Часть 12

Макс вернулся к вечеру. В новой клетчатой рубашке, на этот раз голубоватых оттенков, джинсы были то ли те же, то ли просто аналогичной модели. Глянув на эти джинсы, Настя вспомнила, как однажды с Темычем заходила в магазин и там с ним выбирала джинсы. Короче говоря, перемеряли кучу моделей, Артем на все недовольно морщил нос: это ему слишком облегало, вон то было слишком драно, вон то — чересчур светло, и… наконец понравившуюся ему модель джинс Артем купил аж четыре пары — все, что были его размера в наличии. Чтобы потом подольше не искать новые. Скажем, года два. Настя на это все угорела — и сделала выводы о том, как упорото мужики ходят в магазины. Это хорошо, если действительно ходят, Вадик, например, в магазины терпеть не мог ходить, зато жутко выносил Насте мозг, что она ему одежду не покупает. Она же охреневала от того, что взрослый мужчина не знает своего размера одежды и не может пойти и купить себе футболку или трусы. За него это должен был кто-то другой сделать… Усилием воли Настя выкинула Вадима из головы. Ей-богу, он туда влезал совершенно беспардонно, не имея на то особых оснований и каких-то прав. У Насти сейчас было кем занять голову, к примеру, тем самым улыбающийся как Чеширский Кот крайне симпатичным мужчиной, ожидающим её внизу, у самых нижних ступенек гостиничного крыльца. С цветами, блин, с цветами! Это реально напоминало свидание настолько, что Настя чудом не забыла о своей гипотезе. Ну, той самой, в которой фигурировала гипотетическая леди Тарасенко. Это все было не важно. Сейчас, глядя на Макса, наблюдая в его лице удовольствие, Настя чувствовала себя птицей, парящей где-то под облаками. Н: Ну как дела? вспархивая с крыльца, поинтересовалась Настя. М: Все лучше и лучше. Макс улыбнулся и опустил букет Насте на руки М: это тебе. Настя восхищенно замерла, разглядывая цветы. Букет был небольшой, аккуратный, и нет — никаких кичливых роз, которые Настя так не любила. Нежно-розовые тюльпаны. Темные фиолетовые хрупкие ирисы. Такие красивые, аж горло перехватило. М: Я угадал? мягко поинтересовался Макс, и Настя глянула на него из-под ресниц. Н: Более чем. отозвалась она, прижимая к себе букет и осторожно дыша ароматом цветов. М: И я прощен? усмехнулся Макс. Настя же глянула на него поверх цветов и недоуменно прищурилась. Вообще, идея извиняться цветами или подарками была весьма своеобразной, но… Но о чем он вообще? Она и не думала обижаться на него всерьез. Капризы внутренней дурочки особого значения не имели. Сама по себе Настя обижаться на Макса не собиралась. Видимо, взгляд «Ну и дурак же ты, Тарасенко» у Насти вышел очень красноречивый, потому что Макс улыбнулся опять, на этот раз как-то гораздо открытее. М: кот. пробормотал он, как будто бы с легким вздохом, констатирующим какой-то диагноз, шагнул к Насте, притянул к себе, прижался губами к шее — со спины, скользнул ладонями на живот. И все, мира не стало, его весь затопило теплом, будто Настя была мороженым, всей душой ненавидящий холод, и бросившейся в жаркие объятия солнца. Н: Цветы в номере оставим? тихо шепнула она, прикрывая глаза. Ей вообще ничего не хотелось ощущать, только Макса — спиной, шеей, всем телом. М: Да, давай оставим. откликнулся Макс и, чуть отстраняясь, шагнул вверх по ступенькам. То ли сосед все-таки наябедничал, то ли персонал был в курсе сам по себе, то ли Настя показалось — но как-то странно глянула на неё и Максима девушка на ресепшене. И знай Настя эту девушку, она бы, пожалуй, увидела бы в этом взгляде свидетельства какой-то связи с Максом. Но Макс сам на девушку не среагировал, просто и равнодушно мазнул по ней взглядом. Ладно. Может, Насте показалось, а может, девушка-администратор попросту позавидовала настиному букету. Фиг же её знает. Ваза в номере была. Пустая, простая, стеклянная, без лишних пафосных украшений — она стояла на подоконнике. И Макс терпеливо ждал Настю, пока она наполняла эту вазу водой, пока опускала в неё букет. Лишь потом, когда Настя, освободив руки, шагнула к двери — притянул девушку к себе, снова. Теперь уже будучи лицом к лицу с ней. Притянул, опустил тяжелую руку на талию, прижался лбом к настиному лбу, минимизируя расстояние между губами. М: Забыл предупредить: если мы зайдем в номер — выйдем мы оттуда не сразу. хмыкнул Макс, невесомо коснувшись губами щеки. Аж иголочками закололо и кожу, и все восприятие. Хотелось большего, гораздо большего. Н: На то и расчет. фыркнула Настя, прижимаясь к Максу крепче. Честно говоря, не так уж ей хотелось в кино. Почти целый день не видела Макса… Ей хотелось сейчас целоваться — как глупой дурочке, лет этак четырнадцати. Целоваться, пока душа, расслабившись, качалась в волнах чувственного прибоя. А потом — потом забыться… Как хорошо, что Макс явно и сам не особенно рвался куда-то еще, но хотел сдержать слово. М: Хороший расчет. в этом тихом замечание Макса явственно прозвучало голодное исступление. Если вчера Макс упорно оттягивал момент соития, то сегодня — сегодня он содрал с Насти её майку, стоило только