Часть 7

Утахиме неловко переступала ногами, ее туфли шаркали по белому полу. Обычно, когда она так нервничала, ей хотелось выпить пива, но беременность заглушила всякое желание пить. Иногда от одной мысли об этом ее начинало подташнивать, что, в свою очередь, вызывало тоску. Она скучала по прогулкам с Сёко и Мэй Мэй, когда бывала в городе, но в последний раз они с Сёко пытались это сделать, но она проводила больше времени в ванной, чем развлекаясь со своей лучшей подругой. Было обидно, что такие мелочи в ее жизни уже меняются. — Нервничаешь? — Спросила Сёко. — Немного, — призналась Утахиме. — Я тоже, — ответила Сёко, — Я не делала УЗИ со времен медицинской школы. Поравнявшись с подругой, Утахиме улыбнулась ей, и Сёко вяло улыбнулась в ответ. Откинувшись на спинку сиденья, Сёко покопалась в кармане, достала упаковку мятных конфет и, открыв ее, положила в рот. Она протянула конфету Утахиме, та взяла одну и сделала то же самое. В конце концов Сёко прихватила ещё вторую конфету и положила ее на язык. Обычно Сёко затягивалась мятными конфетами только после перебора сигарет, но Утахиме не видела, чтобы она доставала пачку с тех пор, как приехала в Киото. Однако мятные конфеты она поглощала с той же скоростью. — Тебе не обязательно было приходить, — сказала ей Утахиме в пятый раз. — Я знаю, — ровным голосом сказала Сёко. — Но как еще я смогу убедиться, что ты получаешь надлежащий уход, когда меня нет рядом? — Она огляделась вокруг, обратив внимание на администратора на стойке регистрации и двух медсестер, которые разговаривали и просматривали карту в углу. — К тому же, они не маги, и твой ребенок будет немного отличаться. Утахиме закатила глаза: — Врожденные техники проявляются только после рождения. А пока это обычная беременность. — Это отпрыск Годжо, так что, насколько мы знаем, он может быть исключением, — заметила Сёко, сморщив нос, когда увидела, как в приемную вошел врач. Утахиме не сказала бы, что Сёко - сноб, и ей, конечно, было наплевать на разницу между не-магами и магами, но и она повидала немало дерьма. Говорят, худшие пациенты - это другие врачи. — Я просто хочу убедиться, что все базы прикрыты и о тебя позаботятся. Понимая, что лучше не спорить, Утахиме просто кивнула. По правде говоря, она была благодарна подруге за ее присутствие. Поездка на поезде в Киото не могла быть веселой. К тому же она должна была отпроситься у Яги, можно ли ей уехать на некоторое время. Не то чтобы он был таким же... колючим, как Гакуганджи, особенно в такие дни, но у Сёко было не так уж много свободного времени. С такой редкой техникой и, казалось бы, нескончаемым потоком проклятий, она часто была занята. И все же она сидела в приемной врача вместе с Утахиме в случайный вечер четверга. Утахиме даже не попросила Сёко пойти с ней. Она лишь назвала время и дату первого УЗИ, и Сёко ответила: «Я приду». О Годжо они не говорили, но, если честно, Утахиме... не говорила ему об этом. Она не знала, почему не сказала Годжо об этом. Может быть, она решила, что ему будет все равно, а может быть, просто боялась, что расскажет ему, а он подтвердит свое безразличие. Был шанс, что он заинтересуется - даже был шанс, что он выразит некоторое беспокойство, - но она знала, что он бы не пришел. Скорее всего, он придумал бы какую-нибудь отговорку, которая даже звучала бы разумно. Или он мог бы прямо спросить ее, действительно ли она хочет, чтобы он был здесь с ней. Утахиме, честно говоря, не была уверена, чего она хочет – было бы его присутствие лучше или хуже. Наверняка ему было бы неловко и неуютно. Она представляла, как он флиртует с медсестрами, чтобы снять напряжение (точно не с ней), и делает глупые комментарии во время УЗИ, которые действовали бы ей на нервы. Короче говоря, это было бы