Глава 3

В окно били лучи яркого солнца. Причудливые тени от качающихся за стеклом желтеющих листвой веток старой огромной березы играли на полу в догонялки. Коричневато-бурый линолеум подходил для этого как нельзя лучше. Воздух в помещении пах спиртом и какими-то моющими и дезинфицирующими средствами. Белые простыни на незанятых кроватях создавали ощущение сугробов. Сугробов среди тепла. Будто театральные декорации для какого-нибудь волшебного спектакля. Яромира задумалась, глядя на всё это. Наверное, опять что-то вспомнилось, всплыло в её памяти. Но ей пришлось быстро вернуться в реальность. — Мира, а тебе не кажется, что что-то чертовски изменилось в нашей жизни? – сказал светло-русый юноша, приподнимаясь на локтях и усаживаясь комфортнее на больничной койке. – Лично мне, очень даже. — И тебе привет! – съязвила Яромира, оторванная от своих приятных мыслей столь бесцеремонно. — Да... Безусловно... Начнём с того, что два месяца назад ты был абсолютно здоров, а сейчас лежишь в лазарете с прострелянной рукой и трещиной в кости ноги. Меньше, чем полгода назад, весь мир жил спокойно и не собирался рухнуть в один момент. Люди не собирались резать друг друга по расовым, религиозным или банальнейшим бытовым причинам. — Что верно, то верно… Но ты же помнишь, что я крепче всего этого мира! – театральничал Юрган, – Для меня дыра в кости — это совсем не проблема. Я прямо сейчас готов встать и пойти! Он круто развернулся на кровати, опустив ноги на пол, приготовился вставать, но что-то вспомнив, остановился. Повернул к Яромире лицо с погрустневшими глазами. Настроение у него менялось моментально. Девушка, правда, за много лет дружбы успела к этому привыкнуть. — Хочешь узнать, нет ли вестей от родных? — догадалась Яромира. Как же легко она предугадывала его мысли. — Да, — честно признался он. — Тишина. Никаких новостей, как и во все эти месяцы. — Я этого и боялся. Скоро наш Пункт станет совершенно изолированным от других. Вернее, он уже давно отрезан, мы лишь тешим себя мыслью, что держим связь с остальными госструктурами. А ведь он нас предупреждал... – на выдохе произнёс Юрган. — Кто? – Яра вопросительно подняла бровь. — Я думал, ты догадливее, – как бы разочарованно проговорил парень. Повисло неловкое молчание. — Ну, если будут какие-нибудь новости, приходи непременно! — сказал Юрган, укладываясь обратно. – Я очень жду, – добавил он грустным шепотом. — Хочешь побыть один? – тихо спросила Яра. Она не могла объяснить как, но снова поняла его. – Да, – произнёс Юрган. Юрган увидел, как она расстроилась. Он знал, что с Климом у них теперь что-то не ладно. Однако ему не хватало смелости начать серьёзный разговор. Да и не любил он серьезных разговоров. Стараясь жить максимально непринужденно, начинаешь испытывать внутреннее отвращение к тому, что может выбивать из колеи. Всё стремится к равновесию, в том числе и психика человека. Ему было жалко Яромиру. И себя. Себя даже, возможно, больше. Ещё в августе он был одним из школьных атлетов. Теперь же он, пусть и временный, но калека. Она жалела его, а он не мог достойно отблагодарить её и от этого сильно волновался. Юргану трудно было переносить душевные переживания. Не любила это и его подруга. Подруга, которую он в своих записях всерьёз называл сестрой, хоть ничего, кроме общей в прошлом школы и друзей, а ныне беды их не объединяет. Что называется, люди из разных миров. Раньше, в прошлом. Теперь же, по прошествии лет, у них огромное количество общих увлечений, идей, ориентиров, кумиров. Их, совершенно неожиданно для обоих, очень давно сплотил