Освобождение

Доктор с усилием открыл глаза. Бетонный потолок был освещен слабым светом луны из маленького окошка в верхней части стены. Доктор застонал потягиваясь на твердой тюремной кровати. — Сколько я спал? — Он подскочил и выглянул за решетку окна. Снаружи было только поле, огражденное высоким металлическим забором. На ясном небе была почти полная луна и мириады звезд. — Сердце? — Доктор похлопал себя по груди в разных местах. — Второе сердце? Отлично! Я цел! — Он заходил туда-сюда, разглядывая маленькую тюремную камеру. Три бетонные стены и решетка, в коридоре было пусто. Замок на двери был самым обыкновенным, металлическим, простым. Доктор в спешке проверил все карманы в поисках отвертки, но ее нигде не было. — Не-е-е-е-т... Эй, кто-нибудь! Срочно выпустите меня! Эй! Кто-нибудь! — Он сильно постучал по решетке. — Дай поспать, придурок! — Послышалось откуда-то сбоку. — Если разбудишь дежурного и он включит опять на всю ночь свет я затолкаю твои же яйца тебе в глотку! — Хриплый мужской голос из соседней камеры явно был настроем серьезно. — О! Дружелюбный сосед! Ты давно здесь? — Обрадовался Доктор. — Уж подольше тебя, придурок. У нас тут вообще-то заведено ночью спать. — А я? Я здесь давно? — Взволнованно спросил он. — Три дня назад открывалась дверь в твою камеру. Принесли тебя двое. Они сказали, что тебе прострелили сердце и что ты тут сгниешь. Не знаю как ты выжил, но лучше бы тебе вести себя прилично, если хочешь жить. Я не расслышал весь разговор, но видимо ты перешел дорожку мэру. Вот это ты придурок конечно. — Три дня! Нет-нет-нет... Слишком долго. — Доктор обошел камеру и сел на кровать, запустив руки в растрепанные волосы. Он просидел так несколько минут погруженный в раздумья. — Эй, новенький, — из соседней камеры снова послышался прокуренный голос. — Ты еще там? — А где мне еще быть? — Саркастично ответил повелитель времени. — А что ты сделал мэру то? Расскажи, раз все равно разбудил, сна ни в одном нахуй глазу. — Сосед изменился в голосе, теперь он звучал шутливо и заинтересованно. — Дело не в мэре. А в людях. Они продолжат исчезать, если я сейчас же не выйду из этой консервной банки! — Доктор опять поднялся и принялся ходить кругами. — Они продалжат... Исчезать в озере. Тела не нашли. Они исчезли! Но разве это возможно? Возможно. Но только если... — Он остановился, его руки, вырисовывавшие до этого странные узоры в воздухе, тоже замерли. — О! Это очень и очень хорошо! То есть это конечно плохо, но теперь всё становится на свои места. Доктор, протараторив себе под нос всю эту неразбериху и выражая лицом весь спектр эмоций, завершил хождение по камере. Он подошел к решетке и подергал за прутья. Дверь не поддалась. — Ну, я так и думал, что это мэр. Ты и сам знаешь, в газетах пишут одно, но народ то чует неправду. Слишком уж подозрительно это всё. Я то еще до исчезновений всех этих сел, только газеты и читаю. И даже я понимаю, что тут дело нечисто. И как этот ублюдок за собой всё подчищает, всех уже похоронил, а людей искать не собирался видимо. А почему не собирался? Потому что он в этом сам и замешан. Но что уже тут попишешь... Против этого жирного ублюдка не попрешь. Но я все еще не понимаю, как он это делает. Хитрый сученыш, неугодные сами уходят в ночь и хуй их найдешь. Умерли? Пропали? Ничего не докажешь. — Высказывал свое мнение из соседней камеры заключенный и с силой харкнул на пол коридора сквозь решетку. — Да можно уже заткнуться?! — Послышался какой-то новый голос. — У нас тут разговор, блять, не мешай! — Крикнул басом знакомый Доктора. — Сам заткнись! — Ответили ему. Доктор взял металлическую