унизительно, а Утахиме и так нервничала. Она расскажет ему после – может быть, если он спросит – или, может быть, она просто отправит ему сообщение. Если не считать этого неожиданного и краткого визита в школу, Годжо не спрашивал никаких новостей. Возможно, он предпочел бы не знать. Как бы она ни была благодарна Сёко за дружескую поддержку, она была рада и тому, что не осталась одна. Никто не обращал на нее особого внимания, разве что изредка бросали взгляд из-за шрама на лице. Медсестры не осуждали ее, а большинство пар, ожидавших появления на свет своего малыша, были слишком увлечены собой. Утахиме пыталась сосредоточиться на бланках, которые лежали у нее на коленях, но она могла читать о страховке только много раз. Внезапно заиграла старая песня из ее подростковых лет, выведя Утахиме из ее мыслей, она посмотрела, как Сёко достает из кармана свой телефон. Не обращая внимания на неприятные взгляды в ее сторону, она взглянула на экран с усталым выражением лица, а затем встала. — Минутку, — сказала она, отвечая на звонок и выходя из зала ожидания. Сёко не закрыла дверь до конца, вероятно, на случай, если медсестра позовёт Утахиме, но это означало, что она смогла уловить часть телефонного разговора. — Меня сегодня нет в городе, так что придется побеспокоить кого-нибудь другого, — сказала Сёко собеседнику. Вероятно, это был кто-то из Токийской школы – возможно, учитель или маг. Иногда ей случалось иметь дело с людьми, не являющимися магами, например с полицейскими или парамедиками, которые имели дело с жертвами проклятий и имели достаточно проклятой энергии, чтобы осознать правду. — Мне тоже нужны выходные, особенно если я собираюсь бросить курить. Да, я серьезно. Итак, это был кто-то, с кем Сёко была знакома. Утахиме обычно не любила подслушивать, но здесь ей было нечем заняться. Она попыталась пролистать несколько журналов, разбросанных по столику, но ничего не заинтересовало ее. Ей не было дела до знаменитостей, а все эти журналы о материнстве казались такими забавными и фальшивыми, что она не могла прочесть больше нескольких абзацев статьи. — Я занята, — продолжала Сёко. — Нет, больше подробностей я тебе не скажу. — Она хмыкнула. — Да - и это все, что я собираюсь сказать. Почему? Ты знаешь, почему. Не будь идиотом. — На мгновение она замолчала. Утахиме видела, как она переминается с ноги на ногу, одна рука по-прежнему лежит на ручке двери. — Знаю. Вот почему я здесь. Утахиме прикусила губу и опустила взгляд на журнал, лежащий у нее на коленях. А, ну вот и ответ на этот вопрос. Это был Годжо. Почти сразу после возвращения Сёко позвали Утахиме, и она, выкинув Годжо из головы, вскочила на ноги. Сёко отнеслась к этому более спокойно, убрав телефон обратно в карман и обшаривая глазами кабинеты. Она обещала не делать никаких осуждающих или ехидных замечаний - по крайней мере, во время визита, - и ее лицо было достаточно бесстрастным, чтобы скрыть ее мысли. Утахиме старалась не думать об этом и вообще ни о чем не думать, отвечая на вопросы врача приятным тоном, пока ее не отвели в другую комнату для процедуры. Пока Утахиме усаживалась на кушетку и устраивалась поудобнее, Сёко с неопределенным интересом разглядывала аппарат. — Не видела такого со времен медшколы. Надо бы купить такой. Утахиме нахмурила брови. — А для чего он тебе, кроме меня? Сёко неопределенно улыбнулась: — Уверена, что смогу найти применение. — Я не буду спрашивать, — сказала Утахиме, подняв руку. — Наверное, это хорошая идея. — Сёко фыркнула. — Я думала, Годжо стошнит, когда я рассказала ему о своем последнем эксперименте. На лице Сёко появилось почти ностальгическое выражение, когда она уселась в кресло для гостей. Утахиме покачала головой. Вопреки мнению окружающих, случайное упоминание о Годжо ее не