Глава 36, в которой количество союзников Анубиса сильно сокращается…

Мысли Эндимиона оборвал сильный толчок. Такое впечатление, будто неведомая сила схватила замок, словно маленький камешек, и тряхнула что было мочи. - Что это?! – спросила Серенити. - Похоже, Анубис совсем рядом. – ответил Кунсайт. “Тогда все складывается просто чудесно”. – подумал принц Алмаз, но вслух ничего не сказал. *** Радон в это время тоже находился в замке, и толчок его весьма напугал. Он догадывался, чем вызвано это явление. Когда он вошел в тронный зал, его опасения подтвердились. - Радон! – послышался возле окна голос. - Повелитель! – с наигранной восторженностью воскликнул жрец. Он упал на колени и хотел было поцеловать руку, но Анубис остановил его, с презрением воскликнув: - Как ты смеешь прикасаться ко мне! Радон вопросительно посмотрел на него, как бы не понимая, о чем речь. - Не притворяйся, жрец. Я знаю о твоих коварных планах, но вынужден разочаровать тебя: мой сын жив и здоров, как, впрочем, и я , и править мы будем долго. На висках и лбу Радона выступил пот. Не имело значения, откуда император узнал о заговоре, важно то, что он знает о нем, и месть его будет страшной. В надежде еще что-то изменить Радон, заливаясь слезами и не поднимаясь с колен, крикнул: - Повелитель, пощадите! Я клянусь вам, что служу и буду служить верой и правдой! Повелитель, умоляю… Повелитель!.. Многим издалека могло показаться, что у “бедолаги” и впрямь истерика, но только не Анубису. Он отлично знал его черную душу, если таковая вообще имелась у жреца, и прекрасно понимал, что истерики и раскаяния ей чужды. - Не ломай комедию, жрец! – холодно прервал его император. – Я достаточно наслушался лжи из твоих уст. - Это не ложь, Повелитель! Это не ложь! Я… Да я за вами в огонь и воду!... - В огонь и в воду? – зловеще спросил Анубис. - Да! – воскликнул Радон с красными и влажными глазами, еще не ведая, что подписывает себе смертный приговор. - В таком случае тебе придется доказать это. Как ты знаешь, с давних времен многие жрецы из всех стихий особое место выделяли огню, ибо эта стихия по записям, оставленными предками, имеет дар очищения… - Отец, не слушай его! – откуда-то издали крикнула Валена. – Он хочет убить тебя! - О чем ты, дитя мое? – “наивно” спросил Радон. - Отец, - начала Валена, будучи уже совсем рядом. – вы не знаете, откуда Анубис так осведомлен. Оказывается, Виктор жив. - Но… Но это невозможно. Эгильбер собственными глазами видел, как тот упал с высоты в несколько тысяч метров. - Он не упал, - возразила его дочь. – Он прицепился за крыло корабля, а когда Его Высочество посылал гонцов с известием о гибели Виктора, то тот в общей суете и сбежал. Анубис внимательно следил за рассказом Валены, не слова не возразив, что свидетельствовало о правдивости ее слов. - Даже если и так, - сказал император, когда Валена уже закончила. – то это тебя не спасет, ты должен быть наказан. Вот тебе факел, выбирай: либо ты сам подожжешь себя, либо я отправлю тебя в низший мир, где тебя ждет не только смерть, но и нечеловеческие муки. Радон молчал. Ему не хотелось расставаться с жизнью, но похоже выбора не было, вернее выбор как раз был, но лишь в том, как расстаться с собственной жизнью. - Что ж, - сказал жрец. – похоже, выбор мой не так уж и богат. Он взял факел из рук Анубиса, но Валена истошно воскликнула: - Нет, отец! Я не позволю тебе!.. Она подбежала к отцу и хотела выхватить факел, но Анубис оттолкнул ее к стене. Без сознания она сползла по ней на пол, оставив кровавый след. - Валена! – почти одновременно крикнули Радон и вбежавший Эгильбер. Последний подбежал к упавшей и попытался привести ее в чувства. - Жрец, поспеши! Мое терпение приходит к концу. – поторопил Радона Анубис. - Эгильбер! – обратился к нему жрец, глядя на свою дочь в последний раз. – Передай ей, что все, что я делал было сделано для нее. Капитан армии кивнул, а Радон подумал: “Прощай, дитя мое”. Издавая истошные крики, Радон сгорел, не оставив и следа. Несколько секунд спустя в себя пришла Валена. - Отец… - прошептала она. - Ничего не говори, – сказал ей Эгильбер. – Ты серьезно ранена - тебе нельзя говорить, ты можешь умереть. - И умрет, – уверенно сказал император. – Как, впрочем, и ты. Эгильбер не обратил внимания на его слова. Он отчаянно пытался спасти Валену. - Неужели ты и впрямь меня так любишь? – спросила она. - А ты сомневалась? - Да. Она горестно усмехнулась, после чего сказала: - А вот я ни дня тебя не любила… - Прекрати. – прервал ее Эгильбер. - Не перебивай, – попросила Валена. – Я должна признаться тебе: все это время я использовала тебя. Ты, признавшись мне, подписал себе смертный приговор, ибо ни дня я не воспринимала тебя, как человека, ты был для меня орудием… - Ты думаешь, я не знал? – горестно усмехнувшись, спросил капитан. Валена с недоразумением посмотрела на него, а Эгильбер продолжил: - С самого первого дня нашего заговора я знал, что, кроме отца, в твоем сердце нет никого. Он ведь был для тебя всем: семьей, другом, сообщником, а иногда и богом. Когда ты стояла с ним рядом, глаза твои светились преданностью. По одному его велению ты была готова сделать, что угодно. Мне до сих пор кажется, что самое страшное для тебя разочаровать его. Валена молча слушала, ей нечего было возразить. А капитан продолжал: - Не вини себя. В заговор я вступил по собственной воле, а в награду хотел лишь твою любовь. - Ты заслужил ее, жаль, что у нас ничего не вышло… Это были ее последние слова. - Надеюсь, вы успели наговориться. – сказал император. - Мерзавец! Я убью тебя! – крикнул Эгильбер, вытащив меч. Но это был бессмысленный поступок. Из рук Анубиса вылетел кинжал, вонзившись в сердце капитану. Тот упал на колени, а император подошел и сказал: - Отныне и навсегда существует лишь одно основное правило: невозможность моей смерти, ибо я бессмертен, и как бы и кто бы ни был силен, после боя со мной он умрет передо мной на коленях. Это было последнее мгновение, пережитое Эгильбером.