Пролог.

***       Очередное исключение. Всем за их голоса раздали разные подарки, кому то нужные, кому то совсем не нужные. Чашечке же изменили её вид, но… Она стала другой? На комплимент она просто молча отвернулась, и убежала. И вот, результаты голосования, то есть и итог, кого же будут исключать.       На этот раз исключили Курасана. Кто же мог это ожидать? Верно— никто. Самые большие голоса были за Курасана, и Краткий, закончив озвучивать их, вернулся к другим. Само же мучное изделие пришло… В отчаяние. Он упал на зелёную траву, и стал плакать, то и дело приговаривая «За что?», проливая горькие слезы, пока инициатор всего шествия, И Краткий смотрел на всё это, с по-истине садисткой улыбкой… Неужели в нём совсем нет сердца, раз он не может посочувствовать его исключению, как Ешка?       Среди всех обджектов, Курасан отличался стойкостью, складом ума, и даже выносливостью. Он был главарём «Банды»… Так. Что же будет теперь без него? — Что я сотворил?! М-меня… Я. Я никому не нужен! Меня все ненавидя-ят!       Боже мой, он слишком преувеличивает… Но за ним, и его исключением сейчас наблюдали Стерка и Замазыч, и новенькая Пшика где то позади, пока Краткий с садистким выражением лица и широкой улыбкой, наблюдал. — м-меня все. Ненавидя-я-ят! Протянул хлебобулочное изделие, своим хриплым, полный отчаяния голосом, куда то в небо, так что раздалось эхом.       Сами же обджекты была сзади и наблюдая за подобной сценой, их лица скривилились в выражении страха, смешанной со скорбью, и пониманием что это последние минуты «жизни» их уважаемого Лидера. И под звуки плача Курасана, Замазыч тихо произнёс: — это страшно… Это действительно страшно…       Тут же вставила свой комментарий мимо пролетающая Нансенсу, своим монотонным голосом — в этой ситуации я не буду ничего говорить… А лишь брошу загадочный, безмятежный взгляд и удалюсь за кадром… И она улетела. Краткий широко улыбался, пока не услышал под ухом робкий голос Ешки. — Краткий… Я не могу на это смотреть. И он спрятался за спиной друга, бросив последний, полный жалости взгляд на плачущего круассана. Сам Краткий видимо не испытывав никакой эмпатии легко и быстро проговорил. — поздравляю Нансенсу! Она набрала всего 672 голосов, и заслужила этот бинокль! И буквально из воздуха достав предмет, тот протянул участникам Банды, что-то прошептав. Курасан всё ещё плакал, а после шмыгнув пару раз, тот стал смотреть на свои дрожащие от страха руки. — я это всё заслужил… В кого я. Превратился.? Его взгляд пал на его чёрные, палкообразные руки. — как я мог позволить себе так издеваться над всеми.?.. Об особенности над Кнайфом.!       Вау. Он действительно только сейчас пришёл к этому выводу? Видимо решил искупиться? Но его речь не закончилась. — а ведь. Мы. Мы были. Друзьями, до момента, когда. Не успел бедное, хлебобулочное изделие, договорить, как тут его хватает Хост, и не успевая моргнуть, Курасан становится маленьким… Круассаном. И Краткий хватает его к себе. Бедным остаткам Банды лишь остаётся с грустью смотреть на то место где стоял Курасан, и отдавать ему минуту молчания как память. Тут же выдал Замазыч. — как мы оповестим Чашечку об этом.?.. Стерка продолжил, опустив голову. Банде, да и частям Цветущего Мая уже было известно об их близости, вот и думали, как же будет горевать их фарфоровая подруга… — это. Ужасная потеря для неё. Тут же Пшика кладёт свои руки им по спине, и чутка хлопает им, приобнимая товарищей, хрипущим голосом проговорив. — я… Мне жаль что так вышло, ребят… Пойдёмте. И они ушли, искать свою фарфоровую подругу. ***       И вот, неизвестно через сколько времени, троица, а именно Замазыч, Стерка и новенькая Пшика смогли найти свою фарфоровую подругу, рядом с которой летала Нансенсу и молчала. Стерка начала. — Чашечка, приветик! — да-а.? — протянула Чашечка скучающе, даже чуть