смутило. Он был важной фигурой в жизни Сёко, и так будет всегда. Кроме того, это была забавная картинка - Годжо отмахивается от Сёко и говорит ей, чтобы она прекратила болтать, пока ему не стало плохо. Каким бы сильным он ни был, было несколько вещей, с которыми Годжо не мог справиться: сигареты, крепкий алкоголь, некоторые из самых жутких проектов Сёко и, очевидно, дети. Что ж, у каждого должны быть свои слабости. Как только врач вошел в комнату, Утахиме выпрямилась и протянула руку. Она чувствовала, что переходит в профессиональный режим, поведение, которое она адаптировала всякий раз, когда имела дело с другими магами. Это было вежливо, с легким намеком на теплоту, чтобы ее голос звучал искренне, но ему не хватало фамильярности, сохраняя стену между ней и другими. Это был безопасный способ защитить себя, и ей было немного неловко использовать его на этом милом специалисте по УЗИ, которая просто пыталась выполнять свою работу. — Это странно, — пробормотала Утахиме, когда специалист выдавила гель на ее голый живот. Стоило ей что-то сказать, как в голове тут же всплыло неуместное воспоминание, связанное с Годжо. Поскольку ей никогда раньше не делали УЗИ, она могла сравнить ощущения только с чем-то одним, но сейчас ей не хотелось об этом думать. — Подожди, пока ты увидишь все свои органы, — сказала Сёко. Специалист провела датчиком по животу Утахиме, размазывая гель. — Сегодня у нас всего несколько пунктов в списке - подтвердить сердцебиение, провести измерения, проверить позвоночник. Есть даже шанс узнать пол сегодня, если хотите. Утахиме сглотнула: — Хорошо. Она уставилась на экран, чувствуя себя так, словно плывет по неизвестному течению. Ничто не выглядело узнаваемым, хотя специалист с легкостью определила ее органы. Когда она сосредоточилась на одной точке, Утахиме почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Сначала ничего не было похоже, а потом, когда специалист надавила на датчик, он зашевелился и... — Это...? — Слезы навернулись на глаза Утахиме. — Да, — с улыбкой подтвердила специалист. — Это плод. Он маленький, но уже полностью сформирован. Вы можете видеть, как он двигает головой. Очень активный - это хорошо. Утахиме не была уверена, с чем именно связано движения в ее живот - она сама или ребенок. Почувствовать его прямо сейчас было невозможно, но она могла поклясться, что ощущала его реакцию, наблюдая за ним на экране. Она не знала, что сказать. Это был... Это был ее ребенок - он был внутри нее. Было удивительно успокаивающе видеть это впервые - конечно, странно, и страшно, но очень реально. Возможно, какая-то часть ее сознания все еще чувствовала, что все это сон, но теперь, когда она видела это наяву, она могла вздохнуть. Когда специалист включила звук, сердцебиение плода заполнило комнату, и быстрые удары эхом отдавались в сознании Утахиме. Она была беременна. Она вынашивала жизнь. Это был ее ребенок. Черт, ее сейчас вырвет. Словно почувствовав перемену в ее настроении, Сёко осторожно отодвинула ногой мусорное ведро в сторону кушетки. Специалист на мгновение замешкалась, но Утахиме сделала несколько вдохов, а затем махнула рукой, чтобы та продолжала ультразвук. — Я в порядке, — сказала она. — Просто немного переполошилась. Когда специалист закончила процедуру, она попыталась выяснить пол плода, но, в соответствии с характером его родителей, он оказался слишком сложным и скрытным. Это было нормально. Утахиме не слишком на это давила. Она отказалась быть такой. Общество магов во многом зависело от наличия сильных детей, которые могли бы передавать проклятую энергию и техники, а кланы были еще хуже. Она знала, что Годжо не такой, как все, - что ему все равно, - но она видела, что случается с дочерьми и теми, кого считают слишком слабыми. Неважно, родится