перед системой, — сказав это, Маргарита Евгениевна начала широкими шагами мерить расстояние от пестрого красного чухонца до ярко-синего широкого оксера, — короче галоп, здесь узко стоит. Вера, Мадрику с его габаритами здесь тяжело будет поместиться. Кира, ты особенно внимательно, Бари любит влетать в системы.       — Да, я понимаю, — на выдохе ответив тренеру, Калинова ещё раз бросила взгляд на стоящую по диагонали от длинной трибуны систему.       Воспоминание о кобыле заставили ощутить неприятный укор совести. После ухода из спорта Кира следила за дальнейшей судьбой Баварии, она знала, где лошадь находилась и кому принадлежала, но не могла найти в себе силы к ней съездить. Калинова понимала, что она просто не хотела этого делать, она чувствовала себя предателем, а потому боялась. Но сейчас журналистка, как никогда осознавала, что самое время навестить дорогое сердцу существо. Раз уж она начала вскрывать старые раны, то вскрывать надо все. ➰➰➰➰ 5:00       Звук будильника бил по ушам и вызывал в сознании резонный вопрос: «Зачем мне все это надо?». Вера задумывалась об этом не один год, но каждый раз, не находя ответ, поднималась и, на всякий случай, ехала на тренировку. Вот и сейчас, на следующий день после победы, она вынуждена вставать и ехать в комплекс. Специфика конного спорта не позволяла устроить выходной, просто согласовав его с тренером, потому что на девушке висело «стадо» лошадей, которых необходимо держать в хорошей физической форме. Вследствие чего, выходными у Швецовой считались дни, когда верхом она ездила менее, чем три раза, а полноценными выходными становились дни, когда кони стояли после прививок. Но Вера и Маргарита Евгеньевна считали, что только подобный уклад позволял конкуристке набирать опыт и удерживать собственную форму, к тому же хозяева лошадей были готовы платить круглые суммы за грамотный тренинг, а спонсирующая всадницу организация не скупились на покупку сильных боевых партнеров.        Проклиная все на свете, спортсменка расклеивала липкие, разноцветные полоски по предплечью. Каждодневное тейпирование больного плеча всегда выглядело в глазах Швецовой, как попытки исправить и вылечить то, что не поддаётся исправлению и лечению. За годы травма приобрела хронический характер и лечить ее было бесполезно, но для успокоения тренерской и собственной психики, Вера систематически выполняла все указание врачей.        Уже в дороге до конного комплекса, где она базировалась, Вера мысленно вернулась к вчерашнему дню. Осознание собственной победы дошло только сейчас, хотя и сам выигрыш не стал сенсацией для Швецовой. Ещё при просмотре маршрута она с тренером искала места, где можно срезать, сэкономив время, и до метра высчитывала всю дистанцию, чтобы избежать повалов. На Кубок России Вера ехала, если не за первым, то за призовым местом точно. Победа на Кубке России не стала для неё удивлением, удивлением стала Калинова, приехавшая на Кубок России. Швецова ожидала увидеть кого угодно, но не человека из прошлого, который два года назад ушел из спорта и стремился оборвать все связи.       3 года назад. Соревнования по конкуру.        Вера тяжело дышит и улыбается подрагивающими губами, она только что чисто закончила перепрыжку маршрута с высотой барьеров 150 и выполнила норматив на мастера спорта. Швецова похлопывает Мадрида по взмокшей шее и вытягивает руку, чтобы «дать пять» Калиновой, которая верхом на Баварии была на поле вторым всадником.       — Попробуй обойти меня, — Вера счастливо улыбается и кивает в сторону табло, — я новый лидер соревнований!       — Я не попробую, я обойду, — скованная волнением Кира нервно пытается отшутиться, прежде чем колокол оповестит ее о необходимости начинать.        Вера хорошо помнит те соревнования, тогда она сдала на мастера спорта, а Кира нет. У Калиновой в тот день было четыре штрафных очка, при подходе на последний барьер она досадно ошиблась при расчете дистанции и снесла жердь, набрав за маршрут четыре штрафных очка. Последний барьер считается самым коварным, а штрафные, полученные на нем, самыми обидными. Осознавая, что основная часть дистанции позади, всадники расслабляются, что провоцирует их совершать ошибки.       В 6:30 утра в конном комплексе ожидаемо никого не было, кроме персонала, ухаживающего за лошадьми, и пары таких же спортсменов. В громоздком здании конюшни, среди бетонных стен стояла практически полная тишина. Мадрид, узнав в шагающем по коридору силуэте Веру, прогугукал ей что-то и опустил морду в кормушку, где находились остатки его «завтрака».       — Привет, Зайчик, — конкуристка улыбнулась и подошла к деннику, — конечно, тебе весело. У тебя-то выходной. — Протянула Швецова, параллельно бросая лошади пару морковок.       