нахмурившись. Стерка продолжила: — нам. Очень жаль что так вышло, но как видишь…       Она показала в воздух, в сторону Пшики, намекая что Курасан отсуствует. — Курасана больше с нами нет… За неё, предложение дополнил Замазыч: — мы… Понимаем что эта новость. Очень шокирующая для тебя… Мы. Постараемся помочь всем чем сможем. Всё это время, Чашечка уже полностью повернувшись, лишь с лёгким недоумением, с каплей злобы смотрела на остатков Банды, чуть нахмурившись. А после чуть отворачиваясь, та исказив брови, же спросила, в сарказме спрашивая: — М… И кто же теперь будет управлять всеми вами, словно рабами.? …       Лица обджектов охватил натуральный шок. Ведь… Как так? Она с Курасаном были так близки, и находились вместе при любой удобной ситуации, а она так говорит! Так ещё ей всё равно на уход их лидера! Стерка похоже опомнившись, решила спросить в ответ, всё ещё находясь в полу-шоковом состоянии. — а. Тебе что. Всё равно.?.. Закатив глаза в сторону, Чашечка вновь исказила брови, сказав: — мм. Мне всё равно, да?.. Интересно, почему? Её голос стал твёрже, и фарфоровый обджект приблизилась к остаткам банды, уже говоря более громко, чем раньше, адресуя все слова Стёрке. — наверное потому что он никогда не воспринимал меня всерьёз?! Замазыч же видя их непосредственное расстояние и то как близко подошла Чашечка, со смятением в голосе же, решил сказать: — но...Чашечка... Не успел обджект договорить, как Чашечка начала вновь говорить, с одним только гневным тоном: — думаете я бесчувственная?! Думаете я не заметила как с появлением Пшики всем будто стало на меня плевать?! Вы хоть раз меня послушали, когда я просила вас вместо спонтанных действий, заглянуть в буклет? Сами обджекты дрожали. Они лишь с удивлением и с долей страха слушали свою… Бывшую подругу? А Пшика нехотя отвела взгляд в сторону. Из фарфоровых глазок стали литься слезы. — вы… Вы… Я БУДТО ДЛЯ ВАС БОЛЬШЕ НЕ СУЩЕСТВУЮ!       Выкрикнула Чашечка, пока из её глаз лились слезы, но она находила в себе силы продолжать: — вы приняли меня в свою банду только потому что никого другого не было! Но как только появилась она… Пшика вздрогнула, понимая что взгляды Банды зацепились именно на ней. Появился животный страх… — так вы сразу меня выперли! Уже как то даже гордо встав, Чашечка нахмурившись, произнесла: — раз я для вас ничто, то и вы для меня! Банда стояла в шоке, но видимо решившись, Стерка робко спросила, твёрдым взглядом смотря на Чашечку. Она боялась что и ещё один обджект покинет их группу, и их станет совсем мало… — Чашечка! Что с тобой стало?! Ты же была такой милой! Это всё из-за твоего нового вида? Что случилось с той доброй Чашечкой? Нам нужна та чашечка. Послышался словно какой то треск. Стержень что держал эмоции Чашечки в узде, разломался, и та закричала, поворачиваясь к остаткам банды, что теперь когда то были её друзьями: — нет! Вам нужна рохля Чашечка, вам нужна простофиля Чашечка, вам нужна Чашечка с которой можно обращаться КАК УГОДНО! Кричала Чашечка во всё горло, давая волю своим эмоциям. — вам нужна та Чашечка что давала собою помыкать! Теперь я другая! И я вступаю в Цветущий Май! — ч-что?!       Прокричали Стёрка с Замазычем. Просто… Быть не может! Это же команда соперников! Курасан итак исключён, Сока покинула их, ещё и Чашечка уходит! Сама же Пшика лишь нахмурилась, и приобняв двух обджектов, прокричала фарфоровой. — ну и вали в свой Цветущий Май! Ты нам не нужна! Шмыгнув, и вытирая слезы, Чашечка убежала. Замазыч хотел пойти за ней, но ее удерживала Пшика. — Пшика, так нельзя говорить! Она же наша подруга! — да, ну и че?! Теперь она в другой команде, а значит наша соперница, я ведь правильно говорю?! Нансенсу что всё время наблюдала за спором, решила наконец высказаться: — не круто-о… — прозвучал её монотонный голос, и она улетела за Чашечкой, оставляя троицу одних. ***