ли у нее сын или дочь, она будет любить их несмотря ни на что. По крайней мере, она могла сказать, что поведение Годжо по отношению к своему ребенку не будет зависеть от его пола. — Хотите снимки? — радостно спросила специалист в конце. — Эм... — Утахиме на мгновение замешкалась. Нормальным ответом было бы "да". Конечно, ей нужны был снимки, чтобы запечатлеть этот прекрасный момент; конечно, она хотела, чтобы на них можно было смотреть потом и показывать родным и друзьям. Почему же она колебалась? — Да, спасибо. Пока специалист распечатывала снимки, Утахиме вытерла живот и выбросила бумажное полотенце в мусорное ведро. Поправляя рубашку и брюки, она отводила взгляд, как будто скромности не было никакого дела до этой комнаты. Сёко все это время оставалась невозмутимой, только стояла, чтобы забрать у специалиста снимки, пока Утахиме собирала остальные вещи. Перед уходом Утахиме пришлось сдать кровь, и она не поморщилась, когда игла проткнула ее кожу, чтобы можно было провести несколько анализов. — Ничего себе, — сказала медсестра. — Вы даже не моргнули. Утахиме пожала плечами, закатывая рукав. Игла - ничто после того, как тебя били, пинали, резали и даже протыкали проклятия. Сёко могла исцелять самые тяжелые травмы магов, но все равно было чертовски больно, когда они их получали. — Сейчас не очень похоже, — хмыкнула Сёко, перелистывая снимки УЗИ и наклоняя голову. — Сейчас он больше похож на инопланетянина, чем на человека. Мило. — Я думаю, твое представление о «милом» немного неправильное, — сухо пробормотала Утахиме. Сёко посмотрела на нее: — Я по-прежнему считаю, что некоторые проклятия могут быть милыми. — И ты ошибаешься. — Ну, это все равно мило, — настаивала Сёко. — Даже если его породил Годжо. Покачав головой, Утахиме слегка улыбнулась. По какой-то причине интерес Сёко к снимка поднял ей настроение. До сих пор трудно было понять, как ее лучшая подруга относится к сложившейся ситуации. С одной стороны, Сёко была обеспокоена и очень откровенна, но с другой - казалась нерешительной и неуверенной. Утахиме могла это понять, особенно теперь, когда она сама видела плод. Это было событие, которое изменит отношения между ней и всеми. Конечно, ребенок не принадлежал Сёко, но она будет принимать участие в его жизни. Утахиме подумала, что из Сёко получится хорошая, хотя и странная, псевдотетя. — Ты не можешь позволить им играть в морге, — выпалила Утахиме, и эта мысль случайно пришла ей в голову. Она могла просто представить себе, как Сёко позволяет ребенку бегать по моргу. Меньше всего ей было нужно, чтобы малышу снились кошмары из-за трупа. Сёко надулась: — Но это такое замечательное место для обучения. Неважно, как сильно она его любила. У ее ребенка будет странная жизнь. Утахиме бросила короткий взгляд на улицу и продолжила идти по ней. Стояла прекрасный вечер, идеальная погода для прогулки. При этом ее взгляд то и дело останавливался на снимках, и она рассеянно трогала свой живот. Все было по-прежнему, никаких видимой выпуклости. Медсестра рассказывала ей, что иногда это происходит как бы из ниоткуда. В один прекрасный день штаны покажутся ей тесноватыми, а в другой ей понадобится новая одежда. В ближайшее время ей понадобится много вещей: новая одежда, подготовка апартаментов, комната в кампусе школы, много всего, и ещё нужно рассказать семье. Утахиме старалась не морщиться при этой мысли. Несмотря на то что на сегодняшний день она находилась на четвертом месяце беременности, она до сих пор не рассказала о ней родителям. Честно говоря, она не была уверена, что они скажут или подумают. Внебрачная беременность в ее возрасте, конечно, не была идеальным вариантом. Это было даже стыдно, и она знала, что в этом отношении они будут разочарованы. Они надеялись, что