Часть 2

«Как думаешь, какого цвета трусы лучше всего выгуливать по Музеону?» «Женщина, у меня планерка, не доводи, а то я перед шефом спалюсь» Сказал, как отрезал, и послушная Настя отложила телефончик. Нет, вот если бы не была на сегодня назначена первая встреча — послушности у Насти бы в разы убавилось. Но встреча таки грозила, и… было не понятно, чего хочется больше — пошалить или поберечься. Но хотелось же хоть как-то развлечься. Ну… последний раз перед смертью надышаться. Потому что, если вдруг… вдруг в Насте разочаруется сам Макс? Что если вот этого вот текстуального непотребства в жизни Насти уже не будет? Блин, вообще-то за это вот держалась самооценка. Как за последний якорь доказательства самой себе, что «внешность — не главное» и даже такую мышь, как Анастасию Кирилловна Бурчуладзе, можно хотеть. За характер, да. Но это ж заочно. Метафорично. Нереально. А сегодня… Сегодня Макс Настю увидит, и вполне мог и потерять к ней какой-то интерес. Точки кипения Настины переживания достигли уже в гостинице. Когда она распаковала чемодан, перетряхнула все свои юбки с блузками и пришла к выводу, что одевается она совершенно отстойно, по крайней мере, соблазнять мужчину ей явно нечем. Но все равно перегладила весь шмот взятым у администратора утюгом, горестно попыталась утопиться в душе. Столичная вода, к сожалению, не обладала «живым» эффектом, от него волосы не становились более гладкими и послушными, грудь не начинала топорщиться как у семнадцатилетней, и скучная настина физиономия не начинала вдруг казаться более привлекательной. Итак, целью было искусить Макса на что-то реальное, а не на виртуальные, шутливые подкаты. Потому что чувствовалось, что ими Макс только «поддерживал форму». Искусить бы за две недели, хотя бы на пару перепихов. На что-то большее Настя сразу с собой условилась — не рассчитывать априори. Потому что… потому что ну вот не верила она, что сможет Макса собой серьезно увлечь. Ну, нечем ей было козырять, совершенно. Высушила волосы, намазалась всем, чем только могла — тушку лосьоном, лицо увлажняющей хренью. Лосьон пах миндалем, и это было в утешение. Пока вся эта охренительно необходимая химия впитывалась в настину кожу, она выперлась-таки из ванной в номер и, швырнув полотенце на кровать, уставилась на себя в зеркало. Посмотрела, печально вздохнула, надела лифчик. Стало чуточку лучше, спасибо пуш-апу, поддерживал все то, что, подчиняясь законам гравитации, пыталось стремиться к земле. Но… Но все равно дела обстояли очень печально. Килограмма четыре нужно было скинуть — они самым предательским образом осели в районе задницы, и на животе без особого труда можно было собрать пальцами хренову складку. Блин. А говорила тебе Настя, что тебе надо худеть, не так ли, Настя? Так, ну ладно, оставляя в покое эти четыре килограмма, чем в принципе можно было Насте соблазнить мужика? Ногами? Мда… Мда!!! Говорил настин бывший, что джинсы могли бы и поровнее сидеть… Ну… Не кривые ноги, конечно, но не идеальные, не от ушей. Лицо… Ну, лицо. Обычное лицо. Нос мог быть и поменьше, а глаза поярче. Волосы… Нет, надо было все-таки покраситься. Родной карии цвет глаз не радовал. Настя с ним выглядела скучно, но поклялась же себе — больше никаких радикальных изменений. Волосы все равно нормально не держали краску, к парикмахеру за тонировкой приходилось бегать чуть ли не каждую неделю, а при настиной длине это было… затратно. В общем, подводя итог оценки всех внешних качеств — хорошо бы хоть к концу двух недель уговорить Макса на одну только ночь. Короче говоря, нужно надеяться взять… чем? Умом? Обаянием? Блин. Ладно. Короче, как вариант — просто к концу второй недели Макса напоить и затащить