Пролог

Тяжелый металлический сапог безжалостно наступил на только что распустившийся ландыш. Да уж конечно! Какое же, собственно, дело бестолковому роботу до хоть какой-то оставшейся после их нападения красоты природы. Этот ландыш оказался единственным олицетворением того прекрасного мира, который был здесь еще совсем недавно. Сейчас же кругом раздавались выстрелы лазерных пистолетов, да стоны с криками раненых или умирающих. Город был практически уничтожен и опустошен. Но пустота эта была не из-за того, что все сбежали, а от того, что большинство было убито. "По-видимому, им приказано просто всех перестрелять”. — промелькнуло в голове у Марго. — “ Судя по их действиям, хозяин скоро появится... Надо торопиться...” И Марго была права. Роботы уже прорвались в замок и, наверно, прикончили там всех, кого только встретили у себя на пути. На то, что королева еще жива, оставалось только надеяться. Марго не повезло на редкость. Этот проклятый солдат (тот самый, который наступил на ландыш) все гнался и гнался за ней, при этом без устали стреляя в нее. Марго просто чудом уворачивалась. Уже бежа по винтовой лестнице замка, она в отчаянии простонала: ” Господи, да когда ж у него патроны-то закончатся?!”. И буквально тут же Марго вспомнила, что у лазерных пистолетов патронов нет. Но исчезнуть с поля зрения солдата все же удалось. На его пути внезапно оказалось зеркало, и тупой робот вместо того, чтобы стрелять в Марго, выстрелил в ее отражение. Сама же Марго к этому времени успела завернуть за угол коридора. Она то и дело слышала топот сапог многочисленных роботов. Может, в замке их было и поменьше, чем на улице, но скоро они все будут здесь, а значит надо торопиться. Судя по тому, что тронный зал был пуст, можно, было предположить, что королева где-то в покоях. Да Марго, собственно, и не надеялась найти ее там, ибо, как она сама считала, надо быть полной идиоткой, чтоб во время нападения скрываться в самой пустой и просторной части замка. Марго опоздала. Во всяком случае, ей так показалось. И не даром: королева лежала посреди комнаты, совершенно не двигаясь. Марго все же набралась смелости и подошла поближе, чтоб убедиться в предполагаемом. Она дотронулась до ее шеи и запястья, пульса нигде не было. Во время этого Марго невольно задержала свой взгляд на ней и ей подумалось, что, наверно, никто, даже из самых приближенных королевы, не подходил к ней так близко. А между тем, королева бала хороша. Длинные золотые причудливые кудри так чудесно гармонировали с редкостной белизной кожи и голубыми, как небо в погожий весенний день, глазами. Красоту фигуры подчеркивало розовое платье, корсаж которого обтягивал, а пышная юбка делала таллию еще уже, чем она была на самом деле. Вообще-то, королева предпочитала более холодные цвета, такие, как голубой, бирюзовый, белый, а еще больше — цвет морской волны. Красный, малиновый или розовый королева носила очень редко. И это было вполне объяснимо, ведь она была самой неприступной девушкой во всем королевстве. Не смотря на то, что ей было всего лишь восемнадцать, она совершенно не улыбалась и не веселилась; даже во время праздничных балов она безучастно с подобающим ей царственным видом сидела на троне, отвечая на все предложения потанцевать бесчувственным молчанием. Все жившие в замке уже давно потеряли надежду пробудить в ней хоть какие-то чувства. Это было ясно и по одному лишь ее взгляду. Да, этот взгляд многого стоил. Когда она шла по коридору своей бесшумной походкой в сопровождении многочисленной свиты, то окидывала всех таким холодным взглядом, что долгое время спустя казалось, будто она еще здесь. Один лишь сенатор с завидным хладнокровием выдерживал этот взгляд. Выдерживал и боготворил его. Глупый! Он надеялся, что однажды в этом взгляде появиться любовь или хотя бы простое человеческое тепло. Но ждать ему пришлось бы долго, а ведь он был так молод. Всего каких-то двадцать пять лет. Судьба оказалась безжалостна к нему. Он был одним из первых, кто погиб при нападении врагов. Но, наверно, даже в последние секунды жизни он думал о ней, он гордился тем, что умирает, защищая ее. Внезапная волна жалости нахлынула на Марго. ”Она умерла, так и не зная, что такое любовь.”— подумала девушка. В принципе, ничего удивительного в этом не было; Марго была одного возраста с королевой, они даже родились в один день, так что ей было не сложно понять ту жуткую превратность судьбы, постигшую погибшую королеву. Марго всегда считала, что нет ничего хуже, чем умереть, не узнав любви. Где-то в глубине коридора раздался уже знакомый топот металлических сапог роботов. Марго поняла, что они с минуты на минуту будут здесь, а значит времени больше нет, надо брать то, зачем приходила, и убираться отсюда. Марго начала возиться с замком ожерелья на шее королевы, но дурацкая застежка никак не поддавалась. Роботы были уже совсем близко, когда Марго, решив, что жизнь дороже, бросила навязчивую идею об ожерелье и спряталась за занавеску. Ей куда больше понравилась мысль выбежать на улицу, но это было невозможно: она была на высоте десяти метров от земли, а в коридоре ее могли встретить роботы. Ничего не оставалось, как надеяться, что за