Часть 10

Когда Макс вышел из душа, Настя уже упаковала свою задницу в джинсы, спрятала грудь за обычной белой майкой-алкоголичкой и устроилась на постели, скрестив ноги и уставившись в планшет. Хорошенькая же. Может, она хотела выглядеть неженственной или не сексуальной, но тщетно. Даже мальчишеская майка с яркой надписью на груди отлично справлялась с демонстрацией всех… кхм… Ну, а джинсы на симпатичных ножках были, конечно, хуже чем юбки, но не столь уж многим, на самом деле. Если джинсы снять — там уже и пофиг станет, что было на девушке до этого. М: Ну как у нас дела? фыркнул Макс, падая рядом. Да, она сидела на «Писателе» — портале для авторов самиздата, который помогал быстрее найти коннект с читателями. Н: Булдаков опять накатал на меня рецензию. Настя сморщила нос Н: караулил, что ли, пока я в отпуск уеду и не смогу его нахрен послать. М: Вот ему неймется. Макс аж глаза закатил М: ты его почему еще от своих текстов не забанила? Н: Интересно же. Настя лукаво глянула на Макса Н: что он там новое накатает. Вон какая фантазия, какой изощренный сарказм. Антон Булдаков Настю хейтил. Орал на всех углах, что, мол, нехрен женщине делать на поприще космофантастики, и тем более, что романтическая фантастика — это вообще выкидыш от «настоящей фантастики». Хейтил, орал — и читал всякую настину историю. Общаться ему было не с кем. И завидовал он ужасно. Подписчиков у парнишки было всего чуть больше сотни, за три года. А Настя за полгода насобирала свои восемь сотен. У кота была отличная фантазия и легкий, удивительно красочный язык. Макс с удивлением понял в какой-то момент, что читает женский любовный роман в фантастическом сеттинге, причем уже почти дошел до финала — и ему нравится. Действительно нравится. Это была победа вообще-то, потому что внутренний читатель Макса был на редкость зажравшимся мудаком. После этого и написал кот, после этого и она пришла в его фантастику — с приключениями и эпичностью, ну и с любовью, конечно, чего героев счастья в личной жизни-то лишать. И началась тогда история о том, как «кукушка хвалит петуха» — искренне хвалит, чтоб вы понимали. Что было ценно — на поле литературы Макс и Настя действительно могли доверять оценке друг дружки. Потому что они друг дружке в те еще времена были — ни мамы, ни папы, ни даже друзья — никто, лишь читатели. И только такой оценке, лишенной личной приязни, и можно было доверять. А то был у Макса опыт… Печальный. Вроде — поначалу читала, нравилось, а потом вот предъявила Максу, что, мол, девушки в его произведениях «не такие» — на «печальный опыт» совсем не похожие. И может, это Макс так налево лыжи вострит? М: Как с конкурсом дела? мурлыкнул Макс, утыкаясь в настиной плечо. Она беспокойно завозилась. То ли от планшета не хотела отрываться, то ли не знала, не будет ли этот «отрыв» чересчур. Н: Обзоры на работу хорошие. Но, хрен же знает, понимаешь. Настя прикусила губу. Н: жюри-то квалифицированнее. Они видят мои косяки. М: Детка, они видят, что ты отлично пишешь. Макс чуть прикусил кожу на голом плечике, заставляя и девушку, и самого себя содрогнуться. Её — от неожиданности, себя — от того, что его снова ужасно вело. Ему снова хотелось Настю завалить в постель, чтобы не упускать ни одной чертовой секундочки, потому что кто её знает, может, она уже завтра решит, что это все ей чересчур и сбежит. А он ею не насытится. Вот и приливало… А ведь собирался дать себе и ей хотя бы позавтракать, потом, может, вывести куда-нибудь погулять, благо в Москве всегда было куда погулять, с красивой архитектурой, фонтанами и выпендрежными граффити, например. Месяц назад Макс убедил Настю отправить работу на издательский конкурс космофантастики. Призом была гонорарная публикация. Ужасно много для начинающего писателя — знать, что его творчество достойно издания в бумаге. Настя ужасно переживала, но уговаривать её долго не пришлось. То ли она восприняла предложение Макса как своеобразный глас судьбы, то ли очень доверяла его мнению — что самому Максу ужасно льстило. Потому что что у кота было, так это талант. Она умела держать читателя в напряжении даже любовной историей. И мнение такого автора дорого стоило. Уж Макс-то знал, сколько надо было прочитать книг, чтобы непрофессионалу от литературы, обычной девушке-программистке писать так проникновенно и продуманно, как писала кот. И Макс был прав — работа кота упорно висела в тройке лидеров конкурса, упрямо бодаясь даже с топовыми старожилами и жанра, и сайта. Губы категорически не хотелось отрывать от кожи Насти. Её хотелось ласкать и ласкать, можно даже без секса — ну, по крайней мере, поначалу без него. Хотелось растопить в ней всё, раскалить её до предела, чтобы снова просила её поиметь… Н: Может, поедим сначала. тихонько поинтересовалась Настя, поворачиваясь к Максу лицо, касаясь губами мочки его уха. М: Поедим — да, сначала. с сожалением возвращаясь к реальности — и к собственному бьющемуся в голодной истерике желудку, вздохнул Макс. Жаль гостиница не предполагает доставки еды в