она скоро остепенится, но Утахиме поклялась, что не будет этого делать, пока не получит звание мага первого ранга. В ближайшее время этого не произойдет. Если она будет слишком много времени отрываться от работы, ее, скорее всего, снова переведут в разряд магов второго ранга. Кроме того, рождение ребенка от другого мужчины - не самый лучший образ для будущей жены. Она так и видела, как ее мать тихо презирала тот факт, что мужчина не захотел помогать ей растить чужого ребенка, а потом пыталась поддержать ее после того, как это произошло. Тем не менее, она также могла представить надежду в их глазах, когда сказала им, чей это ребенок. Честно говоря, это была истинная причина, по которой она еще не сказала им, а не потому, что боялась их разочаровать. Она содрогнулась при одной мысли об этом. Они будут несказанно рады, что у нее ребенок от Годжо Сатору. Возможно, он не возьмет ее в жены - но, о, как это было бы замечательно, - если, может быть, возьмет в любовницы. Возможно, она носит наследника клана Годжо. Возможно, это было бы лучше, чем если бы она остепенилась и завела семью. Если бы ей пришлось рожать внебрачного ребенка, Годжо был бы лучшим вариантом, учитывая, что он сам происходил из богатой и влиятельной семьи. Утахиме снова чуть не вырвало. — Собираешься блевать? — спросила Сёко. — Нет я в порядке. — Утахиме протянула руку. — Могу я…? — Конечно, это снимки твоего маленького паразита. Когда Сёко передала снимки сонограммы, Утахиме осторожно взяла их. Ей удалось сделать всего несколько шагов, прежде чем она вынуждена была остановиться, не в силах оторвать от них взгляд, чтобы понять, куда идти. На первый взгляд всё было не понятно - в основном черные с белыми и серыми контурами. На одном из них что-то было обведено кружком, а рядом было напечатано слово "нога". На одной из них было изображено то, что смутно напоминало сжатую в кулак руку. Он был похож на боб странной формы. Затем она добралась до главного снимка, и стало более чем очевидно, что это ребенок. Крошечный и странный, но все же явно ребенок - голова больше обычной, лоб и наклон носа выражены, грудь маленькая и овальной формы. На одном снимки виднелась рука, словно тянущаяся к чему-то, на другой - нога, согнутая в колене. Глядя на снимок, Утахиме потрогала живот и провела ладонью по тому месту, где, по ее мнению, находился сейчас ребенок. — Это глупый вопрос, но... — Сёко положила руку поверх ее руки. — Ты в порядке? — Да, я... — Утахиме улыбнулась, чувствуя, как внутри нее бурлит что-то теплое. — Думаю, я в порядке. Впервые Утахиме почувствовала себя по-настоящему хорошо - возможно, даже счастливой. Она с самого начала знала, что это будет нелегко и что трудностей будет больше, чем приятных моментов, но, держа в руках снимки, видя, как внутри нее растет жизнь, Утахиме не могла не чувствовать, что приняла правильное решение. Это был ее ребенок, и ей было все равно, что о нем думают. Она любила его, и он принадлежал ей. К черту всех, кто думал, что сможет отнять у нее этот момент. — Хочешь перекусить? — спросила Сёко. Тогда Утахиме скорчила гримасу, Сёко покачала головой. — Ты должна поесть. Я знаю, что ты не хочешь, но ты слишком сильно худеешь. Не думай, что я не проверила весы. Утахиме нахмурилась: — Это отвращение к еде убивает меня. — Тогда просто выбирай то, что звучит хорошо прямо сейчас. Меня все устраивает. Немного подумав, Утахиме нерешительно предложила: — Рамен? — Отлично, пойдем. Самое замечательное в Сёко было то, что она была одной из тех, которая идёт в ногу со временем, кого Утахиме когда-либо встречала. Она, честно говоря, не знала, как Сёко это удается, но, вероятно, только так ей удалось выжить в школе, застряв между Годжо и Гето. Честно говоря, она считала, что Сёко справляется