5. Последний аргумент

      — Я заслужил все то, что сейчас исходит с твоей стороны по отношению ко мне: враждебность, обиду, неприятие. Единственное, чего я не заслужил, Кать — это твою любовь. А ты любишь меня, я уверен. Но я недостоин твоей любви, потому что вел себя, как последний кретин, доверившись опыту ухаживания авторства Малиновского. За компанию испугался, возведя тебя, такую маленькую и хрупкую, в ранг монстра, над которым непременно должен был одержать верх. А на самом деле я поверг самого себя. С самого первого дня, когда ты появилась на пороге моего кабинета, я почувствовал в тебе родную душу, человека который никогда не отвернется, не предаст. И ты всегда была рядом…       — Это очень удобно, правда, Андрей Палыч? — саркастически заметила Катя, перебив монолог мужчины. — Для этого Вы выделили мне шикарный «отдельный кабинет»? Чтобы я всегда находилась на расстоянии вытянутой руки?       — Все не так, Катюш, все не так, — Жданов метался, не находя слов. — Если бы я только мог отмотать время назад…       — Мне повернуть бы время вспять, вернув те дни, что пролетели мимо. Сказать все то, что не успел сказать и что-то изменить. Хватило б силы, — зачитав по памяти пришедшие к месту строки, девушка внимательно посмотрела в глаза Андрея. — Скажи мне, ты хочешь что-то изменить?       Жданов восхищался самообладанием Кати. Что он хочет изменить? Да всё, черт возьми! Всё! И он уже начал менять свою жизнь, попутно меняясь сам. Окончательно расстался с Кирой, решительно оборвав длившиеся несколько лет токсичные отношения, которые отравляли жизнь им обоим. Расставил все точки над i с Малиновским, послав его ко всем чертям с его маниакальным желанием помогать там, где его помощь не требовалась. Признался, пусть и вынужденно, в своем провале отцу, который ничего другого от него и не ожидал…       — Да, хочу, — уверенно произнес он. — И первое, что я уже сделал — послал Малиновского с его романтическими бреднями далеко и надолго, запретив приближаться к тебе ближе расстояния пушечного выстрела. Не представляешь, чего мне стоило пойти на сделку с совестью, приняв правила затеянной им игры. Но Роман Дмитриевич иногда умеет быть весьма убедительным. Он день за днем повторял, как мантру, необходимость привязать тебя к себе, перекрыв тем самым Зорькину, как твоему ухажеру, кислород. Сделать так, чтобы ты влюбилась в меня и была готова ради меня на все.       — Да я и так тебя любила! — Катя наконец выпустила на волю эмоции, которые всеми силами старалась сдерживать. — Любила с первого дня, с первой секунды! Любила и верила тебе, всегда! Старалась быть рядом, став твоей тенью! Делала все, чтобы ты ни попросил! А ты? Что сделал ты, Андрей? Своими жестокими играми ты растоптал мою любовь к тебе! Когда я прочитала вольное сочинение Малиновского на тему «Как качественно запудрить мозги Пушкаревой», я буквально перестала дышать! Мне хотелось бежать! Все равно куда, лишь бы подальше от тебя и твоей компании! Люди — не куклы, Андрей! После той истории с Денисом я думала, что никто не сможет сделать мне больнее… Как же я жестоко ошибалась! Ты уничтожил меня, Жданов!       Андрей буквально физически ощущал бесконечную боль девушки, которая нескончаемым потоком изливалась на него, поглощая мир вокруг:       — Я пыталась тебя забыть. Честно. Но даже в Египте я видела тебя повсюду и слышала твой голос. Это было каким-то наваждением. Я чувствовала, что тебе плохо и от этого мне самой становилось ещё хуже. Даже уехав за тридевять земель и сменив род деятельности, которая, в буквальном смысле, с утра до вечера выжимала из меня все соки, забыть тебя, увы, не получилось…       — Еще сегодня утром, я был настроен более решительно, чем сейчас. Кать, я очень виноват перед тобой и прекрасно понимаю, что несмотря на то, что я безумно тебя люблю, просить прощения нет никакого смысла. Мне его ничем не заслужить, — обреченно произнес, после некоторого молчания, Жданов. — И я принял, на мой взгляд, единственно правильное на данный момент решение — оставить компанию. Пока к руководству временно вернется мой отец, а на следующем совете директоров, который состоится через пару месяцев, будет избран новый президент. Я не смею просить тебя ни о чем, но…подумай еще раз над своим решением. Чего ты добьешься, отсудив и распродав компанию? Наказать меня больше, чем я уже наказан, не получится.       Катя на мгновение стушевалась. Андрей решил оставить компанию? Нет, быть того не может! Наверное, это просто очередная хитрая уловка с его стороны, действие которой рассчитано на то, что она откажется от своих планов… Или нет? Он серьёзен, как никогда. Изменился. Даже взгляд стал другим, осознанно взрослым.       — Андрей, ты серьезно решил все бросить? — Пушкарёва осторожно задала вопрос, ответ на который был очевиден. Жданов не шутил.       Катя сидела в прострации, не понимая как действовать дальше. Если Андрей реально решил уйти, то ее план по разорению компании терял всякий смысл. Не с его же отцом ей бороться, да и зачем? Ну что Жданов за человек такой? Она даже нормально свинью подложить ему не может — он ее и в этот раз опередил, разрушив в пух и прах ее намерения, которыми она жила последние сутки. Все решил и за себя и за нее. Даже прощения не просит, уверенный в том, что не получит его. А она простила Андрея. Ещё в Египте, до того злополучного звонка Николая, триумфально вернувшего всех ее, почти побежденных демонов, на свои насиженные места.       Уходить Жданову не хотелось, но он понимал, что в продолжении разговора смысла нет, во всяком случае сейчас, когда он, своим заявлением об отставке, посеял зерна сомнения в душе девушки, которым нужно время на то, чтобы дать первые всходы. Проведя рукой по, так и не просохшим после вынужденной прогулки под дождем, волосам, он еще раз обратился к Кате, которая никак не могла до конца покинуть плен своих мыслей:       - Через несколько дней я уезжаю и вернусь только к совету. И мне очень хочется верить в то, что ты примешь правильное решение.       С этими словами, Андрей спешно покинул "Трафальгар", так до конца и не поняв, проиграл он сегодняшний бой или одержал, пусть маленькую, но все же победу.