к нему подойти. Так быстро, будто боялся, что изображенный на куске трикотажа Микки Маус оживет и вызовет полицию нравов. Впрочем, на этом Макс будто слегка притормозил, гуляя своими широкими ладонями по спине Насте, лишь только подбираясь к застежке лифчика и под его лямочки, но не торопясь его с Насти снимать. К кровати Макс её подталкивать не спешил, всего лишь торопливо целовал — в губы, в плечи, в шею, спускаясь к груди. Впрочем, нет, это не очень-то напоминало поцелуи, на деле — Макс впивался в Настю жадными, голодными губами, будто был намерен откусить от неё кусочек. И руки, его крепкие, сильные руки, прижимавшие Настю к телу Макса так, будто не было на свете никого дороже, никого того, кого сейчас хотел бы больше. Он был будто раздосадован и вцеплялся в Настю, как в якорь собственного самоконтроля. А Насте хотелось пищать и рассыпаться в пыль, потому что эта его жадность, такая грубая, бескомпромиссная, заводила сильнее, чем что-либо другое. Никаких сомнений сейчас не было — Макс хотел именно Настю. Ту самую несовершенную Настю, с её вечно-растрепанными кудрями, которые даже в парикмахерской в прическу укладывались довольно плохо. При том, что наверняка у него были варианты и более модельных, и более фигуристых девушек. С его-то внешностью завзятого плейбоя. Н: Что-то случилось? выдохнула Настя, на краткий миг оторвавшись от губ Макса. Просто для проформы, её устраивало его настроение, даже более чем устраивало. Ванили сегодня не хотелось. Проведя с ним всю вчерашнюю ночь, сегодня без него один день показался каким-то невыносимым. Черт, Настя только понадеялась, что эту одержимость удастся как-то скорректировать. Иначе как она вообще сможет уехать. М: Ты, кот, со мной случилась ты. фыркнул Макс, и тон был такой, будто это объясняло абсолютно все. Его слова ни о чем не говорили, ничего не объясняли, но… Но хрен с ним — с объяснением. Эти его слова просто шибанули в голову таким лихорадочным удовольствием, от которого исчезала всякая необходимость в долгих прелюдиях. Будто фейерверком озарила темные своды настином души. Все-таки секс начинался с эмоций. С чувств. Не только от того, что где-то кому-то локально приспичило получить удовольствие. И если кто-то, безумно вам дорогой, вот так захлебываясь воздухом, жадно выдохнет, что сейчас лишь только вы для него имеете значение — это подхлестнет вашу интимную жажду гораздо эффективнее, чем любое прикосновение. Ничего нет упоительнее взаимной потребности друг в друге. Настя не думала ни о чем. Даже о том, что Макс может к ней чувствовать. Сейчас — он её хотел. Сейчас только она для него имела значение. Он и приехал потому, что хотел с ней увидеться. Сегодня. Еще раз. Это и было самым важным, ничто больше значения не имело. Ладони Макса скользнули Насте под джинсы, сжимаясь на ягодицах. И снова так жадно, что было почти что больно. И это скрутило в животе настолько болезненный, настолько мучительно сладкий в своей крепкости узел, что Настя не сдержалась — сжала зубами губу Макса. И это вызвало немедленную реакцию — Макс прижал бедра Насти к своим, как будто она и без этого не ощущала, что у него член уже дыбом стоит. И это через двойную джинсу, да. Хотя, что там за джинса у летних-то брючек. Тоненькая. Так что это было совсем не удивительно. Куда уж удивительней Насте казалось происходящее. Но париться на эту тему она не собиралась. Макс её хочет? Все. Больше ничего не важно. Если бы он хотел кого-то с длиннющими ногами — он бы нашел именно такой вариант. С его обаянием и настойчивостью — у него бы это однозначно получилось. Н: Макс… Макс… им хотелось дышать, от него не хотелось отрываться. Чего хотелось? Хотелось, чтобы эти вот глаза цвета корицы всегда смотрели только на Настю с этой жадной страстью. Хотелось, чтоб он не разжимал рук. Никогда-никогда-никогда. М: Да, солнце мое, я тут. Макс глянул прямо в глаза Насти, сверкнул зубами в довольной улыбке. Н: Чего ты смеешься. возмущенно выдохнула Настя. М: Просто. Макс пожал плечами М: я рад, что сейчас с тобой, это плохо? Н: А что, были другие варианты? ревниво поинтересовалась Настя. М: А если были? лукаво прищурился Макс. М: Что, выгонишь меня? Вот это он размечтался. Н: Нет уж. Настя прижалась к нему крепче, хищно облизнула губы Н: скорей задам тебе трепку, дорогой мой. За эту насмешку в глазах Насти смертельно хотелось его искусать. Оставить как минимум один засос на шее, на каком-нибудь месте, чтобы скрыть отметину на котором обязательно бы пришлось наглухо застегивать воротник рубашки. Исполосовать спину царапинами, так, чтобы он не смел спать ни с кем еще — особенно с женой, как минимум несколько дней, пока заживают следы бурной ночи с Настей. И чтобы всякое его движение отдавалось слабой болью, чтобы он вспоминал об этой ночи — и о девушке, с которой кувыркался. Об Насте. Желательно, чтобы больше никого в его мыслях не появлялось. М: Вызов принят, сладкая. Макс вдруг присел и, резко подхватив Настю, закинул её на плечо М: это мы еще посмотрим, кто получит трепку.