/Реабилитация/ (Кащей)

      Новый день — новая бутылка, и так уже много лет. Каждый раз, приходя домой за полночь, Кащей присаживался на свой любимый кухонный стул, откидывал голову назад и долго смотрел в потолок пьяным затуманенным взглядом.       Ты уже не помнила, каково это, жить в адекватных отношениях, где все вопросы решались не наливкой, а мирными разговорами. На начальном этапе вашего романа за ним не замечались пристрастия к зелёному змею, по крайней мере ты, окрылённая счастьем, не хотела этого принимать. На сегодняшний день ситуация была крайне плачевной: Кащей не вылезал из запоя, часто пропадал из дома, выносил вещи и спускал их на азартные игры, а на частые вопросы либо отвечал сухо, либо вовсе молча уходил. И многолетняя борьба не приносила пользы, ибо человек сам не принимает помощь. Что ты только не испробовала: и отбирала, и разговаривала, и прятала — всё без толку. Он находил новое и из раза в раз травил себя, будто пытаясь таким образом облегчить душевные муки. Причина была ясна — группировка. С тех незапамятных времён, когда только сформировался Универсам, на Кащея начало давить большое чувство ответственности за молодых, ещё неопытных, проще говоря скорлупу, за общую безопасность, бюджет коллектива и за всё такое прочее. И где уж не сойти с ума здесь и не сорваться?       Ключ в скважине лихо прокручивается в два оборота, дверь открывается и на порог заходит еле соображающий Кащей. Ты стояла в проёме и, сложив руки на груди, наблюдала за действиями группировщика. Вскоре свет облил тёмную прихожую, Кащей, прикрывая лицо рукой, разглядел недовольную тебя очередными загулами. — Чего не спишь? — прохрипел он, немного запинаясь. — То же самое хотела бы и я спросить? — с порицанием проговорила ты, меняя ладони местами. — Я-то, понятное дело, тебя дожидаюсь, пока находишься по девкам, кабакам и друзьям. — А чё это к девкам-то сразу? — его губы скривились в широкой улыбке, больше напоминавшей оскал.       Кащей, стянув мысом один туфель, прошёл дальше, опираясь на стены, с желанием поцеловать тебя. — А то не! — громко бросила ты, не двигаясь с места. — Не. — нагло ответил он, выпрямляя позвоночник.       Ты ещё немного оглядела его жалкий, разодранный плащ и хмыкнула, не оставляя ни шанса на подумать, что ты извелась в волнении. Довольно уже жалеть его и губить свою нервную систему. Пора за дело взяться. — Идём спать. — коротко закончив, ты плавно развернула корпус и направилась в спальню. — Даже не скажешь ничего? — Кащей пошёл следом. — Сначала умойся, потом поговорим.       Без лишних слов и желания разжечь ссору в поздний час группировщик повернул в сторону ванной, чуть дальше которой находилась спальня. Ты остановилась, когда он начал потихоньку переступать порог, выждала несколько секунд и всем телом затолкала обессиленного Кащея внутрь и захлопнула дверь. — Что за дела? — не понял он, решив поначалу, что это шалость. — Прости, но иначе я не смогу тебе помочь. — навалившись на дверь, ты защёлкнул щеколду. — Выпусти меня сейчас же! — послышался громкий, агрессивный стук.       Кровь кипятком подступила к обнажённым коленям. Чуть переведя дух, ты отлипла от плоскости и упала к тумбочке с оторванной петлёй, где стоял красный стационарный телефон, набрав нужные цифры, принялась ждать. Пластиковая трубка едва ли не ускользала из трясущихся рук. Наконец-то на другом конце провода заговорил усталый женский голос. — Алло? Здравствуйте, я... — только начала заговаривать ты, как услышала в нескольких метрах от себя новое, ещё более громкое и отчаянное дребезжание двери. — Кому ты звонишь, сучка? Открой мне дверь!       Быстро сказав адрес проживания, ты положила трубку и вернулась к двери.       Кащей плакал и молил о «пощаде», обещал, что подобного больше не повторится. Ты очень хотела этому верить, но запас доверия уже давно исчерпан. — Открой, пожалуйста. Я задыхаюсь, мне нужно глотнуть немного. — устав ломиться, группировщик присел на пол, расставив ноги и положив кудрявую голову на образовавшуюся так внезапно преграду между вами. — Это привычка. Потерпи немного, помощь скоро приедет. — более спокойно, даже ласково заверила его ты, прильнув лбом к стене.       Кроме редких всхлипов, ты долгое время ничего не могла слышать. Кащей молчал и ничего не хотел отвечать. В какой-то момент ты успела подумать, что после сегодняшнего он точно потеряет к тебе всякое доверие и выставит из квартиры, поэтому, испугавшись своих предположений, решила продолжить, как и несчастный, не сдержав слёз: — Кащей, я очень люблю тебя и хочу, чтобы ты был счастлив. — ноги уже начали уставать, и ты также уселась на пол, застеленный тёмно-рыжим линолеумом. — Прошу тебя, подожди чуть-чуть.       Кащей сморщил нос, по которому скользнула прозрачная солёная капля. Изнутри всё тело то колотило, то бросало в жар. Длинные худые пальцы заметно сильно подрагивали, намекая на потребность организма в алкоголе, а дышать становилось всё труднее с каждым вздохом. Всякая вера в людей, в близких даже, мгновенно испарилась, оставляя за собой неприятный осадок, который подобно дыму скоро осядет, и тогда уже не останется ничего, кроме тотальной сломленности. — Любишь? — переспросил он медленно и лениво. — Тогда открой эту БЛЯДСКУЮ ДВЕРЬ! — со всей оставшейся силы Кащей запустил кулак во входную.       Зазвонил звонок. — Открыто! — прокричала ты, и в квартиру ступило несколько человек в форме. — Не разувайтесь, так проходите. — Ну, где ваш непутёвый, гражданочка? — с усмешкой спросил один из сотрудников, надвигаясь ближе. — Кого ты привела? — снова завёлся Кащей. — Что ты задумала? — Он там. — тихо и осторожно указала ты на дверь, которая уже трещала от каждого нового удара. — Гражданин, на вас поступила жалоба. Откройте. — потребовал милиционер, чуть побарабанив пальцами по ручке. — Он заперт снаружи. Я его закрыла. — сразу созналась ты. — Что ж, тогда самое время его открыть.       Послушав милиционера, ты отодвинула тугую щеколду и из ванной как ошпаренный выскочил Кащей, да только бежать он не успел, люди в форме поймали его и скрутили. — Предательница! Как ты могла? За что? — кричал он во всё пьяное горло, вырываясь.       Обойдя милиционеров, ты встала на колени, чтобы встретиться с ним күзгә-күз, и положила ладонь на тёплую, влажную щёку группировщика и с улыбкой заверила: — Я делаю это для тебя. Ты сейчас поедешь, проспишься, а завтра отправишься на лечение. — За что? — неустанно повторял он, ища среди окружающих его людей виноватых. — За то, что ты мне нужен здоровым. За то, что я больше не могу наблюдать в стороне за твоим моральным разложением.       Наконец поверив сказанному, Кащей поцеловал твоё запястье и кивнул. — Обещаю навещать тебя.       После чего ты встала и пропустила оперативников к выходу, надеясь, что любимый скоро вернётся к тебе другим человеком.