_1_

Агата лениво щёлкала мышкой и, периодически зевая, просматривала записи с камер. Это дело её уже порядком вымотало: в течение часа (а может, и дольше) перед глазами мелькали одни и те же ракурсы, одни и те же стеллажи, одни и те же товары. Только люди разные, что, впрочем, работу не облегчало, ведь ей нужно было найти одного конкретного человека. Недавно в магазине произошла кража, и теперь от Агаты требовалось выяснить, кто это сделал, когда и во сколько. Скучнее занятия не придумаешь. Агата хоть и с огромной симпатией относилась к историям про детективные расследования и поиски убийцы, но в книгах, фильмах и в её фантазии всё было представлено как-то более захватывающе. Те сцены, где сотрудники правоохранительных органов, как и она сейчас, просматривают предоставленные им записи с видеокамер, занимали от силы 5 минут фильма, потому что бравые опера за эти 5 минут успевали найти убийцу и выйти на его след. А вот Агата сидит и пытается найти воришку, который каким-то неведомым для работниц образом умудрился вынести дорогой косметики более, чем на четыреста долларов. Не на четыре тысячи, конечно, но тоже существенно. К счастью, ни из чьих зарплат сумма ущерба вычитаться не будет. Однако найти преступника — вопрос принципа. — Да кто же ты такая, — сквозь зубы скорее утвердительно, чем вопросительно процедила Агата. — Захотела хорошо выглядеть и при этом неплохо сэкономить? Стерва, я тебя найду… Она почему-то не сомневалась, что это дело рук женщины. Не стоит думать, что Агата — из тех людей, кто вешает ярлыки на других из-за их пола. Просто со статистикой спорить сложно, ведь в сети, где работала Агата, 90% краж совершали именно женщины. Будучи человеком с обострённым чувством справедливости, наблюдать за тем, как люди плюют на других и воруют под носом у камер, — ей было невыносимо. Даже не столько от абсолютного отсутствия совести, сколько от банальной глупости: стоит поднять голову — и можно увидеть, что весь потолок утыкан камерами видеонаблюдения. Почему же никто не смотрит вверх? — Вот это сюрприз… Брейден? А ты ещё что тут забыл? Очень сложно поверить своим глазам, когда после тысяч незнакомых людей на записях вдруг видишь того, кого хорошо знаешь. Агата хорошо знала мужчину на экране. Но кое-что не сходилось. Кое-что помимо того, что её парень ненавидел магазины косметики и никогда в них не ходил. — Так он же… — она в недоумении посмотрела на дату съёмки видео, — он же в этот день на смене был, разве нет? Прежнее отчужденное выражения лица Агаты сменилось выражением, которое обычно появляется у тех самых детективов, которые вот-вот нападут на след. Брови нахмурены, сосредоточенный взгляд бегает по экрану, губы озабоченно поджаты, рука крепче вцепилась в мышку. Она чувствовала себя сейчас так, как когда на языке вертится какое-то слово и вы знаете, что вы можете его сказать, понимаете его значение, но язык не поворачивается, голова упрямо отказывается вспоминать. Агата была уверена в том, что она что-то упустила. Это состояние длилось до тех пор, пока она не увидела то, из-за чего всё встало на свои места. Рядом с Брейденом появилась молодая девушка. Она подошла к мужчине, встала прямо перед ним, а затем обвила одной рукой его шею. Агата уже обо всём догадалась, но пока ещё сама не поняла этого. Она просто смотрела на экран. Вот девушка улыбается и тянется, чтобы поцеловать Брейдена. Вот он отвечает ей на поцелуй, прижимая одной рукой к себе. И вот второй рукой девушка, стоя спиной к тому самому стеллажу, на котором обнаружили кражу, смахивает в большую белую сумку крема и сыворотки для лица. — Да вы охуели… Агата не могла точно сказать, с какой интонацией и с каким посылом намеревалась произнести эту фразу. Хотела ли она закричать в гневе от происходящего у неё на глазах произвола или сил хватило только на жалобное «как ты мог?», которое Агата мысленно бросила ему в лицо? Было ли это желанием совершить возмездие или