плотной занавеской из бардового бархата ее не заметят. Дверь распахнулась, и в комнату, судя по шуму, зашли штук семь солдатов-роботов. Их красные лампы, служившие глазами, жадно просматривали комнату, анализируя каждый встречный объект. И надо ж было, чтоб именно в этот момент раздался стон приходящей в себя королевы!.. По-видимому, у нее был глубокий обморок. “О Святые Небеса!” — мысленно воскликнула Марго. — “Неужели она жива?” Но значимости в этом уже не было. Всего пара лазерных выстрелов отняла у королевы последнюю надежду остаться в живых. После этого роботы вышли из комнаты, оставив дверь открытой. Подождав несколько секунд и убедившись, что они ушли далеко и в ближайшее время не вернуться, Марго вышла из своего укрытия. Теперь уже сомнений не было: роботы действуют явно по чьей-то установке, и их главарю, по-видимому, очень не выгодно оставлять в живых жителей королевства, если даже женщин они убили. От лазерного тепла замок на ожерелье слегка смягчился, и Марго с удивительной легкостью его открыла... *** Тысячу лет назад окончилась последняя битва... Зал: многочисленные кусты роз, фонтаны и множество прекрасных статуй. Мягкий лунный свет заливает хрустальные стены, предавая им такой цвет, который не в состоянии придать ни один, даже самый яркий, луч солнца. Королева бродит по дворцу, прислушиваясь к чуть слышным голосам, которые словно о чем-то просят ее, куда-то зовут; она изо всех сил пыталась понять их слова, но все тщетно... Видения возникали перед ее глазами, то исчезая, то появляясь вновь, а тени все скользили и скользили по поверхностям зеркал. Тем временем, слухи разносились по королевству с необычайной быстротой, хотя никто не мог позволить себе произносить их в полный голос, ибо его тут же могли услышать телохранительницы Серенити, после чего “нарушителя”, обвинив в клевете на высшее лицо королевства, отправляли в тюрьму. Что же за слухи ползли по Серебряному Тысячелетию? Что за страшную информацию они несли, что из-за них король был готов любого заточить в темницу навечно? Да собственно, ничего особенного в этих слухах и не было. Просто король был так разочарован и раздражен происходящим, что не хотел даже думать обо всем этом, а еще больше он не хотел, чтоб об этом думали остальные. Потому-то он и пытался всеми возможными способами перехватить информацию, остановить поток слухов. Но, словно по закону подлости, чем больше он препятствовал потоку, тем больше он становился. Слухи все переходили и переходили от одного дома к другому, от одного человека к следующему: “ Королева стала нелюдимой... Она потеряла покой... Она не интересуется делами... Может, королева поссорилась с королем Эндимионом?..”. А она все ищет и ищет что-то в пустых хрустальных залах, слушает только ей одной слышные мелодии, да говорит с призраками. Король Эндимион в ужасе. Ему с каждым днем все тяжелей и тяжелей видеть ее такой. — Серенити... Что с тобой, Серенити? Ты помнишь меня?.. — Да. — перебила его королева отрешенным голосом. — Ты — Эндимион, король нашего королевства и мой муж. — Тогда почему ты больше не разговариваешь со мной?.. Ты любишь меня? — Прости, я должна идти. Эндимион искал помощи у всех: у ведьм, чародеев, врачей и знахарей... Все безрезультатно. Она с каждым днем все дальше и дальше “уходила” от них. Ей было скучно с ними. Там, в пустых залах, среди зеркал, фонтанов и статуй, она видела другой мир, такой близкий и одновременно недостижимый. Лишь одна она могла его видеть, остальные просто его не замечали, не хотели замечать. Им нравилось здесь, в этом сонном царстве роз и бесконечных нудных мелодий. А она так не могла; не могла она, вот так бесконечно находясь в этой хрустальной клетке, веселиться, как все они, радоваться, как все они... Ей ничего не оставалось, как безвыходно бродить по замку, ставшему для нее темницей, да путать сон с реальностью. Замок... Этот проклятый замок стал для нее тюрьмой похуже той, в которую отправляли “клевещущих” в ее адрес. Да, она поистине платила душой за покой своего королевства. Сомнений не было: она стала безумной. Но однажды, в полнолуние, луч надежды затеплился в ее сердце. Такое бывает, когда мы после долгих скитаний и размышлений, наконец находим что-то похожее на выход, что-то такое, что может помочь нам выйти из этого жуткого леса заблуждений и трудностей. Серенити поспешила на самую высокую башню замка. Там на невероятной высоте, возможно, она найдет то, что так долго искала и думала уже никогда не найдет — дверь в ЕЕ мир, мир, которым она так долго любовалась и, который был так недостижим. Она сняла со стены уже изрядно поржавевший ключ и открыла дверь. Пока королева поднималась по лестнице, король и воины Сейлор старались догнать ее. Но что это?! Королева с необычайной быстротой ускользала от них! Она словно плыла по лестнице! Объятые ужасом, они все же добежали к той таинственной комнате, которую королева успела открыть и в которую она уже успела войти... Необычно яркий поток лунного света растворял Серенити, она обернулась и впервые за последний месяц улыбнулась им. Это был не только первый, а и последний раз. Всего через какую-то секунду она исчезла из их мира, исчезла навсегда...