/Слёзы без причины/ (Адидас, Пальто, Турбо, Ералаш, Кащей)

Вова Адидас       День в техникуме выдался трудным, но продуктивным. Придя домой усталой и задёрганной, ты, не поздоровавшись с Вовой, встретившего тебя у входа, прошла в комнату и завалилась на кровать. — Что с тобой? — Адидаса изрядно обеспокоило твоё подавленное состояние, и он не решился оставить тебя в одиночестве. Он тихо присел рядом и погладил по твоему позвоночнику. — Ещё только первый курс, а я уже не могу. — не совсем внятно и со всхлипами сказала ты, утыкаясь носом в одеяло. — Эй, чего ты? Не реви. — поглаживания Вовы участились, а сам группировщик говорил бодро и поддерживающе.       Ты оторвалась от кровати и нормально уселась, устремляя взгляд на пол. — Я... Я не знаю. — от слёз всё лицо сильно покраснело, в особенности нос. — Вроде бы всё хорошо и учусь я прилежно, но что-то не так. — как бы ты не пыталась сейчас объяснить своё состояние, выходило это плохо, или вообще не давало никаких результатов. — По-моему, — хмыкнул Вова, кривя губы в оскал, — ты просто устала.       Ты снова захлюпала, и Адидас сердечно укутал тебя в свои объятия. Андрей Пальто       Несколько дней ты не выходила на связь ни с Андреем, ни с остальными одноклассниками. Первого это сильно заволновало, и он решил наведаться к тебе так сказать в гости.       Дверь Пальто открыла добродушная хозяйка съёмной квартиры — твоя мама и пропустила в дальнюю комнату, сказав заранее, что ты вот уже два дня не желаешь ни видеть, ни слышать всё, что творится во внешнем мире. Уяснив предупреждение, Андрей всё же попал к тебе в комнату, и остепенился. Ты лежала на кровати, заплаканная и красная, слушая что-то в наушниках, подсоединённых к карманному магнитофону. Группировщик понял, что, скорее всего, ты не услышала его приход, и подошёл ближе, сел рядом. Реакции от тебя снова никакой не последовало, лишь только слёзы текли ручьём. — Т/И, — толкнул он тебя в бок, надеясь получить хоть слово в ответ, но ты всё также непоколебимо лежала бревном и стеклянными глазами устремлялась в вечернее окно. — Т/И, ты слышишь меня? — очень быстро Андрею надоело приводить тебя в чувства и он решился на радикальные меры.       Сорвав с твоей головы наушники, он обвил их вокруг магнитофона и швырнул в стену. И снова никакой реакции от тебя не последовало, тогда как он уже был на грани, чтобы не закричать вслух. — Идём на улицу. Хватит сидеть. — строго проговорил группировщик, хватая тебя за руку и перетягивая на себя. Ты особо не сопротивлялась, ибо в глубине души хотела, чтобы кто-то сторонний наконец помог выбраться из угнетающего состояния. Валерий Турбо       Вы давно не находили времени для приятной встречи, учитывая, что учитесь и живёте совершенно разных и далёких друг от друга районах. Но с наступлением долгожданных праздников желанное свидание состоялось в парке. Ты, увидев Валеру, премчала к нему насколько могла быстро и прижала к себе. — Я тоже тебе рад. — Турбо похлопал тебя по плечу и взял за ручку, и вы отправились на встречу уходящему солнцу.       Через час весёлого шага ты поймала себя на слезах, попыталась их стереть, однако Валера успел понять, что с тобой не всё в порядке. Спросив, что произошло, он легонько пригладил тебя по волосам. Ты и сама не понимала, что ответить, просто неожиданно сделалось грустно, но человека нельзя вот так оставлять в терзаниях, и ты неуверенно молвила: — Валер, — глаза растерянно бегали от сугроба к сугробу, — я... я счастлива быть с тобой, даже так редко видя. Как бы я хотела, чтобы «мы» никогда не кончались.       