номер, чего взять с этого эконом-класса. Так-то — могли бы завтракать, не вылезая из постели и не отрываясь друг от дружки. М: А потом? Настя глянула на Макса с провокацией. Н: Калории будем тратить? Нет, она была неисправима… М: А нам что-то помешает? усмехнулся Макс. Завтрак протекал мирно. Настя, войдя в зал, пару секунд озиралась, видимо, опасалась встретиться с придурком, который приперся утром. Яичница с горошком, порция овсянки, кофе и круассан с шоколадной начинкой. Сейчас — после такой насыщенной ночи Макс мог сожрать слона или вареный ботинок, посыпанный перцем. Решил не мелочиться и взял себе тупо два завтрака. Настя — один, но попросила себе еще один круассан к кофе. Смотрела на него взглядом мученицы, одержимой дьяволом. Но не выдержала, сдалась, притянула к себе вилку с ножиком и начала медитативно пилить несчастное пирожное. М: Планы на день есть? спросил Макс, наблюдая за расчленением круассана и в уме представляя, как написал бы по этой сцене стебный рассказик «типа-триллер». Н: Эротические. невозмутимо откликнулась Настя. Н: эротических планов у меня даже больше, чем я потяну, наверное. Но… Пока ты тут, я с тебя не слезу. М: Многообещающе. Макс усмехнулся, разглядывая яичницу. Кажется, она глядела на Макса с укоризной. В чем она его укоряла, а? В том, что он снова начинал отношения с секса? Ну здравствуйте, а год общения за предварительное сближение уже не считается? Дорогая совесть, не могла бы ты заткнуться и не видеть намеки судьбы даже в яичнице. Если ты прям такая тупая, и слова про двадцать первый век на дворе для тебя уже не обоснование. Тем более, еще не ясно — отношения ли это вообще? И может ли Макс рассчитывать на серьезное отношение со стороны Насти? Н: Кстати, ты почему тут, а? с интересом поинтересовалась Настя, бросая на Макса пытливый взгляд. Н: Вторник же. Рабочий день, вся фигня, или нет? М: Я вчера отгул взял. Макс пожал плечами и неожиданно зевнул М: не хотел от тебя отрываться на всякие глупости типа работы. Нет, все-таки спать ночью нужно было капельку больше. Ну ладно, одна такая ночь — это вполне ничего. В гробу если что, говорят, неплохо отсыпается. Н: Отгул? Настя с еще большим любопытством уставилась на Макса. Н: То есть ты сразу хотел меня поиметь? М: Детка, я тебя поиметь хотел с того самого момента, как первый раз тебе об этом написал. И что должно было измениться? насмешливо уточнил Макс. На губах Насти расцвела слегка самодовольная улыбка. Комплимент, конечно, был весьма своеобразен, но главное же, что объект доволен, так? М: Хочешь в кино? мирно поинтересовался Макс, когда девушка занялась яичницей, а от первой порции завтрака Макса остался только кофе. В кинотеатрах шли два триллера, какая-то супергеройская хрень и пара романтических комедий. И Макс, в принципе, готов был пойти на жертвы и глянуть какую-нибудь комедию. Ради кота — и не на такие жертвы. Ради неё можно было даже на супергеройский шлак сходить, хотя вот его-то Макс вообще на дух не переваривал. Н: Что? Макс аж в кофе фыркнул, потому что Настя на него глянула такими круглыми глазами, что их хотелось сравнить не с каким-нибудь банальным пятаком, а, ну скажем, с античной монетой в двадцать статеров. Да, отличное сравнение. Н: Тарасенко, это так напоминает предложение сходить на свидание, что я себя будто снова семнадцатилетней ощутила. М: А что, тебе больше? лукаво улыбнулся Макс. Н: Ты бы хоть порепетировал. прыснула Настя Н: ужасно неправдоподобно прозвучало. М: А может, я думал, что совращаю несовершеннолетнюю. Макс аж залюбовался этой улыбкой на лице Насти. Ох, как же глубоко он влип… Очнись, Тарасенко, на сиськи смотри, на сиськи. На улыбки любуются влюбленные идиоты… А ты же еще не настолько безнадежен, да? Н: Эй, это я тут тебя совращаю. возмутилась Настя. М: Не смеши, дорогая. Макс самодовольно улыбнулся и, дразня, легонько щелкнул Настю по носу. М: ты вчера вообще думала в номер одна уйти. Н: Я пыталась соблюсти приличия. Настя надула губы. Н: а то вдруг бы ты решил, что я не «не такая»? Не «не такая» — звучало витиевато, и Макс пару секунд, вопреки своему богатому словарному запасу, втыкал, что это вообще значит. М: Ну, то есть дрочить мне в метро, — это нормально. Макс насмешливо прищурился М: а в номер позвать — так сразу «я не такая»? Н: Фу на тебя, Тарасенко. Настя бросила в Макса смятой бумажной салфеткой М: я тебе шанс сбежать давала, между прочим. Н: Нет, ну ты точно хочешь, чтобы я тебе устроил трепку. фыркнул Макс. М: какой нафиг «сбежать»? Ты меня за кого принимаешь? За девственника, который боится вида голой женщины? На щеках Насти проступил румянец. Кажется, Максу удалось её подловить. Н: Я этого не говорила. смущенно пробормотала она, опуская глазки. Смешная. М: И не говори. улыбнулся Макс М: так что насчет кино? Ответить Настя не успела — в кармане у Макса завибрировал смартфон. Макс дернул телефон на свет и чудом не чертыхнулся. Звонила Валентина. М: Извини, я на минутку. быстро сказал Макс и, встав из-за стола, быстрым шагом вышел из зала кафе.