Недоразумение

Холодный напиток охлаждал руки, что крепко обхватывали стаканчик с кофе. Чонин так и стоял вблизи кофейни, обдумывая произошедшее. Ему не совсем понравилось то, как девушка постоянно попадала в небольшие неприятности, что он уже по двум встречам смог наверняка убедиться в неуклюжести Ко. Но он не мог отрицать того, какой милой вежливостью отличилась она, мягко разбавляя неудачи порцией неловких насмешек, она больше интересовалась комфортом других — даже перед оказавшими ей помощь людьми она извинилась, понимая, что не нарочно нарушила их покой. Что касалось её реакции на его нелепый вопрос — она должна была быть вполне ожидаемой для нормального человека, но Ян мог только прятать взгляд, закатывая глаза от осознания всей неловкости, в которую ввел себя и незнакомку. Будь она сталкером — абсолютно точно не стала бы возвращать телефон так сразу, ни разу не попытавшись взломать надежную защиту — в этом он смог убедиться благодаря стандартному экрану блокировки. В противном случае телефон бы обновился до сброса, запрашивая пароль от аккаунта, который даже хороший хакер взломать бы не смог. Ему бы, как минимум, оповещение о двухфакторной аутентификации пришло сиюминутно, висящим уведомлением не дало бы воспользоваться планшетом. А вчера он много заряда просадил, пока залипал в перерыве в какую-то одно-действенную игру, найденную со скуки и при отсутствии мобильного телефона при себе. Чонин сегодняшней встречей убедился в том, что она не являлась одной из тех фанаток, что постоянно следят за ним, влезая в личное пространство, тем самым создавая вечный дискомфорт от постоянного ощущения взглядов на себе, даже, более того, кажется, она вовсе не знала о его личности ничего, кроме как имени, которым он сам и представился, когда девушка заказывала кофе. Времени до общей конференции становилось все меньше, а он так и продолжал стоять, тупо смотря в черный заблокированный экран наполовину заряженного устройства, другой рукой крепко сжимая стаканчик с холодным кофе, который она заказала, казалось, наобум, но попала точно в десятку, что стало поводом для бессмысленных подозрений. Скорее всего она руководствовалась национальной привычкой граждан этой страны, выбирая прохладительный кофейный напиток. А о соленной карамели он никогда не упоминал в инфополе, так что его слабость к этой добавке была личным комфортным бонусом, оставшимся в неизвестности от стремящихся залезть ему уже хоть куда-нибудь сми. Ведь так необходимо было найти что-то облачающее негодность артиста в его белье, зарабатывая на чужом имени. Но нет, пускай остаются при своих домыслах, путая даже такие необычные спонтанные столкновения с намеренными встречами. Надо же, всего минуты разговора хватило, чтобы они написали провокационную статью о его выдуманной личной жизни, стараясь вызнать подробности и найти всю подноготную его несуществующей половинки. И ладно бы добра желали, так хватает же тех, кто даже неизвестному человеку присваивает грехи, обвиняя в провале своих недопустимых несбыточных мечт и желаний. Ему здорово досталось от агенства, прознавшего, что о нем появились недопустимые скандальные заголовки, не направленные на пиар его личности в совокупности с группой. Надо же, чтобы оказаться на месте встречи вовремя и не профукать свой телефон, ему пришлось тщательно замаскироваться, тушуя линию века иначе чем обычно, лицо, как всегда, закрывая маской и надевая парик, после окольными путями и темными даже днем подворотнями петляя к месту назначения.

