Часть 1

Ира сидела в своём кабинете, по уши завязнув в документах, отчётах и больничных картах. На часах пробило час дня и заведующая поняла, что пора сделать перерыв и немного отдохнуть. В глазах всё двоилось от изобилия цифр и символов, а в голове предательски гудело после вчерашней пьянки в обществе Аленикова. В кабинет, как обычно, без стука, вошёл Гена. Вид снова недовольный и Павлова морально приготовилась услышать новую порцию нытья, уговоров и просьб вернуться в операционную. Как же её это всё достало... У неё тоже есть, чёрт возьми, проблемы, но в отличие от этого взрослого мужика, она их не вываливает на окружающих людей. - Ира, я так больше не могу! Я полностью здоров и могу приступить к операции! Я вообще не понимаю, с чего весь этот цирк! Гена смотрит злобно. На долю секунды заведующая подумала, что он сейчас ненавидит её. От него прямо пахло этой нескрываемой ненавистью... - Пока твой врач не разрешит тебе возвращаться к работе, я не позволю тебе приближаться к операционной. Это моё последнее слово. Свободен. Однако Кривицкий явно не собирался уходить. Он посмотрел Ире прямо в глаза и от этого взгляда Павлову передёрнуло. Захотелось просто провалиться под землю. Не от стыда. А этой грёбанной усталости... И вечно чего-то требующего от неё Кривицкого... - Я сегодня пойду в операционную. Ты явно пользуешься нашими отношениями!! И вообще, ты просто эгоистка Ира!! Вот и всё!! Ты всегда всё портила! Помогла, а теперь тебе доставляет удовольствие смотреть как я страдаю! Неудивительно, что от тебя Николай ушёл. Ира почувствовала давно забытое чувство одиночества... Ненависти к самой себе... Гена вступил за ту землю, на которую не должен был наступать. Ира посмотрела на него и сказала тихо, надломленно... - Это всё что ты хотел сказать? Гена сразу же понял, что сделал что-то ужасное... Собственный эгоизм неожиданно исчез и Кривицкий запоздало понял, какую боль причинил любимому человеку... - Я... - Ты всё сказал. Теперь говорю я. Павлова сложила пальцы замком. Теперь на её лице читалось откровенное презрение. Конечно, это была всего лишь маска, но свои настоящие эмоции она уже давно никому не показывала... - Я волновалась за тебя. И не потому что боялась что с этим сердцем что-то случится. Я боялась за тебя. Потому что люблю. - Ира... - Молчи. И даже живя с Павловым я неосознанно мечтала, что когда нибудь ты ко мне вернёшься... Обнимаешь как тридцать лет назад и скажешь, что тоже любишь... Поэтому и не смогла сохранить семью... - последние слова Ира сказала шёпотом, глаза у неё как будто намокли... Хотя... Возможно это была просто игра света. - Я тебя до сих пор люблю. Но ты показал себя. И не один раз. Уходи Кривицкий. Я не хочу больше тебя видеть. Вон из моего кабинета. И больше никогда не заходи сюда без стука и моего приглашения. Ира встала и на ватных ногах подошла к двери. Она рывком открыла её и почти прокричала: - Вон отсюда!! Чтобы ноги твоей здесь больше не было!! *** После этого Кривицкий не раз просил прощения. Дарил цветы, ловил у дома... Он любил Иру, но искалеченная душа заведующей не смогла больше простить его... Ира не дала любимому человеку третий шанс, хоть сама и рыдала ночами, держа его фото в руках и вспоминая, как им было хорошо до этого проклятого запрета на операционную... *** - Слушай, женщина, мне долго тебя ждать? Я уже минут пятнадцать стою возле ворот, мне кажется это уже наглостью пахнет! - Толь, я уже забрала в гардеробе пальто, сейчас выхожу, подожди ещё пять минут... Ира откровенно прихрамывая вышла из здания министерства и побрела в сторону дорогой машины Аленикова. Собрание прошло мягко говоря отвратительно и поэтому Павлова села в машину очень подавленная и одновременно злая. - Ну и что у тебя