кружку, стоявшую на маленькой раковине в его камере, и принялся стучать ею о решетку. Два других заключенный перешли на крик и всё более и более изощренные угрозы. Спустя минуту такого балагана вошел высокий мужчина в полицейской фуражке. Все заключенные затихли и стало слышно, как электричество трещит в ослепляющих лампах, зажигающихся одна за одной по всей длине коридора. — Что вы тут устроили? — Послышался сильный стук дубинки по решетке одной из камер. — Тишина после комендантского часа. А ты, — полицейский подошел к Доктору, — веди себя тише воды. — Злобно прошипел он и провел дубинкой по металическим прутьям, как будто играя по струнам. — И ниже травы. — Наконец-то! Я вас очень ждал, генерал или кто вы там. Вышло недоразумение. Нам нужно поговорить. — Быстро сказал Доктор, натянув свою самую милую улыбку и уронив уже ненужную кружку. — Вообще-то, для тебя я сержант Линфорд. И я не собираюсь разговаривать с чертовым убийцей. — Осек его полицейский. — Вы не понимаете, Холли в большой опасности! И Терри скорее всего тоже. Не беря в расчет, что весь город так-то в опасности, вам совсем не стоит меня здесь держать. — Да что ты? Холли? Ты и до нее добрался? — Ухмыльнулся Линфорд. — Жаль, что пуля, видимо, прошла мимо твоего сердца. Таким как ты не место на свободе. И ты никогда не приблизишься к Холли Маршал. Я даю слово. — Да за что? Что я такого сделал? — Нахмурился оскорбленно Доктор. — Ты убил Эмили Свон, не помнишь уже? — Злобно глянул на него сержант и поправил рукой фуражку. Он выглядел очень интеллигентным, статным и вежливым, что совсем не сходилось с его поведением сейчас. Глаза налитые яростью впились в Доктора, а рука с силой сжимала дубинку так, что костяшки пальцев побелели. — Я? — Доктор ткнул себя пальцем в грудь, — Да я даже не знал о существовании этого города еще несколько дней назад. — Он начинал закипать и тоже впился взглядом в полицейского. — Не знаю где ты был, но при задержании у тебя был ее личный дневник. И какая-то странная штуковина... Это новомодное оружие какое-то? Что пудрит людям головы и они идут топиться? — Нет, вы видимо взяли мою звуковую отвертку, не могли бы вы вернуть мне ее? Дневник можете оставить себе, я и так все прочитал, даже зашифрованные надписи. И это не утешающие записи, я надеюсь Холли жива. И вы обязаны меня отпустить, потому что угроза реальна! — Протараторил в своей манере Доктор, он двумя руками взялся за металлические прутья и чуть наклонился вперед так, что волосы падали на лицо. В свете белых ламп его глаза были слишком светлыми и маленькие зрачки угрожающе смотрели из-за прядей волос.— И если я прав, то не только вашему милому городку угрожает опасность. Терять время нельзя, как вы не понимаете, сержант. Вы тут просиживаете штаны да еще и посадили совсем не того. — Ах ты урод! — Мужчина с силой ударил дубинкой по решетке. — Не знаю что ты сделал с бедной Эми, но я был в тот день на озере, ты не представляешь что Холли пришлось тогда пережить. Я был в ту ночь патрульным и она просила меня о помощи. Но я не успел... Не успел остановить Эмили... — Его скулы нервно подергивались от того, как сильно он сжимал челюсть. Полицейский старался сдерживаться изо всех сил, чтобы не превысить свои полномочия. — Вы были у озера в ту ночь? Холли не рассказывала об этом. Что там произошло? — Заинтересованно проговорил Доктор. Он выпрямился и рукой зачесал волосы назад. — А это уже не твое собачье дело. — Сержант Линфорд отошел от камеры с презрением глядя на заключенного и направился к выходу. — Всем спать! — Крикнул он проходя по серому обшарпанному коридору, вдоль решеток. — А свет? — Сдавленным