Искренность

Зачем с грешником заговорил владыка - осталось загадкой для обоих. Целостность их общей и взаимной, очевидно, ненависти была разрушена в моменте слабости и истины. Простыни с хрустом рвались под натиском когтей, когда голова гудела чужими голосами, но даже тогда улыбка оставалась перманентно, словно въевшейся краской нарисованная, а сейчас начала дрожать. И хотелось бы верить радио-демону, что в оскале зубастом, но себя убедить не получалось, а потому он лишь опустил голову, пряча хмурость лица.