на физиономии? Можешь сделать лицо попроще? Раздражает. Ира скривилась ещё сильнее, когда поставила ногу не так как планировала. Настроение нахамить и послать всех к чёрту обострилось с новой силой и она прошипела: - За своей физиономией следи. А у меня, в отличие от тебя, лицо. Алеников злобно зыркнул и спросил, явно безразличным тоном: - Что там у тебя опять случилось? - Ну хотябы то, что я сегодня три часа стояла на этом долбанном собрании в туфлях, которые ты мне подарил и сказал сегодня обуть. Но вот незадача! Они мне на размер малы!!! - Потерпишь. Не смертельно. Ира закипела. Она демонстративно сняла туфли и показала своему возлюбленному кровавые мозоли на ногах. - А ты сам так походи! - Надела туфлю и убрала эту гадость. Смотреть противно. - Нет уж! Смотри! Я не собираюсь терпеть это всё!! - Заткнись! Анатолий резко схватил её за волосы и несколько раз с силой ударил по лицу. Удары были очень сильными и когда Алеников отпустил Павлову, у неё из носа и губы медленно пошла кровь... - Что ты сделал?... - от былого тона не осталось и следа... Ира подняла на мужчину глаза, в которых был откровенный испуг и непонимание происходящего. - А это теперь всегда будет, если ты ещё раз откроешь рот в таком тоне. - Я в полицию пойду... - Серьезно? Да хоть сейчас. Чиновник выставил Иру с туфлями в руках и сумочкой на какой-то автобусной остановки. Как только дверь закрылась, он набрал на телефоне чей-то номер и когда трубку подняли, сказал: - Это Аленников. Сейчас к тебе придёт некая Павлова. Сделай так, чтобы ей навсегда перехотелось заявления о побоях подавать. Только давай без крови и всего прочего. С меня причитается. *** Ира вошла в ближайшее здание полиции. Каким-то десятым чувством она понимала, что ничего не добьётся, но природное упрямство твердило одно: идти до победного конца. Уже через двадцать минут Павлова протянула дежурному в окошке написанное заявление. Лейтенант его несколько раз прочитал и наконец ответил: - Ну вы же понимаете, что нам нужно снять побои? Пройдёмте. Мужчина грубо взял Иру под локоть одной рукой, а второй выхватил сумочку, бросив её на своё место. Ира попыталась закричать, но полицейский просто закрыл ей рот рукой и потащил вглубь коридора. Дойдя до самого последнего кабинета, он открыл его старым ключом и, втолкнув туда Павлову, запер дверь снаружи. - Выпустите меня! Вы не имеете права!! - Ира стала лупить в дверь руками, а потом и ногами. Снаружи ей отвечала только тишина... Прошло три часа. Заведующая сидела на пыльном столе, запустив дрожащие руки в свои белокурые волосы. Она не знала, что с ней дальше будет, что с ней тут сделают и самое главное, из-за чего всё началось... А началось всё из-за того, что полгода назад Ира не смогла простить Гену и просто послала его к чёрту, даже не проводив его на самолёт до Израиля... Послышался звук поворачиваемого в замке ключа. Павлова тут же вскочила и уже приготовилась пробивать себе путь к свободе любыми способами. Но как только дверь открылась, в неё вошёл высокий, под два метра амбал с широкими накачанными плечами. На его лице была черная маска, в руках он держал обычную резиновую полицейскую дубинку. Он с треском закрыл за собой дверь и повернулся к Ире, которая стала отходить к стене. Мужчина в несколько шагов пересёк кабинет и схватив Павлову за руку, поволок к столу. Ира опять стала кричать, вырываться и даже умудрилась укусить амбала за палец. Тот лишь хмыкнул и заломив ей руки за спину, бросил её на стол. Ира начала рыдать, сама не понимая, откуда взялись слёзы. Точно не из-за боли в руках. - Ты сейчас же заберёшь заявление. И больше никогда не напишешь на своего мужа ни одной бумажки. - Мужа?!... - Ира взвыла, когда руки сдавили сильнее. - В скором времени