тоном спросил кто-то. — Свет будет до утра. — Ну спасибо, блять, новенький. — Пробубнел задававший вопрос заключенный. — Эмили жива! — Крикнул Доктор. Шаги полицейского резко затихли в дальнем конце коридора. Повисла напряженная тишина, только назойливый звук электрических ламп пробирался сквозь уши, по ощущениям, в самый мозг. Заключенные, кажется, даже перестали дышать, лишь бы не привлечь на себя внимание сержанта Линфорда. Шаги стали приближаться. Полицейский вновь оказался возле решетки, за который стоял Доктор. — Повтори. — Хрипло сказал Линфорд. — Эмили Свон жива. Так же как и многие другие. Я не убивал ее. Ее никто не убивал. Вы не нашли тела, не так ли? Ни одного тела, после десятков смертей! Задумайтесь, вас обманывают как маленьких глупых детей. Я знаю ответ, и я боюсь предположить, но судя по всему я единственный, кто сможет вам помочь. Только вы мне вряд ли поверите, если не увидите всё своими глазами, такие уж вы, люди, самая недоверчивая раса. И я прошу вас, вы должны меня выпустить. Иначе будет слишком поздно. Весь город в опасности, и вы и ваши дети, и соседи, и дети ваших соседей... Ну же, сержант! У вас есть дети? Они в опасности! — Доктор нахмурив лоб смотрел в глаза полицейского. Он не знал как еще до него достучаться. Сержант прищурился и, с явным недоверием, выискивал следы лжи на лице заключенного. Да, это звучало как безумная теория. Но что, если он прав? Что, если еще не всё потеряно? В самых далеких уголках души Стенли Линфорд с той самой ночи надеялся на чудо. Но чудес не бывает, вот что он понял за время службы. — У меня есть сын, Генри. — Растерянно проговорил Линфорд, но быстро взял себя в руки, понимая, что не время откровенничать с заключенным. — Я не смогу тебя выпустить даже если бы хотел. А я не хочу. Но если тебе есть что сказать — говори. — Сухо сказал Стэнли. Он немного успокоился и даже испугался. Ведь, если на секунду допустить мысль, что Эми жива, что его коллеги, которые участвовали в операции в ту ночь, живы... Появляется... Надежда? Да, именно надежда. Именно это чувство, когда ты веришь. Веришь незнакомцу, что он способен совершить чудо. Кто-то другой способен сделать то, чего не смог ты. Надежда — это про безрассудные поступки, вопреки здравому смыслу и приказам. Когда гусеницы, которые скоро станут бабочками, уже начали копошиться в твоем брюхе. Стэнли знал, насколько опасное это чувство. Он знал, что нужно полагаться только на здравый смысл. Как тогда, на озере. Как и через неделю, и через две, и через месяц на нескончаемых похоронах пустых гробов с выгравированными именами его коллег. Но так ли он был несгибаем, или просто ставка должна быть больше? Что нужно поставить на вторую чашу весов? Эми? Его коллеги? Пропавшие дети, которые продолжают исчезать? Стэнли впервые испугался сам себя. Будучи стойким служителем закона он не привык сомневаться в своих решениях, а уж тем более торговаться о нарушении приказов. С чего бы ему отпускать предполагаемого убийцу? Доктор переминаясь с ноги на ногу что-то обдумывал. Затем он приблизился вплотную к решетке и сказал очень тихим голосом: — Наклонитесь ближе, сержант Линфорд. Стенли недовольно хмыкнул, но наклонился, и Доктор что-то прошептал ему на ухо. Заключенные затаив дыхание слушали их диалог. Сейчас же они напрягли все свои силы, чтобы разобрать, что же прошептал новенький, но они этого так и не узнали. Лицо Стэнли Линфорда изменилось. Он отшатнулся от решетки, практически отпрыгнул от Доктора как от огня. Сержант посмотрел на заключенного очень внимательно, но для себя понял, что уже слишком поздно сопротивляться, одна чаша весов