***

Встреча с девушкой неожиданно затянулась, ведь он даже не рассчитывал на какие-либо инциденты или заинтересованность, которая, по всей видимости, появилась у него от лучезарного вида растрепанной сони, которую нарек он так из-за припухшего овала лица и век, потому он самовольно предпочел провести время с человеком, который незаинтересован в его личности, его известности. Дорога до компании пролегала в том же направлении, в котором уже успела скрыться девушка, потому чуть спешно он последовал по невидимому следу Ко, проходя по той же площади, но далее обходя квартал спального района и выходя на прилегающую рядом улицу с множеством вывесок. Здание агентства встретило тишиной, когда он прошмыгнул сквозь задний вход, воспользовавшись пропускной картой — таких пропусков у него было несколько: от квартиры, офиса и общежития, в котором он продолжал жить практически в одиночестве, ведь Сынмин и Минхо успели разъехаться по собственным квартирам, подгоняемые шумом, разведенным желтой прессой во время их переезда на новое место в связи с получением большей популярности, с которой к им обязанностям прибавились контракты с известными домами моды и графики значительно разнились, заставляя пребывать их в общей обители только ночью. Больше они не тратили столько времени на общение, полностью вымотанные частыми поездками заграницу и наполненным расписанием, в котором определялось время, тратимое на приемы пищи, ограничивая их даже в этом. И только Ян со спокойствием вздыхал, ведь амбассадором меньшего, в сравнении с другими, дома он стал, благодаря чему у него были краткие мгновения передышек, и отпадала необходимость частого покидания пределов страны, что значительно лучше складывалось на его моральном и физическом здоровье. Феликс, например, ловил очень частые переутомления, постоянно беспокоясь об этом и заставляя свой организм работать на износ, но он искренне радовался полученной возможности, и через силу преодолевал недомогания вкупе с выгораниями, усердно тренируясь в свободные минуты. Воспользовавшись лифтом, он вышел на этаже, где, в основном, занималась их группа, выходя в длинный коридор, в котором было множество дверей, ведущих в разные кабинеты и залы. Пройдя чуть дальше, он свернул к одной из стеклянных дверей, за матовым стеклом которой скрывался стол с несколькими парами кресел, где уже сидели его друзья. — Чонин! — подскочил к нему Чанбин, захватывая в ободок своих медвежьих объятий. — Я здесь — улыбаясь и пытаясь выбраться из стальной хватки хёна, краснея от стараний, обозначил свой приход он. — Я слышал, ты встречался сейчас с кем-то, не было страшно? — беспокоился Хенджин. — Пришлось попотеть, чтобы обойти журналистов. — с отчаянием вздохнул Ян, явно не принимавший чересчур явно выпавшей по его душу охоты за информацией. — Если что-то беспокоит, — подошел к нему Хан, — Обращайся. Мы поможем. — чтобы повторить попытку Бина захватить в объятия, но Чонин все так же продолжал сопротивляться. —Прекратите, ребят, пора начинать, — закрывая дверь, стоя на пару с менеджером, отвлек всех Бан Чан. Проходя мимо Яна, он прихлопнул слегка его по плечу, взглядом и кивком спрашивая, все ли в порядке, на что Чонин ответил улыбкой и мягким кивком, чтобы не отвлекать всех от необходимого настроя. Ребята были разношёрстные, но сплоченные, потому они легко отходили от темы, и тогда нужный настрой на обсуждение было сложно вновь поймать, зачастую менеджеру приходилось прибегать к помощи Чана, что оглядывал всех хмурым и серьезным взглядом, призывая отложить ребячество. В этот же раз они, только рассевшись по местам, приступили к обсуждению нового альбома. Заготовки песен были уже написаны давно, но требовалась четкая аранжировка и подготовка стилей для композиций, изучение и студийная запись текстов, а наравне с тем долгие и тяжелые тренировки танцевальной части. Альбом был, в очередной раз, мини, но в большинстве содержал новые треки, а не иноязычные версии уже выпущенных песен, а потому подготовка становилась сложнее. Ребятам нужно было договориться о времени, когда все смогут начать записываться в студии, но прежде все-таки было необходимо полное завершение песен, что предполагало еще время отдыха перед записью и тренировками, но не