/Как ты парней нарисовала/ (Адидас, Пальто, Турбо, Зима, Кащей, Жёлтый)

Вова Адидас — И чем это ты таким интересным занимаешься? — полюбопытствовал только вернувшийся со сборов Вова, когда увидел тебя сидящей в углу и активно выводящей что-то карандашом по тетрадным листам. — Ну-ка дай глянуть. — он выхватил рисунок под недовольное «эй» и, только глянув на него, опешил. На бумаге был изображён строгий, вытянутый в лице мужчина с длинными усами и большими ушами, а меж губ изображённый держал тлеющую сигарету. — Это кто? Я? — в целом, портрет напоминал Вову, но только в два раза старше и... Непривлекательнее.       Ты закрыла лицо руками, чтобы не засмеяться во весь голос. — Ну, Т/И, такого от тебя я не ожидал. — разочарованно пожурив, Адидас вернул тебе рисунок. Андрей Пальто       Твой портрет в виде разбитого и искалеченного группировщика привёл Андрея в недоумение. Сперва он не поверил, что ты рисовала именно его, так как, по его словам, вышло непохоже на истину, но чтобы никто не увидел этот позор, забрал рисунок себе.       Долго твои зарисовки не выходили у него из головы, и перед сном Пальто решил ещё раз посмотреть на нарисованное. Достав сложенный листок из ранца, Андрей лёг на расстеленную кровать и при тусклом уличном свете принялся всматриваться в каждую мелочь. За почти пятнадцать минут изучения рисунка он понял, что не в технике пера дело, а в отображении действительности, вернее, что происходит на казанских улицах изо дня в день. С тяжёлым вздохом Андрей убрал листок под подушку, повернулся к стене и попытался заснуть, но увиденная со стороны ситуация, в которую он влип, не позволяла утонуть в желаемых грёзах. Валерий Турбо & Вахит Зима — Не понял. — во время урока алгебры на парту Валеры прилетела скомканная бумажка, варварски вырванная из тетради. Турбо развернул послание и разул пошире глаза. — Что там у тебя? — школьный товарищ и сосед по парте Вахит положил подбородок ему на плечо.       На листе была изображена петля, а в неё продета шея профессионально отображённого Валеры. — Это кто мне виселицу прислал?       Оба парня пришли в полный кошмар от увиденного и задались немым вопросом, за что с ними так.       Тут прилетает бумажка Вахиту. Зима с настороженностью развернул бумажный комок, боясь представить, какая графическая участь поджидает его. Расправив листок, парень во всех подробностях увидел средневековый процесс колесования с участием своей персоны, и чуть не стошнил.       Друзья осмотрелись по сторонам в поисках смельчака и наткнулись на яростную тебя, в упор смотрящую на них, проводя указательным пальцем от уха до уха. — Можно было догадаться, что это она. — тихо произнёс Валера, не отрывая пристального взгляда от тебя. — Видимо, она ещё злится. — За то, что мы её напугали, злится? — молвил ещё тише Зима. — Что ж, мы это заслужили. Кащей — Малыш, ну ты там скоро? Я уже устал так стоять. — впервые за час позирования пожаловался Кащей, чувствуя, как затекает спина.       Ты с хитрецой глянула на беспомощно стоящего в одном нижнем белье группировщика. Его правая нога величественно покоилась на деревянном ящике, а мимика отображала боль, только теперь поистине настоящую, не наигранную. — Потерпи. Осталась последняя деталь. — заверила его ты и через пару минут презентовала своё творение. — Это что такое? — все сказочные фантазии о том, каким славным и надуманно идеальным он мог получиться, испарились, когда Кащей лицезрел твой шедевр. На бумаге был изображён лежачий человечек, нарисованный в стиле «палка, палка, огуречик» с перекошенной от удовольствия гримасой и в груде разбросанных пивных бутылок. — Ты целый час это вырисовывала? Это ж вообще не я! — удивление переменилось на раздражительность, и Кащей сунул листок обратно владельцу. — Фиг ли я тогда мёрз? — Вы посмотрите на него, Аполлона из рая выгнали. — ты пренебрежительно окинула возникающего недовольством. — Да у тебя тут пририсовать даже ничего нельзя, одно только пузо пивное чего стоит. — Так сказала бы, я мог трусы снять! Вадим Жёлтый       Рисунки твои он всегда хранил, не выбрасывал ещё на стадии дружбы. Даже если ты просила, нет, умоляла его выкинуть, на твой взгляд, полный бред, он потихоньку убирал к себе в куртку, а затем приносил домой и складывал в шкатулку. А свой портрет в твоём написании Вадим и вовсе решил поставить в рамочку и повесить на стену кафе, тем самым привлекая восхищённое и заинтересованное внимание гостей.