Вера шла в амуничник, чтобы вытащить и показать Полине вещи Валенсии, кобылы, которая находилась у неё в работе. Сегодня нужно отпрыгать шесть лошадей, радовало, что у Мадрида выходной. ➰➰➰➰       Солнечная активность и жара на улицах города начали спадать, однако, до полноценного заката было ещё далеко. Яркие лучи пробивались в окна издания, где работала Кира, сквозь шторы. Калинова считала минуты до окончания рабочего дня и вносила последнии правки в статью про Швецову. После работы она собиралась съездить к Баварии, поэтому сейчас не могла сконцентрироваться на написанном и с трудом складывала буквы в слова, а слова в предложения. Кире хотелось скорее оказаться у кобылы не столько потому, что она скучала, а потому, что чем быстрее она приедет, тем быстрее закончится нервное состояние, в котором она сейчас находилась. Сердце бешено стучало по рёбрам, а разум воспроизводил картинки из возможного будущего и, что самое страшное, из прошлого.       Перед глазами сново замаячили воспоминания о соревнованиях трёхлетний давности.       Кира чисто отпрыгала одиннадцать барьеров из двенадцати, впереди остаётся один чухонец, относительно всего маршрута не такой уж и страшный. Коленный сустав навязчиво ноет, заставляя отвлекаться на него. Калинова выходит из поворота, выравнивает лошадь и двигается по прямой, уже видя, что окажется слишком близко. Судорожно соображая, что можно сделать, совершает невнятные попытки придержать и сократить лошадь. Спортсменка понимает, что ехать уже некуда, жесткое отталкивание за которым следует звук удара об жердь, заставляющий Киру зажмурится. Вместе с жердью на землю падает, что-то в груди.       — Кира Калинова закончила маршрут за 74 секунды, в норму времени, имея четыре штрафных очка, — слова комментатора звучат, как приговор. Четыре. Штрафных. Очка. Она не сдала. Не выполнила Мастера Спорта. Не выполнила тогда и не выполнила спустя год. Она ушла в статусе КМС. ➰➰➰➰       Жгучее летнее солнце пробивалось к земле сквозь густые кроны деревьев, что создавали спасительные, в такую жару, тенистые местечки. Кира медленно шла по территории конюшни, вглядываясь в окружающую среду и высматривая в просторных левадах знакомую лошадь. Калинова была в этом конном комплексе несколько раз на соревнованиях, поэтому территориальное устройство знала. Девушка не предполагала, чего ждать от этой встречи и не была уверена, узнает ли ее кобыла, но она была уверена, что ей надо ее увидеть и что сейчас — самое время для этого. Чем дальше она заходила, тем страшнее ей становилось, тем больше ее охватывало волнение. Отстраненную Киру из собственных переживаний выдернуло ржание, раздавшееся у неё за спиной. Журналистка обернулась и буквально встретилась взглядом с мечущейся в деревянной леваде Баварией. У девушки не было сомнений, лошадь узнала ее, хотя сама Кира, будучи увлечённая своими мыслями, прошла мимо. Рыжая кобыла продолжала ржать и крутится, как бы подзывая к себе свою спортсменку. Калинова робко, шаг за шагом, двигалась в сторону Бари, не замечая, как слёзы градом катились по щекам, размазывая макияж.       — Привет, — дрожавшим и тихим голосом поздоровалась Кира, аккуратно протягивая руку к морде.       Лошадь приглушённо гугукнула в ответ и начала нежно перебирать губами край белой футболки, как бы стараясь притянуть ближе к себе.       — Да, — улыбалась сквозь слёзы Кира, — я тоже скучала. — Сопроводив реплику нервным смешком, журналистка полезла рукой в сумку, чтобы достать оттуда пакет морковки. — Держи, Малыш.       Бавария осторожно забрала оранжевый корнеплод с протянутой ладони. Кира подошла ближе, так, что голова лошади оказалась у неё на плече и вытянув руку положила ее на рыжую шею. Кобыла, доверившись своему человеку, прильнула к ней.       Калинова не отдавала отчёт времени, ей не хотелось уходить, стоя рядом с лошадью казалось, что не было этих двух лет, не было ухода из спорта, что сейчас придёт Маргарита Евгеньевна и поторопит их с Веркой, чтобы они быстрее выходили на тренировку. Что сейчас смеющаяся Швецова снова завалится на конюшню, таща в руках очередную шмотку для своего Мадрика. Что сейчас сама Кира поведёт упирающуюся Баварию в конюшенную мойку. Кира была готова отдать всё, чтобы вернуться в то время, когда у нее была лошадь и друг, когда в ее жизни были Вера и Маргарита Евгеньевна, когда в ее жизни были спорт и надежда. Тогда детские мечты еще не разбились об бесчувственную реальность, не пришлось жертвовать любимым дело ради собственного будущего и профессии, которая не вызывала особого трепета в сердце. В то время разум еще не победил душу и не взял верх над всем в ее жизни. Всему свойственно заканчивается и, скормив Бари оставшуюся морковь, Кира, похлопав ее по шее, стала отдаляться. Направляясь к выходу, Калинова ощущала, как за ее спиной кобыла металась по леваде и нервничала. Журналистка слышала, как она ржёт ей в след. Бавария отчаянно доверяла человеку, который предавал ее раз за разом.       Так больно Кире не было даже, когда она смотрела в след уезжающему коневозу, хотя тогда ей казалось, что хуже уже не будет. Журналистка ускорила шаг, практически срываясь на легкий бег. Она хотела сбежать от зовущей Баварии, не осознавая, что в очередной раз сбегает лишь от самой себя.        — Прости, Малыш, — одними губами шептала Калинова захлебывалась в собственных слезах и эмоциях. В груди болезненно щемило, не давая сделать глубокий вдох, собственные переживания тяжелой плитой ложились на грудную клетку девушку. Кажется, за последние два дня лошадей и конного спорта в ее жизни больше, чем за прошедшие два года.