Мирил нас вокзал

В длинном каридоре, в одной из комнат , через слегка приоткрытую дверь, виднелся тусклый свет, который описывал силуэт девушки, восседавшей на кресле, словно на троне..Ее поза была одновременно выразительной и собранной. Спина прямая, плечи опущены, но в них чувствовалась упругая струна готовности. Одной рукой она придерживала у виска прядь волос, другой водила по ресницам мягкой кистью, смоченной в чёрной туши. Движения были точными, почти механическими — ритуал, отточенный до автоматизма.Ее лицо в зеркале было чистым холстом. Ровный тон кожи, слегка подкрашенные брови, легкий румянец — основа, на которую еще предстояло нанести финальные штрихи. Но глаза... Глаза уже были в образе. В их глубине плескалась смесь волнения и абсолютной сосредоточенности — тихая буря перед выходом на сцену. На спинке стула висел ее сценический костюм — черная, свободная юбка с цепями, чёрный полупрозрачный кружевной карсет, поверх легкая джинцовка.Тишину прервал её голос с ноткой уверенности в нём. —Я знаю,что ты будешь здесь, и я готова к этому – сказав это, на её лице промелькнула хитрая улыбка, а в её голове созрел план, выключая свет, она вышла из гримёрки,держа путь к охране. Тем временем Маринетт была настроена решительно,она должна была попасть к Луке на концерт, чего бы ей это не стоило .Но у неё возникли проблемы, её не пропускала охрана, отговариваясь лишь тем, что её билет фальшивый, якобы она пытается на не законных обстоятельствах проникнуть на концерт, и если она не уйдёт,то они вызовут полицию.Но маринетт просто так не сдалась,она знала, что если даже переоденется, то не сможет пройти,так как охрана перечеркнула билет. И тут Маринетт вспомнила,что когда Луке предложили турне , он говорил ей о том,что перед ним будет концерт,на котором будет его отец.И к счастью для Маринетт , у неё был его номер. —Алло, кто это? —Джаггед Стоун, здравствуйте, это Маринетт. —Маринетт,рад снова слышать твой голос , но извини, я сейчас сильно занят,не могу долго разговаривать —Джаггед Стоун, мне очень срочно нужна ваша помощь —с волнением говорила Маринетт —Что случилось,чем я могу помочь? — Мне срочно нужно увидеть Луку, но меня не пускает охрана,которая говорит ,что билет фальшивый , не могли бы вы , как-то помочь? —Не слова больше, я иду к выходу . Девушка сильно надеялась,что благодаря отцу семейства Куффен , сможет попасть в зал .И это получилось, правда были сильные разборки с охраной, Стоун ругался,что не передать словами, чтобы пропустили,даже подписал своим автографом мой билет.Поблагодарив его, я поспешила в гримёрку,чтобы лично с глазу на глаз поговорить и объясниться с Люкой.Найдя нужную комнату , Маринетт зашла в неё,но она была пуста, в ней не было не души, что показалось очень странным для неё.Как вдруг дверь захлопнулась.Неужели,эта была ловушка, и она в неё угодила. Она быстро подбежала к двери и стала дёргать за ручку, но дверь не открылась, тогда Маринетт судорожно стучала в дверь , чтобы её услышали, как вдруг, она услышала стук от каблуков, который удалялся от комнаты, а после звук падающих ключей. Стучать было бесполезно, она находилась в самой дальней комнате, откуда звук практически не доходил, а выбить дверь она не сможет, телефон сел, а зарядного с собой не было. Всё бесполезно! Маринетт тихо скатилась вниз по двери, уронив свою голову на колени, закрыв руками глаза В эту минуту ей казалось, что она может навсегда потерять самое дорогое и лучшее,что было в её жизни.Без него мир потеряет краски, а жизнь будет ограничиваться лишь телесной оболочкой . Из-за этих мыслей с глаз потекли слёзы, а на душе стало ещё хуже. Спустя час дверь открылась,и облакотившаяся о неё Маринетт упала на пол. —Что вы тут делаете, юная леди — с ноткой недоумеванием сказала уборщица. Но Маринетт ничего не ответила,она сорвалась с места, будто испуганная лошадь , только лишь в конце прокричав слова благодарности. Кроссовки отчаянно шлепали по мокрому асфальту, выбивая нервный, сбивчивый ритм. Сердце колотилось и готово было выпрыгнуть из груди. Маринетт летела, не чувствуя под собой ног, обгоняя ошалевших от такого спринта прохожих и не чувствуя мучительной боли в ногах.В её голове мелькало лишь одно:«Не успею, не успею, не успею», — стучало в висках в такт ее бегу.Воздух обжигал легкие, ноги горели огнем, но она только прибавила скорости, свернула за угол, и вот он — вокзал, огромный, шумный и равнодушный. Толпа засасывала, как болото.Задыхаясь, расталкивая людей, ее взгляд метался по табло с отправлениями.Ноги сами понесли ее к третьему перрону. Она влетела на платформу как ураган, с разбегу врезавшись в спину какого-то мужчины. Извиниться? Некогда. Она искала его. Единственного.И увидела. Вот он. Стоит спиной к ней, у самого вагона, поднимается по ступенькам. Дверь с шипением начала закрываться «ЛЮКААА!» Этот крик вырвался из самой глубины ее существа, хриплый, отчаянный, перекрывший гул вокзала и свистки проводников. Он замер, обернулся. Его глаза, такие знакомые, такие родные, расширились от изумления. Маринетт, не помня себя, бросилась к вагону, схватилась руками за холодный металл косяка, не давая двери захлопнуться. — Не уезжай! — выдохнула она, и это были уже не слова, а мольба, исповедь и приговор. — Пожалуйста. Не уезжай. Если ты уедешь... я больше никогда тебя не увижу. Дождь стекал у нее по лицу ручьями, волосы прилипли ко лбу и щекам, кроссовки были в грязи. Она была ужасна. И абсолютно искренна. Он смотрел на нее, на эту сумасшедшую, запыхавшуюся девчонку, ворвавшуюся в его размеренный отъезд. Смотрел долго, а потом уголки его губ дрогнули, и в глазах появилась та самая, теплая улыбка, которую она боялась забыть. — Маринетт, — тихо сказал он, спускаясь на платформу. И он обнял ее — мокрую, дрожащую, самую красивую. А она, уткнувшись лицом в его грудь, наконец-то позволила себе дышать.