От твоих слов Турбо пребывал в большом для себя удивлении, не понимая, к чему ты клонишь, но чувствовал, что это очень важно. Не найдя достойных выражений, группировщик лишь прижался носом к твоей макушке и приобнял за шею. Сейчас куда уж лучше действия, чем бессмысленные сказания. Миша Ералаш — Ну что ты всё ревёшь? У меня уже голова от тебя кругом. — возмущался Миша, в тщетных попытках тебя не то что развлечь, успокоить и вытрясти долгожданные причины для слёз. — Я смотрю, тебе заняться нечем. Не прекратишь выть, я бабушку свою позову. Она у меня строгая, быстро дело подберёт, и пока не сделаешь, как попросит, не отпустит домой. Кащей       Для него было открытием видеть тебя в унынии, если вспомнить, какой ты всегда была или же казалась. Кащей вспоминал о тебе как о весёлой, заводной девушке, готовой поддержать любое намечающееся приключение. Но то, как он представлял тебя в своём воображении, и реальная картина — полностью распадалось в итоге. Ты сидела, ссутулившись, на кровати и тихо пускала горячие капли, падающие в последствии тебе на царапины рук. Группировщик помахал рукой перед твоим лицом, думая привести в чувства, но попытка оказалась безуспешной. И всё же бросить и уйти на сборы как ни в чём не бывало он не мог, зачатки прогнившей совести и человечность не дали бы ему спокойно закрыть глаза на страдания ближнего.       Поломав голову ещё пять минут, подождав, понаблюдав, Кащей прилёг тебе на ноги, устроился поудобнее и с тяжбой начал свой монолог: — Помню, ещё твоего возраста был, как умерла мама. Она на колхозном поле работала и на солнце родинок понабралась. Мучилась она от рака кожи. — глядел он, как и ты, почти не моргая в окно, прямо на серо-синие тучи, несущие с собой целое море таких же слёз. — А через год папаня спился. Ушёл. И я остался один, без денег, работы и средств к дальнейшему существованию. Помню, злился очень я и на батю-алкаша, что бросил на произвол, на мать тоже роптал, за что она так со мной. — Кащей мельком глянул на тебя, всё осталось без изменений. — Тяжело было самому выгребаться. Признаться честно, хотел даже руки на себя наложить пару раз.       После последней услышанной фразы ты медленно промигнула и пустила очередную каплю, что скатилась по твоей багровой щеке и приземлилась на кащеев лоб. — Пытался вены резать в первый раз, да только ребята вовремя заметили, остановили и по щам дали. Потом повиснуть где-нибудь хотел, но снова не вышло, не хватило смелости или же... — группировщик попытался сглотнуть, но в горле встал большой, непреодолимый и вязкий ком. — На момент моей второй попытки я уже был знаком с тобой, и, наверное, именно ты, твоя поддержка смогли вывести меня из депрессии. — Кащей взял твою руку и некрепко сжал её, чувствуя, как тоже начинает рыдать. — Ведь если бы не ты, возможно, я был бы уже там, с матерью.       Ввиду мужских всхлипов тебе сделалось не по себе: смесь страха, жалости и ещё большей боли дало тебе толчок к мысли о том, что Кащей ни разу не делился с тобой подобным откровением, в голову допускались сомнения, предположения, что, может, это выдумка, чтобы сделать тебе ещё хуже или, наоборот, каким-то образом помочь вернуться в чувства. С каждым новым услышанным предложением сердце всё сильнее отдавалось гулким ударом в груди, и если прислушаться, можно было бы услышать его с другого конца и без того небольшой комнатки. — Т/И, я так люблю тебя. — выдержав паузу, продолжил он, стиснув зубы, чтобы не заскулись, но это мало чем помогло, и Кащей дал волю взрывным эмоциям, что долгие годы не решались показать себя и истинную сущность их хозяина. — Люблю, потому что ты меня понимаешь как никто другой.       Прежнее не колеблющееся состояние понемногу начало отходить, и ты увидела перед собой маленького мальчика в теле взрослого мужчины, которому в своё время не додали материнской любви и чувства защищённости. Ему просто некому было этого дать, и, вероятно, отсутствие нежности поспособствовало тому, что он связал свою жизнь с бандитизмом.       Только отошедшая от оцепенения ладонь несмело прошлась по вьющимся волосам Кащея, немного массируя кожу головы, но группировщик не мог так быстро успокоиться и понять, что он мужчина, причём авторитет с улицы. В таком случае выход был только один; ты плавно склонилась над мокрым лицом группировщика, касаясь губами сперва его подбородка, а после солёных, тонких губ.       Сейчас, в холодное время, следует держаться семьёй и беречь друг друга. Кащей это понимал и не смог оставить тебя без ответа, лишить той же поддержки, ибо ты и есть его семья.