для всех. Продюсеры и авторы уже сейчас должны были начинать трудиться в поте лица, чтобы успеть к необходимому времени. От остальных же участников требовалось до того момента совершенствование навыков и закрепление уже полученных, так что, закончив собрание, прежде, чем трирача удалилась в каморку Чана, пять участников из восьми организовали прямой эфир, Минхо, потянув за собой Чонина и Сынмина, отправился в тренажерный зал. Ежедневные тренировки помогали держать себя в тонусе, от чего они были жизненно-необходимыми в их развитии. При той нагрузке, что они испытывают ежедневно, каждый из участников должен был поддерживать свое физическое состояние, в противном случае—они могли бы упасть от напряжения на любом из выступлений, где они выкладывались на полную, а маленькая ошибка стоила нервов. Заходя в раздевалку, которая была оборудована множеством шкафчиков и удобными скамейками, каждый думал о своем, но мысли у всех были направлены лишь на предстоящий камбэк. До него было еще далеко, но время бежало молниеносно с их расписанием; каждый день пролетал со скоростью света, но они старались делать его запоминающимся, чтобы не создавалось впечатление того, что жизнь пролетает мимо них, вместе они наслаждались своим трудом и наградами, сопереживали каждой ошибке, поддерживали друг друга и, конечно, радовались возможности, что уже давно открылась перед ними. — Если кто-то зайдёт с эфиром к нам на тренировку — начал Сынмин, — снова пойдут мемы о группе шкафов. — Думаю, что эфир будет недолгим, всем нам нужно продолжать заниматься, так что ребята не должны прервать нас. — задумчиво, пребывая в мыслях, ответил Минхо. Чонин пропустил мимо их диалог, подходя к своему шкафчику и открывая его. — Эй, ты чего такой задумчивый? — бросил в спину Минхо — Неужели и вправду случилось что-то, пока ты выходил на прогулку днем? — обеспокоился он, останавливаясь в своих действиях, чтобы пронаблюдать за реакцией младшего. — Нет, не совсем… — задумался Чонин. Ему бы очень не хотелось распространяться насчет того, что он пересекался уже два раз с одной и той же девушкой, о которой знал почти ничего, кроме фамилии и имени, но также он понимал, что такие недо-переживания могут нарушить как его, так и спокойствие многих участников, так что, чуть погодя, он продолжил. — Вчера я прогуливался в районе нашей компании и, не заметив, столкнулся с девушкой. — тяжело вздохнув, все же решил часть рассказать, — Это мне не показалось странным, ведь она сразу стала извиниться за проступок, в котором, по ее мнению, была виновата именно она, но вина была и на мне — пока он говорил, бесстрастно смотря пустым взглядом в свой шкафчик, думая над тем, как преподнести информацию, — я давно не мог выйти на улицу, боясь сасэнов, так что вчера, удивляясь тишиной во время прогулки, как раз и впал в свои мысли. — пока он говорил, ребята переодевались, тихими движениями не смея сбивать Яна с потока его мыслей, которые он решил перед ними открыть. — И все бы ничего, но я так испугался, когда она пристально рассматривала меня, что, не проверив, все ли у меня на месте — сбежал, оставив ее и свой телефон, который выпал у меня при столкновении… — Так и что с телефоном? Ты не нашел его? — уточнил Минхо. — Неужели сасэны дошли до воровства? — втянулся в разговор Сынмин, натягивая футболку. — В том-то и дело, что нет. — оспорил он предположения, вновь открывая потом объяснений, — Вечером она позвонила по экстренному номеру, в котором я записал Чан-хёна, и попросила передать мне место и время встречи, чтобы вернуть его, оставив контакты. — Повезло, что все обошлось. — вздохнув от предстоящей тренировки, заключил Сынмин. — Она тебя не узнала? — недоуменно прозвучал голос Ли. — Нет, но я поступил опрометчиво, — он заметно сгрустнул от понимания, что мог себя разоблачить, действуя необдуманно, — когда мы выбирали напитки, я назвал свое имя. — следя за реакцией мемберов, которые на миг замерли после последних слов, Ян остановился, а после продолжил: — А затем я напугал ее, спросив, знает ли она меня. — Не вижу в этом ничего страшного, она могла подумать, что ты обознался. — успокоил Сынмин. — Нет, по ее виду можно было сказать, что я ошеломил ее этим. — с сожалением, грустно опустив взгляд