с этим лучше всех, и она была идеальным другом в этой ситуации, всегда готовым к переменам. — Ты действительно собираешься бросить курить? — Утахиме не могла не спросить. Сёко слегка поморщилась, поняв, что Утахиме подслушала ее разговор по телефону, но все же кивнула: — Да, собираюсь. — Она фыркнула. — Я всегда бросала только из-за тебя. — А по какой причине ты начала? — спросила Утахиме. — Наверное, Годжо, — вздохнула Сёко. Хорошо, это было справедливо. Прежде чем как они вошли в ресторан, в кармане Утахиме завибрировал телефон. Ей не нужно было доставать его, чтобы понять, кто это. Это мог быть кто-то из школы или, может быть, работа связанная с проклятием, но время было подозрительным. Как только она достала его и посмотрела на экран, то вздохнула с сожалением. Как будто его вызвала Сёко, произнеся его имя. Честно говоря, Утахиме была немного удивлена, что он так долго не звонил. Должно быть, он пытался подождать или даже игнорировал желание, пока его любопытство не взяло верх. — Заходите внутрь, — сказала ей Утахиме. — Я буду через минуту. Сёко колебалась: — Ты уверена? — Я не могу избегать его вечно, — отметила Утахиме, — и... он заслуживает того, чтобы знать. — Она нахмурилась, глядя на телефон и снимки в своей руке. — Может, это было неправильно, что я не сказала ему. Я даже не дала ему шанса. — Может быть, — только и сказала Сёко, входя в ресторан, предоставив Утахиме самой разбираться с этим. Ни осуждения, ни разочарования. Не считая того, что она спрашивала, почему вообще переспала с Годжо больше одного раза, Сёко до сих пор ни разу не усомнилась в ее решениях. Она не сомневалась и не предполагала, что та знает лучше. Единственное, что ее интересовало, - к какому врачу Утахиме будет ходить во время беременности. Глубоко вздохнув, Утахиме ответила на звонок: — Привет. — Привет, как...? — Она практически слышала, как Годжо скривился на другом конце, когда он прервал себя. — А, забудь. Ты, наверное, уже знаешь. — Да. — Сёко тебе сказала? — Нет, я подслушала разговор и сама догадалась. — Умная девочка. — Годжо прочистил горло. — Итак, Сёко навещала тебя сегодня. Она не часто покидает Токио, если только это не серьезно, так что... — Он вздохнул. — Все в порядке? — Да, все в порядке, — ровно ответила ему Утахиме. — У меня был обычный осмотр. — Хорошо, это хорошо, — беззаботно ответил Годжо. Однако его голос выдал его, слишком быстрый и высокий, чтобы быть по-настоящему беспечным. — Я имею в виду, я так понял, потому что ты бы сказала что-нибудь, если бы это было не так. Она снова почувствовала неуверенность в его голосе, и Утахиме прикусила губу, прежде чем сказать: — Ты прав. Если бы это было что-то серьезное, я бы тебе сказала. — Она представила, как он откидывается в кресле, закидывает одну длинную ногу на другую и раздраженно дрыгает ногой. Он ужасно не любил долго стоять на месте, если только не смотрел фильм. — Я... я видела его сегодня. — Видела, — повторил Годжо, как будто не совсем понимая. — Осмотр, — напомнила Утахиме. — Мне сделали УЗИ - чтобы проверить измерение, проверить прогресс, сдать анализы крови и так далее. Вот почему пришла Сёко. Она очень внимательно следит за моим здоровьем, поэтому хотела сама все увидеть. Она не хотела, чтобы Утахиме оставалась одна, но ей не нужно было говорить об этом вслух, чтобы он знал правду. — Наверное, она хотела бы стать твоим врачом, — заметил Годжо. А правда хотела. Сёко как-то обмолвилась об этом, но она была в Токио, и они обе знали, что Утахиме на всякий случай нужен врач поближе к ней. — У нее повсюду валяются учебники. На днях я видела, как она читала во время обеда, практически разгрызая ручку пополам. Утахиме вздохнула: — Ей и так хватает забот. Мне не нужно пополнять этот список. — Ты ее лучшая