Часть 1

– Ты всегда оказываешься на шаг впереди. Меня это бесит. Рагна с неконтролируемой яростью отбила его атаку, но узника это не остановило. Это был не бой равных – это был бой, в котором она проигрывала. Сила Эйнара превосходила её. Барьер вокруг поля битвы был слишком мощным: ни один берсерк, ни один дракон не смог бы прорваться в этот смертельный биом. Одним движением он выбил из неё воздух. Она упала к его ногам, словно мешок с картошкой, откашливаясь кровью. В мозгах отдавалось болью. Она сжала виски, пытаясь прогнать туман, но бесполезно. Тонкая струйка крови медленно рассекала её губу. Тело не слушалось – будто невидимая тяжесть пригвоздила её к земле. Она попыталась поднять голову, но получила пинок в живот. – Сука… – голос дрогнул, срываясь на хрип. Ненависть давила на голосовые связки, как петля. Она поднялась на локтях, одной рукой прижимая кровоточащий бок. В ее глазах была лишь ненависть. Эйнар смотрел на неё сверху вниз. – Такая слабая, мерзкая и падшая духом. Прямо как твоя мать. Фраза ударила сильнее любого удара. Рагна зажмурилась. На губах появился вкус железа и соли. Кровь смешалась со слезами. В сознании всплыло лицо матери. И хоры голосов: Убийца. Ты загубила нас. Загубишь и себя. Убийца. Убийца. И один — самый страшный, самый знакомый: – РАГНА! ПОМОГИ МНЕ! СПАСИ МЕНЯ! – ХВАТИТ! – заорала она, впиваясь пальцами в обугленную землю. Мир сузился до одной мысли: убить его. Её глаза налились кровью. Она вытащила клинок из-за пазухи, который все это время был скрыт от его глаз. – Это… не конец, – выдавила она сквозь боль. Раненная, но не сломленная – она была как побитая волчица, готовая умереть, но не склонить голову. – Ещё одно слово про мою мать вырвется из твоего хелевого рта… Эйнар равнодушно выбил клинок из её руки – словно это была игра. Но в следующую секунду Рагна набросилась на него голыми руками. Её ярость была не человеческой. Пульсация, боль, звенящий туман – исчезли. Она погрузилась в состояние дракона, которому её когда-то учил Флок. Точнее – Локи. Что-то древнее и первородное пробудилось внутри. Сердце билось в унисон с Имир. Он был рядом, пусть и не смог пробить невидимую стену. Её движения стали точными, дикими, смертельными. Она нависла над Эйнаром, почти оседлав его бёдра. Он попытался стряхнуть её как надоедливую муху – но она вцепилась в него так яростно, что он впервые потерял равновесие. Сила Имир делала её почти неуязвимой. Его руки скользили по её рукам, пытаясь разжать хватку – бесполезно. Она только вжималась сильнее, сдавливая ему горло. Их лица оказались слишком близко. Его дыхание обжигало её кожу. Он рассмеялся — низко, почти тихо: – Именно такой… должна быть дочь Хейд. Рагна замерла всего на мгновение. Он впервые сказал имя. Не плевком. Не оскорблением. – Т-ты… не достоин говорить её имя, – сорвалось с её губ. Голос был охрипшим, рваным. Но он вдруг приблизился. Дыхание смешалось. И их губы столкнулись. Не нежно. Не случайно. Это была чистая ярость. Ещё одна форма их вечной войны. Поцелуй, в котором не было победителя. Он настойчиво пробивался в ее рот, пока она кусала его губы. Её пальцы вжимались в его кожу так, будто готовы были порвать. Она хотела разодрать его, оставить шрамы, которые он никогда не забудет. Но это было бы слишком просто. Когда она отстранилась, Эйнар прошептал, едва слышно, но с той самой хищной ухмылкой: – Ненависть… такое страстное чувство.