ГЛАВА 2 - КАК?

Был вечер. Шёл дождь, сверкала гроза. Гест, как тогда его звали, сидел за компьютером и пил вино. Вечерок выдался смешанным. В его роскошном улье, который, кстати, находился на самом берегу моря, было тихо: гости уже ушли, лусус спал в низу и свет погас в прихожей. Одна секунда. Свет, яркий, ослепляющий свет, а за ним раскат грома. Только один глаз Гест смог закрыть, второй же ослеп навсегда. На миг лишь ему показалось, что мол: "все, вот так кончается жизнь, парень". Нет. Он очнулся на обломках улья, местами горевшего от молнии, которые спешно прибирало к рукам море, охваченое безумием шторма. Рядом лежало тело его некогда верного лусуса, задавленого обломками. Молния оказалась судьбоносной. Но не только шрам на слепом глазу оставила она ему. Помимо всего прочего, нога его застряла меж обломков, так, что ее уже не вытащить. Но руки его были свободны и клинок болтался в ножнах на поясе, и он отдал залог свободы. За ночь обломки снесло на место, которые местные ласково называют "кладбищем кораблей". Боль была дикой, жуткой, раздирающей на куски, но он хотел жить. И он выжил. Более того, он разжился новым барахлом: деревянной ногой, неказистым пиратским комзолом и плащем в черно-пурпурную клетку. Следующая неделя ушла на поиск провианта и нового пристанища. Он нашел и то, и другое. Линкор Снисхождения он переоборудовал в улей и смотровую башню, а так же стал охотится на диких лусусов, ибо среди обломков пригодный в пищу провиант попадался редко. Конечно, он ненавидел себя и свое тело, но еще больше он ненавидел свою судьбу и свою беспомощность. Он был обречён, едва ли не сошёл с ума, но что-то держало его рассудок в здравии. Он всегда помнил кто он, и что его сюда привело. Он ненавидел любые штормы, грозы и дожди. Он не любил шума в принципе, хотя сам зачастую, впадая в безумие, грохотал, разбрасывая хлам по своей каюте. Единственное, что не давало ему сойти с ума окончательно и сохранить связность мыли и речи, это книги и письма, которые он время от времени находил среди обломков кают и трюмов. В общем, он был одинок. Он ненавидел свое одиночество, но в то же время он его обожал. Такова его натура.