вниз, ответил Чонин. Пока Сынмин и Чонин обсуждали такую, на взгляд Минхо, не важную проблему, разрешенную с успехом, он уже успел одеться и с угрожающим видом подходил к младшим со спины, пугая их, когда ладони Ли опустились на два плеча. — Еще один грустный взгляд, и я увеличу твои тренировки втрое, раз есть силы на прогулки. — Это прозвучало как угроза, хен. — ответил Мин. — Это и была угроза, так что вперёд! Живее на разминку! — подтолкнул обоих старший. Минхо не врал, когда говорил об увеличении нагрузки, да только не втрое, а вдвое, и причиной тому были не разговоры, как грозился Минхо, а предстоящий камбэк. Все стало сводиться именно к нему, потому что он требовал не только положительные эмоции и рекорды от фанатов, но и огромные усилия со стороны всей группы, которые проявлялись во всем: физическая нагрузка на танцах, вытягивание нот в вокальном зале, попадание в ритм в танцевальном зале и студии. Троица занялась разминкой, начиная с беговой дорожки: умеренным темпом нужно было пробежать около десятка километров. Затем шла разминка и растяжка — совсем не желательно было растянуть мышцу или сухожилие во время занятий. Затем парни разошлись по разным отсекам тренажерного зала, которые включали себя тренажеры для отдельных частей тела: Минхо занял себя упражнениями на ноги, Сынмин — руки, а последний — Чонин — ушел в противоположную от них сторону, обещая себе отработать большинство упражнений на мышцы спины и живота.

***

Ян ушел последним из тренажерного зала, полностью потный и выдохшийся—все-таки упражнения на те части тела, которыми он занимался сегодня, требовали огромной выносливости, а значит, и времени уходило больше из-за перерывов на передышки. У него болели мышцы, но боль была тянущей, потому беспокоила не так сильно—душ прекрасно помог избавиться от нее. Время было почти вечернее, так что он почувствовал себя уставшим и голодным, оттого решил прогуляться до любимого ресторанчика. Можно было бы позвать ребят, но часть из них была занята, а Минхо и Сынмина он мог встретить в ресторане, так что искать никого он не хотел. Общий чат молчал, так что он не стал тревожить остальных и, спустившись на лифте, вышел из здания, натягивая на глаза кепку и маску и оглядываясь по сторонам. — Да ну?! — едва ли не вслух произнёс он, наблюдая уже знакомую макушку, что видел несколько часов назад. Как его угораздило не заметить ее вчера, если сегодня он наблюдает за вновь невнимательной девушкой, что идет по известной только ей дороге. Самое удивительное было то, как девушка, смотря в тротуар, обходила стороной прохожих. Видимо, на этот раз, она не на столько погрузилась в мысли и успевала следить за окружением. Не зная, что им двигало, он направился за ней, следуя по параллельному тротуару, который отделялся от другого дорогой. Оставаться незамеченным было уж слишком легко, поскольку девушка шла, так и не поднимая глаза, а выходя на набережную еще и телефон достала, утыкаясь в него, и теперь уж точно ничего не замечала. Чонин остановился у входа к широкой лестнице, присаживаясь на лавочку и продолжая наблюдать, и, быть может, чуть позже он бы даже рассмеялся над нелепостью ситуации, но сейчас он боролся с желанием вскочить и подбежать к девушке, потому что та, в очередной раз, летая в облаках, зацепившись за бордюр, полетела коленями на газон. Остановило его лишь то, что девушка делала вид, что так оно и должно быть, продолжая лежать, но переваливаясь на спину, чуть подальше от проходной части. И что это за недоразумение-то такое, прямоходящее? Ян беспокоился о ней, беспокоился о коленках, что приземлились на, хоть и мягкую, но колючую траву. Наверняка, она стесала колени. Ему бы хотелось подойти к ней и позаботиться о ее состоянии, но не хотелось нарушать ее спокойствие, ведь ему самому не нравилось, когда посторонние лезли в его личное пространство. Но его решительность страхом ощущалась в груди, из-за чего он продолжал сидеть, стараясь не обращаться взглядом к знакомому силуэту. Потянуло запахом только приготовленных корн-догов, на что желудок издал жалкий то ли вопль, то ли скрип, призывая закинуть уже в него что-нибудь для продолжения его функционирования, из-за чего Чонин отвлекся и стал собираться, возвращаясь к