да. Ты заберёшь заявление и никому не расскажешь, где была эти три часа. - Я не буду этого делать... - эти слова, такие уверенные в голове, прозвучали как писк. И в тот же миг с неё сорвали пальто и на спину в одной тонкой блузке, обрушился сильный удар... Такой боли Ира не чувствовала никогда... Она кричала минут десять, а боль в спине как будто только разрасталась... Сквозь эту пелену боли, слёз, крика, страдания и страха Ира услышала только смех этого человека в чёрной маске... Спустя двадцать минут Ира наконец смогла говорить и более менее спокойно дышать. На вопрос, заберёт ли она заявление, Павлова судорожно закивала и стала умолять хриплым шёпотом, забыв про свою гордость: - Только не бейте... Умоляю... Я всё сделаю... Только не бейте больше... Прошу... Когда Ира вышла из участка, в Москве часы отбили восемь вечера. Было больно дышать и было очень больно идти... Павлова не помнила, как доехала до своей квартиры, эти сорок минут просто выветрились из памяти. Ира только помнила, как открыла дверь, зашла в прихожую и скинув так сильно давящие туфли, сползла по стене, давясь в приступе дикой истерики... *** - Я уже привыкла... Я даже не плачу от твоих ударов, не заметил? Ира лежала рядом с Толей, безразлично разглядывая новый синяк на бедре, который ей оставил несколько минут назад чиновник своим ремнём. Уже без повода. Просто так, потому что с утра было плохое настроение. Павлова действительно давно перестала плакать, ей было уже плевать на то, что с ней будет дальше. Её жизнь закончилась год назад и сейчас Ира каждый день просто делала вид, что живёт... Алеников только фыркнул на женщины и стал водить руками по её обнажённому и искалеченному телу. Будильник прозвенел и Ира резко села, собирая волосы в хвостик. - Я в душ. Через час мне надо уже выходить на работу. Она встала и тут же схватилась за стенку, тяжело дыша. Толя привстал на локтях. - Ты чего? Ты это... Не дури! Ира? Ира!! Павлова судорожно стала хватать ртом воздух и через несколько секунд просто рухнула на пол без сознания... *** Гена спокойно делал обход своих пациентов в израильской клинике. Часы показывали десять утра, самое лучшее время для того, чтобы погрузиться в работу и забыть свой сон, в котором Кривицкий опять обнимал ту, у с белоснежными волосами... Такими чистыми зелёными глазами... Ирочка... Она уже полтора года приходила к нему только во сне... И как будто просила о помощи, обнимая себя за очень похудевшие плечи... От этих мыслей Гену отвлёк телефонный звонок. Странно, номер российский... Он поднял трубку и тут же узнал голос Брагина: - Геннадий Ильич. Здравствуйте. Я обязан вам это сказать, поскольку... Вы когда-то были самым близким человеком для Ирины Алексеевны. - Ну не томи. Случилось что-то?! - Она неделю назад поступила к нам с инфарктом и следами многочисленных побоев. Мы сделали операцию, но... Она впала в кому. Надежд практически нет, я думаю вы захотите... - Брагин. Сделай всё возможное, чтобы она жила!! Слышишь?! Я буду скоро в Москве!! Она должна жить!!! *** Ира открыла глаза. Палата? Но... Как она сюда попала?... В глазах начало двоиться, а каждый удар сердца звоном отдавался в ушах... Как будто через какую-то пелену заведующая услышала голос... Голос Гены... - Ирочка... Очнись... Родная моя... Ты должна жить... Маленькая... Ира вспомнила... И их ссору... И Толю... И больницу... И операцию... Сердце стало биться очень очень слабо, но Ира смогла прошептать: - Геночка... Я... Ждала... Кривицкий резко повернулся и через секунду Ира почувствовала на своей ладошке тепло его любящих рук. - Маленькая моя... Ты очнулась... Живая... Сердце стало биться ровнее. Оно теперь точно будет жить. Ведь теперь рядом был тот, ради которого оно готово биться вечно...