подруга, — сказал ей Годжо. — Она будет волноваться. — Думаю, да. В трубке повисло неловкое молчание, но Утахиме поняла, что он хочет сказать. Он звонил не для того, чтобы просто поговорить о Сёко. Ему было любопытно. Ей показалось, что он даже обиделся, что она не сказала ему о приёме. Она была уверена, что он не пришел бы, но, может быть, он хотя бы хотел узнать. Сказать было трудно. Конечно, он не захотел бы признаться в этом, его собственное эго мешало, поэтому она решила избавить его от страданий. — Все прошло хорошо, — сказала ему Утахиме, закрыв глаза и прислонившись к стене. — Мой срок около шестнадцати недель, что и ожидалось. Он положенного размера, здоров и растет правильно. — Она открыла глаза и слегка улыбнулась. — Специалист не смогла определить, мальчик это или девочка. Он, видимо, очень упрям. — Как и ожидалось от твоего ребенка, — парировал Годжо. — Прошу прощения? — Утахиме выпрямилась. — Я не такая упрямая. Годжо усмехнулся: — Моя дорогая, ты самая упрямая женщина, которую я когда-либо встречал. — Она постаралась не улыбнуться, но это было трудно. Честно говоря, она не ожидала, насколько сильно на нее повлияет один только голос Годжо, но опять же, после УЗИ ее эмоции были не в порядке. К тому же, он не казался злым или расстроенным, просто… нерешительным и неуверенным. Возможно, он тоже не знал, что чувствует. — Итак, э-э, ты это увидела тогда – ну, ты знаешь. — У меня есть снимки, так что, да, - закончила за него Утахиме, сопротивляясь желанию закатить глаза из-за его неспособности произнести простые слова. — Ты... хочешь их увидеть? Годжо ничего не ответил, и сердце Утахиме вздрогнуло. Возможно, для него это было слишком - черта, которую он еще не готов переступить. Она не могла отрицать, что и сама сегодня нервничала. Говорить об этом — одно, а увидеть — совсем другое. Это сделало бы все еще более реальным - превратило бы этот странный, медленный, похожий на кошмар сон в реальность. В конце концов, увидеть значит поверить. — Да, конечно, — наконец сказал Годжо, легкомысленно и отстраненно одновременно. — Пока он выглядит не очень, — быстро признала Утахиме. — Тебе не обязательно... — Нет, я хочу посмотреть на эту малявку, — вклинился Годжо. — Надо убедиться, что он красив, как я. — Ну, у него определенно твоя большая башка, — сухо сказала Утахиме. Годжо ахнул: — У меня нет большой головы! Всё совершенно пропорционально. — У тебя есть, и ты это знаешь, — возразила Утахиме. Она заглянула в окно ресторана и стала разглядывать внутри, пока не нашла Сёко за столиком. Она не должна была заставлять подругу долго ждать. Это было грубо, даже если бы Сёко поняла. — Утахиме... Она моргнула, услышав свое имя, вспомнив, что все еще разговаривает по телефону. — Хм? — Почему ты мне не сказала? Утахиме вдохнула, задержала дыхание на мгновение, а затем выдохнула. Снова прижавшись спиной к стене, она откинула голову назад и подняла голову, чтобы посмотреть вверх. Оранжевые и желтые полосы окрашивали небо, уходя в другой мир по мере того, как солнце медленно затягивалось. В другом мире она бы первым делом рассказала Годжо. Она бы позвонила ему, взволнованная тем, что впервые увидит их ребенка, и ее бы не волновало, хочет ли он видеться или вообще ему плевать. Но было бы несправедливо ставить крест на него, ведь она даже не дала ему шанса. — Не знаю, — призналась Утахиме. — Может быть, я боялась, что ты не захочешь знать - тебя будет раздражать, что я заговорила об этом, или подумаешь, что я ожидаю твоего присутствия. Отказ уже давно перестал действовать на нее. После того как ее в третий раз не приняли на повышение в первый ранг, Утахиме поняла, что не стоит поддаваться на уговоры. Конечно, было больно, но она научилась быстро жить дальше. Может, напиться