ресторану. Это был один из многих ресторанов корейской кухни, который находился в шаговой доступности от компании, а еще тут были замечательные пулькоги, попробовав раз которые, навсегда запоминал их вкус. Возможно, дело было в качестве мяса, а может, и том, что вырезку перед подачей мариновали в каком-то секретном соусе, но вкус каждый раз был необыкновенным и впечатляющим, а кальбитхан — суп на говяжьих ребрышках, выходил очень питательным и вкусным именно здесь, напоминая о родном вкусе маминых похлебок, что служило еще одним аргументом для постоянного выбора именно этого места. Ужин отвлекал своей аппетитностью, а чувство сытости все никак не приходило, хоть, огромное количество уже съеденной еды указывало на то, что на тренировках стоит выкладываться больше. Чонин все еще обладал растущим организмом, который требовал много энергии, но строгие условия контракта, гласящие в одном из многих пунктов о необходимости поддерживать определенный вес, естественно, рассчитаный индивидуально для него, все же ставил ограничения, поэтому, Чонин выпив жасминового чая, оплатил счет и пошел прочь из ресторана. Вечернее время предупреждало сгущающимися сумерками и зашедшим за горизонт солнцем о скором приближении занятий по вокалу, из чего следовало поторопиться дойти до офиса компании, ведь для этого парня было грубым нарушением опоздание, которое означало бы проявление неуважения к учителю по вокалу, который уже долгое время помогал Чонину продвигаться выше и выше в своих вокальных данных. Здание компании возвышалась своей колоссальностью, освещаемое дополнительными фонарями, что помогали выделяться среди серых построек города. Сеул—красив, но огромное количество пришедших высоток было однообразно и, казалось, затягивало в свои путы, заставляя задыхаться. Хотелось свежести: морского бриза, небольших, выделяющихся деталями среди других домиков, не такого огромного количества неестественных источников света, перекрывающих обзор на главную прелесть ночей—звезды. Хотелось вместо шума машин услышать шум поющих цикад, сезон которых начнётся позже. Но, пока, Чонин только мог вновь зайти в такое знакомое строение, что привлекло уже достаточно давно. Урок вокала прошел своим темпом: начиная от разминки связок, продолжая вытягиванием нот до першения в горле и заканчивая несколькими спетыми песнями, когда парня заставили напрячься над его звучанием во время активных физических нагрузок: он тянул ноты в самых высоких тональностях, скача на скакалке и его голос сбился уже на последних минутах, когда сонсеним по вокалу, попрощавшись, покинул небольшую студию с приставленным к стене синтезатором, что искривлял своим электро-тембром ноты, делая их не такими приятными по звучанию, диваном, на котором все начинали занятие, распеваясь и проделывая изученные до корки мозга упражнения на разогрев голосовых связок и пустующим пространством, в котором Чонин и подпрыгивал, стараясь контролировать дыхание нижней частью туловища — животом, и петь беспрерывно, после валясь от усталости прямо на пол, не доходя до дивана и старался отдышаться, приводя темп вдохов и выдохов в нормальный, а не резкий — с судорожным втягиванием воздуха ртом и резким свистяще-хрипящим выдуванием кислорода ртом. Такой насыщенный день закончился прослушиванием музыки и общением с фанатами в баббле — приложении, которое помогало им общаться с фанатами. Эта обязанность была не первостепенной, но ему приятно было выискивать среди сообщений подходящие, в смущающей манере обращаться ко всем, но одновременно ни к кому, действуя уже по отработанному сценарию: узнать об их дне, самочувствии, о том, что они ели; напомнить о необходимости заботиться о себе, расписать малую часть от проведенного в спешке дня и распрощаться, желая доброй ночи, перед тем отправив все сообщения модератору для проверки. Прийдя в общежитие, он не застал никого из ребят — то и понятно: Ли с Кимом редко наведывались с ночевкой в пустые комнаты, в которых были предметы первой необходимости, а Феликс уделял до ужаса много внимания тренировкам, стараясь при своем низком тембре догнать в стараниях по вытягиванию высоких нот Кима и Яна, либо же прожигал калории, которые с трудом перестал считать после долгого курса у психолога.