его в номер. А потом бегом на поезд или к Артему, если он решит возвращаться. Чтоб никто не догнал. Хотя… К черту. К чертовому черту. Как будто она не отдавала себе отчет и не знала, что не является красоткой. Если соблазнять нечем — придется брать наглостью. Уж этого-то у Насти было в избытке. Ведь она же знала, что с Максом легко получалось кокетничать. Вот и сейчас. Детка, хочешь потрахаться — значит бери сиськи в руки, вали мужика и трахай. Тебе его не в ЗАГС затащить, вот это вот гораздо сложнее — и невыполнимей, при общей совокупности условий «технического задания». Почему-то Настя была уверена, что разочароваться у неё не выйдет. Вопреки всему насузыкиванию мамы-сестры-подружек она была уверена, Максим — вполне нормальный мужчина. Ну, не верилось насте, что с такой самооценкой можно быть каким-нибудь прыщавым задротом. В манере Макса держаться сквозило нечто непоколебимое — и очень кобелимое. Ну а если кобелимость была — значит, можно было об неё и почесаться. Попытаться хотя бы — никто не запрещал. Время до условленных восьми шло, пытаясь определиться — то ли ему тянуться, чтобы не подыгрывать настиную нетерпению, то ли ему торопливо и паникуя прокручивать две минуты за одну. Настя трижды перебрала всю привезенную одежду, семнадцать раз поняла, что ничего оптимальнее, женственнее и выигрышнее в отношении к настиным «козырям», чем белый в черный горох сарафан, у неё не найдется, двадцать три раза разочаровалась в собственном вкусе, в общем, испытала весь букет острых ощущений, прилагающийся при подготовке к свиданию. Но… Но у них же было с Максом не свидание! У них была просто дружеская встреча! «Я у гостиницы» — сообщил за Макса мессенджер. Настя еще раз глянула на себя в зеркало, на собственные намазанные блеском губы, на серьги-совы, которые вроде как справлялись с задачей удлинять шею, вздохнула и, схватив сумочку, вышла из номера. Мандраж никак Настю не отпускал — пока она спускалась на первый этаж, пока шла к выходу и даже когда замерла на секунду у двери. Ладно. Все или ничего, сейчас она увидит Макса, а он увидит её… Настало время положить уже карты на стол и понять, на сколько же Насте можно было рассчитывать. Хотя толкая дверь и выходя на улицу, Настя все же на секунду зажмурилась, а уж потом распахнула глаза во всю ширь… Гаттербол. Это когда в боулинге шар берет и скатывается с дорожки в желоб. Вот и сейчас, глядя в приветливые карие глаза Макса, Настя понимала — она, как тот гаттербол, слетела в желоб. Мимо. Без шансов. Этот джекпот ей не сорвать… Макс оказался классным. На редкость классным для парня, на аватарке которого красовался скучающий кошак с сигарой. И Настя смотрела на Макса сейчас во все глаза, на стройную высокую фигуру, так симпатично упакованную в клетчатую рубашку и джинсы, на эти вот широкие, рельефные плечи, на выразительное живое лицо, на приветливую улыбку профессионального обаятельного охламона… и понимала, что такой экземпляр обычным предложением халявного секса в койку не заманишь. Таковые выбирали лучшее, и Настя, увы, в ту выборку не попадала. И рядом не стояла, да. Да блин, у него даже стрижка была стильной, а Настя со стыдом вспомнила, что так форму своей и не обновила, так и оставила свою гриву в беспорядке. М: кот? Макс улыбнулся при виде Насти. Вообще, в отличие от нее, он-то был в курсе, как Настя выглядит. Ну, по фотке трехгодичной давности, влепленной Настей на аватарку в мессенджере. На той фотке Настя была еще с термоядерным апельсиновым цветом волос. Тогда-то она себе нравилась, не то что сейчас. Ну ладно, решила же тогда, как завязала с Вадимом, больше не пыжиться и не пытаться себе казаться привлекательней, чем она есть. Вот есть она такая — обыкновенная, неидеальная девица — вот такой вот и будет. Не будет краситься, потому что мужчине нравится этот цвет волос. И одежду себе будет выбирать сама, и пофиг ей, что этот вот сарафан по меркам того же Вадима был бы назван «проститутским». Сарафан как сарафан, ну да — выше колена, но не по самое ж некуда — трусы не видно. Ну да — юбка красивая, расклешенная, и оборки по подолу женственные. Ну и что? По лицу Макса ничего понять было невозможно. Он просто приветливо разглядывал Настю. Мда, она его точно не впечатлила. Печаль. Она, конечно, и так это поняла. Н: Ну, иди сюда. фыркнула Настя, раскрывая руки для объятий. Потому что, может, конечно, с Максом ей ничего и не светило, но… Но друзьями-то они были! И хорошими, близкими друзьями, которые друг о дружке знали все, включая предпочтения в сексе. Да, боже мой, они даже читали писанину друг дружки и взаимно от неё кайфовали, что уж там. А меж тем, не все Настины друзья интересовались её историями. Стоило Насте только озвучить, когда речь заходила про хобби, «я пишу фэнтези-истории», — и в глазах собеседника появлялась вселенская тоска, он терпеливо улыбался, говорил «ну, дашь почитать как-нибудь», и все, на этом речь об настином увлечении заканчивалась. Не читала Настю мама, не читали Настю ни сестра, ни подружка. Собственно, Настя у них и не особо просила. Она была глубоко убеждена, что если кого-то к чтению своих работ принуждать — ничего хорошего не выйдет. А, Вадим тоже Настю не читал — но это как раз было не удивительно. С ним вообще было тяжело, он тогда Настю загнал в глубокий писательский кризис, открыв лишь только раз её текст и заявив, что пишет Настя неинтересную дурь, и что свои надежды на самореализацию она может похоронить. Издательству её бездарная графомания не понравится однозначно. Вообще, его мнение Настя услышала — в конце концов, Вадим был журналистом, он разбирался… Ну… Настя послушно похоронила надежды. Правда не писать не могла, поэтому тихонечко выкладывала свои нетленки на сайте самиздата, прикрывшись ником SunnyRed. Выкладывала, общалась с читателями, читала других — общалась с ними. Тут и познакомилась с Максом. Зажигательным Максом, который выдавал въедающиеся в душу, пронзительные, беспощадно-насмешливые тексты, и… почему-то хвалил Настю… Больше того, он ею восхищался, говорил, что она так красиво сплетает слова в истории… Нет, Настя влюбилась в него не из-за этого, не из-за похвал, но общаться с человеком, которому была интересна настолько большая часть твоей натуры, — оказалось охренительно. Обниматься с Максом оказалось очень тепло. Прям настолько тепло, что удалось даже проигнорировать подпрыгивающее в груди сердце. Так и хотелось постоять так подольше, поплавиться в его руках, но спалиться хотелось меньше. Ну серьезно, в глазах родни она могла быть увлеченной дурындой, в глазах Макса — ни-ни, вот ни за что, еще чего. Еще будет смотреть на неё, как на всех остальных, кто за ним бегает — а бегало за ним много. И сейчас Настя совершенно в этом не сомневалась. Н: Ну, давай, веди меня уже в свой Музеон. улыбнулась Настя, принудительно заставляя себя от Макса отлипнуть. М: Вот так вот сразу? Максим иронично задрал брови. М: А поговорить? Н: Может, ты еще хочешь меня сначала с родителями познакомить? весело сощурилась Настя. М: А то, мы ж такое непотребство замыслили — по парку погулять! Как перед таким с родителями-то не познакомить? Макс фыркнул. Н: И нет бы как люди, сначала детей завести, а потом гулять. хихикнула Настя, цепляясь за его локоть. Улыбка на губах была дурацкой. Настроение было эйфорическим. Пусть обломались надежды на секс — рядом с Настей сейчас был Макс, и этот вечер она проведет с ним.