после очередного провала с повышением, не имея практически никаких оправданий, и на следующее утро, приведя себя в порядок. И все же она была здесь, в тихом ужасе от того, что Годжо отвергнет ее прямо сейчас. Она ненавидела это. Раньше она никогда не боялась, что Годжо отвергнет ее. Ей было все равно. Чаще всего она отвергала его. — Я не думала, что ты придешь, — сказала Утахиме, — поэтому решила просто... вообще не сообщать об этом. Годжо вздохнул: — Вполне справедливо. «Ты бы пришел, если бы я попросила?» Эта мысль вертелась у нее на языке, но в последнюю секунду она остановила себя. Ей не хотелось знать ответ на этот вопрос, и она не хотела, чтобы Годжо чувствовал, что ему нужно лгать. — Но если что-то серьезное… — продолжил он. — Я тебе скажу, — пообещала Утахиме. Прочистив горло, Годжо спросил: — Ну и сколько стоил этот приём? Не то чтобы это имело значение, но Мэй Мэй начнет преследовать меня по поводу твоих медицинских счетов. — С тобой все в порядке, — сказала ему Утахиме с легким смехом. У нее были лучшие друзья. Годжо заслуживал того, чтобы его время от времени терроризировали. — У меня на удивление хорошая страховка как у учителя — полагаю, это связано с работой шамана. Мы должны это иметь. — Я не знаю, — высокомерно ответил Годжо. — Я не пользовался своим. — Рада за тебя. — Иногда Утахиме его терпеть не могла. Он мог найти, чем похвастаться, даже такой простой и банальной вещью, как медицинская страховка. И все же она не особенно злилась. Даже он не мог испортить ей этот день, а он умел все портить. Возможно, раньше она и была клубком беспокойства, но теперь чувствовала себя слишком хорошо, чтобы позволить кому-то отнять у нее это. — Сёко ждет меня. Она заставляет меня ужинать. — Ты не ешь? — Пока, Годжо, — сказала Утахиме. — Эй… Утахиме повесила трубку прежде, чем он успел закончить говорить. Было приятно сделать это с ним хоть раз, когда обычно именно он обрывал людей. Оглянувшись по сторонам, словно желая убедиться, что никто не обращает на нее внимания, Утахиме сделала несколько снимков сонограмм, те, которые, по ее мнению, больше всего напоминали ребенка. После секундного колебания, когда ее палец завис над кнопкой «Отправить», она нажала, сунула телефон в карман и вошла внутрь. — Прости, что так долго, — вздохнула Утахиме, садясь. Сёко неопределенно махнула пивом. — Меня устраивает. —Она поставила стакан и внимательно осмотрела Утахиме. — Ты в порядке? — Да. — На лице Утахиме появилась слабая улыбка. — Да, думаю, так и есть. — До нее донесся запах еды, и она глубоко вздохнула. — И я умираю от голода. Ты заказывала что-нибудь? Такое ощущение, что мое тело внезапно осознало, что мне нужно есть, чтобы выжить. Как по команде, перед ними поставили еду, и Утахиме вздохнул с облегчением. Конечно, с этим маленьким чудовищем будет трудно. Она словно не могла определиться: в одну секунду ей не хотелось абсолютно ничего, и она не могла удержать ни кусочка еды, а в следующую - ей нужно было съесть все, что было на кухне. Не успела она откусить кусочек, как почувствовала, что в кармане завибрировал телефон. Несмотря на то что какая-то часть ее души хотела проигнорировать это, она не смогла скрыть, как подпрыгнуло сердце в груди. Отложив палочки, она вытащила телефон и поборола желание рассмеяться. «Он похож на инопланетянина», — гласило сообщение Годжо. «Не говори Сёко, что я это сказал.» Пожалуй, это был лучший ответ, который она могла получить от Годжо. Честно говоря, она не возражала. Неважно, как он выглядел, но ребенок, растущий внутри нее, принадлежал ей. Как бы трудно это ни было, ей разрешалось быть счастливой - ей разрешалось радоваться тому, что она станет матерью, - и она не хотела, чтобы вся эта беременность прошла в печали, сомнениях и сожалениях.