мольбой о помощи? В носу защипало. Так случалось каждый раз, когда ей хотелось плакать, и эта её особенность откровенно бесила. Потому что чихнуть, а потом заплакать — такая себе картина, как ни посмотри. Смешная до абсурда. Но организму было плевать. — Апчхи! Сука! И снова словно рычаг какой-то сработал. Сильное моргание во время чихания спровоцировало две крупные слезы упасть на пол. И стоило им это сделать, как остальные не заставили себя ждать. — Сука! Как же она ненавидела плакать. Особенно — от чувства жалости к себе. Что может быть более унизительным, чем признаться самой себе в том, что близкий тебе человек выбрал не тебя? Снова. Мгновенно вспотевшая и мелко дрожащая кисть мышку больше не держала. Агата сползла со стула, опустилась на пол, притянула колени к лицу и закрыла голову обеими руками. Сил хватало только на громкие всхлипывания. Полная беспомощность и безысходность. На грудную клетку будто несколько килограмм бетона положили. Поэтому вдохи с каждой новой попыткой становились судорожнее и отчаяннее. Ей снова казалось, что она умирает. Агата забыла, что она в торговом зале. Что в магазине ещё есть люди, хотя до закрытия осталось около пятнадцати минут. Она не слышала, как её звала Рэйчел, управляющая и подруга Агаты по совместительству. Не видела обеспокоенных взглядов посетителей, которые теперь явно находятся в раздумьях, возвращаться ли им в заведение, где у сотрудницы в любой момент может случиться паническая атака, или лучше поберечь себя и свою нервную систему. Им не понять, что приступ паники не случается на пустом месте. У любого, кто страдает психическим расстройством, есть триггер, способный вызвать беспорядочные и, самое главное, крайне убедительные мысли о смерти, о стыде, об обмороке посреди улицы и о множестве других иррациональных страхов. Иррациональных — потому что человеку кажется, что если произойдёт то, чего он так боится, то жизнь закончится. Он буквально не представляет, как переживёт ситуацию, которая даже не произошла. И абсолютно точно не произойдёт, потому что в мыслях всё гиперболизировано. Да, ты можешь упасть в обморок посреди улицы. И что случится дальше? К тебе подойдут. Тебя приведут в сознание. Помогут подняться. Вызовут скорую, если надо. И всё. Жизнь продолжается. Ты остался жив. Осталось лишь убедить в этом больную психику. У Агаты тоже был страх. Существовала только одна вещь, вызывавшая у неё полную потерю контроля над ситуацией и над собой. Измена. Вот и сейчас он — страх — настолько её поглотил, что она не видела, как оба главных героя видео на записи с камеры пару раз оглянулись по сторонам, а затем по очереди покинули магазин. Она не успела увидеть, что её парень не только изменял ей, но и вместе со своей любовницей обокрал магазин, в котором работает Агата. *** — Солнышко, как ты? Рэйчел давно отвела Агату в подсобку и успела закрыть магазин. Поэтому сейчас они сидели в полумраке среди коробок с шампунями и масками для лица, и Рэйчел крепко, но нежно держала в руках всё ещё дрожащие пальцы Агаты, сидя перед ней на корточках. О, какой нежной любовью наполнялось сердце управляющей, когда она смотрела на свою подругу. — Он изменяет мне, Рэйч, — прошептала Агата, всё ещё немного всхлипывая. Голос её звучал отчуждённо. Глаза смотрели на Рэйчел, но не видели её. Агата прикрыла веки и сильно прикусила нижнюю губу. Рэйчел понимала, что слова тут погоды не сделают. Поэтому осторожно провела рукой по волосам подруги, стараясь поймать её взгляд своим, сочувствующим. — Рэйч, — позвала Агата спустя пару минут, когда Рэйчел уже сидела рядом с ней, а не напротив. — Да, солнышко? — Это были они. Они совершили ту кражу. Агата усмехнулась. — Ублюдки, — коротко бросила Рэйчел. Она надеялась сменить тему. Хотелось говорить о той, кого сломали, а не о тех, кто сломал. — Да. Я разберусь с этим сама, ладно? — Конечно. Агата благодарно кивнула, уже лёжа на плече у Рэйчел. — Спасибо. Большое.