Часть 2

Он пытался найти ответы в серых стенах, в шепоте ветра, проникающего сквозь решетки, но находил лишь эхо собственной боли. Каждый день приносил новые муки, новые волны отчаяния, которые, казалось, были специально подогреты теми, кто когда-то клялся в вечной дружбе. Он представлял их лица, их голоса, их смех, и каждый образ был как удар ножом. Рон, с его вечной преданностью, с его неуклюжими, но искренними попытками поддержать. Гермиона, с ее острым умом и непоколебимой логикой, всегда находившая выход из самых безнадежных ситуаций. Как они могли позволить этому случиться? Неужели их вера в него была настолько поверхностной, что могла быть разрушена одним обвинением, одним подозрительным взглядом? Дамблдор. Его имя теперь вызывало не только уважение, но и горькое разочарование. Мудрый директор, который видел в Гарри нечто большее, чем просто Мальчика, Который Выжил. Неужели он тоже поддался страху, или, что еще хуже, увидел в Гарри угрозу, которую нужно было нейтрализовать? Мысль о том, что его наставник мог предать его, была самой невыносимой. Это было как если бы солнце вдруг решило погаснуть, оставив мир в вечной тьме. Гарри пытался бороться с дементорами, но их прикосновение стало еще более болезненным, когда он думал о тех, кто должен был быть его защитой. Они высасывали не только счастье, но и саму суть его веры в добро. Как можно было верить в свет, когда те, кто должен был его нести, сами погрузили его во мрак? Он чувствовал, как его собственная магия слабеет, не от недостатка силы, а от отсутствия воли к ее применению. Зачем бороться, если нет никого, кто бы стоял рядом? Зачем защищать мир, который сам отвернулся от тебя? Он начал пересматривать все свои воспоминания, ища хоть малейший намек на то, что могло привести к такому исходу. Были ли моменты, когда он был неосторожен? Были ли слова, которые могли быть неправильно истолкованы? Но чем больше он копался в прошлом, тем больше убеждался в своей невиновности. Он всегда действовал из лучших побуждений, всегда стремился защитить тех, кого любил, и тех, кто был слабее. И вот, за это он оказался здесь, в этом проклятом месте, где единственным утешением были призрачные тени его прошлого. Азкабан стал для него не просто тюрьмой, а зеркалом его души, отражающим всю глубину его одиночества. Он чувствовал себя как корабль, потерявший якорь в бушующем море, обреченный на вечное скитание. Он больше не был Гарри Поттером, героем, который победил Волан-де-Морта. Он был просто заключенным, забытым миром, преданным теми, кто должен был быть его семьей. И в этой бездне отчаяния, в этой вечной ночи Азкабана, он был один. Совершенно один, с единственным спутником – горьким вкусом предательства.