другой персонаж. Тот, кто теперь, по мнению некоторых, пропал с концами. Но в Юргане всё ещё теплилась надежда, что его друг жив. Должен же, в конце концов, хоть кто-то в это верить… — Ну... Я пошла, — сказала девушка с вечно распущенными, но заботливо расчёсанными волосами почти до пояса, ставя корзинку с фруктами и направившись к двери. — Мира, стой! — вскрикнул Юрган. — Не уходи, прошу тебя, не уходи. Сядь. Я давно должен был сказать. Яромира села на краешек постели. Он сжал её ладонь своими. И глядя прямо в глаза, сказал: — Не иди с ним! Ни при каком условии не ходи! Это окончательно убьёт в нём человека, и ты... Ты этого не перетерпишь. Ты же ценишь в людях именно это — человечность. — Не беспокойся. Я не оставлю тебя больного одного. Сначала ты поправишься, а потом мы подумаем, как жить дальше, — ответила Яромира. — Я надеюсь на это... Девушка быстрым, но плавным движением поднялась с койки. Светлый, как этот сентябрьский день, мальчуган смотрел не неё. Кажется, такой маленький, такой хрупкий. Беззащитный. Она всё ещё видела его таким, каким он был много лет назад. Ей хотелось видеть его таким. Конечно, она понимала, что он больше не тот заводной мальчишка, поднимавший на уши всю школу, но ей не хотелось в это верить. Не хотелось верить, что та пора больше никогда не вернется в её жизнь. Тем более, когда вокруг теперь такой кошмар… Воспоминания сейчас казались «домиком», самым безопасным местом на планете. Жаль, что они не материальны, разочарованно думала девушка. Но ничего сделать с этим было нельзя. Сказав, что ей тоже пора, Яромира ушла. О чём она тогда думала, Юрган не знал. Как не знал и то, что Клим уже ушёл, что Яромира выбрала дружбу… Последнее теплое солнце заглядывало в окна лазарета. Юрган развернулся лицом к окну и, нежась в лучах светила, вспоминал то время, когда всё было хорошо. В мае этого года они окончили среднюю школу. Получили аттестаты. Веселье, радость, планы на будущее. Два дня непрерывного общения со сверстниками, полные мечтаний, надежд и желания чего-то великого. Юрган долго ждал этого момента. Мечтал скорее вырасти. Скорее стать взрослым, самостоятельным. Иногда высокомерно заявлял, что всё бывшее с ним раньше – это лишь шалости недостойные даже того, чтобы их помнить. Никто не понимал, в шутку он это говорит или всерьёз. Да и сам он порой не понимал себя и сказанного им. А сейчас… Сейчас он понимает ещё меньше, чем до этого. Когда планы рушатся, многие переживают это настолько сильно, что решают добровольно лишить себя жизни. Юргану в этом плане было проще. Он никогда не смотрел слишком далеко. Умел импровизировать. И теперь в полном хаосе он находился быстрее, чем те, кто раньше давали ему «разумные советы». К слову, к чужим советам он никогда не прислушивался. Зачем, если есть своя голова. И сейчас эта голова подсказывала ему, что фатальные изменения в его жизни ещё не кончились. Относительно спокойная жизнь в МеВРЭ – это лишь затишье перед бурей. Передышка перед чем-то эдаким. Перед чем-то, за что ответственность придётся нести, возможно, не только Юргану, но и другим. А может быть, это просто паранойя. Юрган открыл глаза и уставился за позолоченную ветку дерева. Скоро солнце совсем сядет. Наступит ночь. Сосед в другом конце комнаты опять будет храпеть, будто сотня вагонов с углём одновременно сходит с рельс. Из леса опять будут доноситься странные симфонии звуков. – Скорее бы уже нога зажила, – прошептал Юрган, наблюдая, как ветка начала темнеть. Ночь опускалась на эту часть Земли. Новая и, как всегда, необычайно темная ночь. Ночь нового мира.