перевесила. И он вылетел пулей из коридора. Доктор спокойно уселся на кровати, посмотрел на луну, которая холодным серым камнем отразилась в его зрачках. — Эй! Новенький! Что ты ему сказал? Никогда не видел старину Линфорда таким бешеным. — Послышался голос из соседней камеры. Доктор ничего не ответил. Он замер глядя в окно, как будто от его взгляда сутки начнут сменяться быстрее. Спустя несколько часов луна и вправду ушла, а на горизонте появилось яркое зарево рассвета. Кто-то погасил лампы в уже и так посветлевшем коридоре. Множество различных шумов стало доноситься со всех сторон. Кто-то умывался, разговаривал, на улице гавкали служебные псы. Гремя посудой в коридор въехала большая тележка, которую расторопно толкал мужчина полтора метра ростом, он почти полностью скрывался за двумя большими кастрюлями. Его белый китель указывал на его профессию. Повар точными движениями открывал по очереди кастрюли и накладывал в одну тарелку горячий, еще дымящийся суп, а в другую какое-то подобие овощного рагу. В камерах стало оживленнее. Запах еды будоражил здешних обитателей, они присвистывали, постукивали по решетке в нетерпении и, получив свои две тарелки, благодарили повара, на что тот ничего не отвечал, а просто молча делал свою работу. Мускулистая татуированная рука просунулась в маленькое окошко внизу камеры. На полу камеры Доктора появились две тарелки. Одна из тарелок была накрыта полотенцем. Невысокий мужчина продолжил раздавать еду дальше, не задерживаясь ни на минуту у клетки Доктора. Одна из тарелок на полу камеры была доверху заполнена ароматным супом. Повелитель времени и сам не знал как давно он не ел. Но его руки потянулись сразу же к тарелке, накрытой грязным кухонным полотенцем. Отойдя вглубь камеры он скинул полотенце. На дне железной миски лежала звуковая отвертка, маленькая серебряная брошь, которую он забыл вернуть Холли, черный кожаный чехол для психобумаги, Доктор открыл и проверил — белый лист на месте, а также фотография с лодкой посреди озера, которую он благополучно спер из мастерской Терри. Лицо Доктора озарила улыбка. Он разложил всё по карманам. Посмотревшись в отражение броши он поправил волосы, а после приколол ее к краю воротника твидового пиджака. Скрытничать перед заключенными не имело никакого смысла, поэтому, дождавшись пока повар перейдет на следующий коридор, Доктор открыл дверь камеры и выбежал прочь, остановившись у соседней камеры. Его ночной собеседник выглядел как низкий бородатый мужчина с густыми бровями и лохматыми черными волосами. Он, увидев силуэт боковым зрением, обернулся и уставился на Доктора, его рука с ложкой супа замерла на полпути ко рту. — Это же ты? — Хриплым голосом сказал мужчина. Его ложка упала обратно в тарелку. Мужчина отставил наваристый суп и подошел к двери. — Сученыш, а ты хорош! Ни пули ни решетки тебя не берут. — Одобрительно сказал он, улыбнувшись, от чего появились морщины у глаз придавая ему сходство с бродячим самодовольным котом. — Приятно познакомиться, я Доктор! — Доктор протянул руку сквозь решетку, улыбаясь в ответ. — Ха, — Мужчина крепко пожал руку, но не отпустил ее, — хорошее погоняло. А я Хирург. Коллеги получается ха-ха-ха. — Мужчина заливисто засмеялся. — Ну, мне пора бежать, слишко много времени я потерял. — Доктор попытался вернуть свою лодонь, но Хиург крепко ее сжал. — Одолжи мне свою брошку, а? — Заключенный бросил на серебряную брошь быстрый взгляд. — Я потом найду тебя и верну, даю слово. Как коллега коллеге. — Он снова улыбнулся своим котячим прищуром. — О, я боюсь, что эту брошь я не могу отдать. — Доктор легонько похлопал пальцами по серебру. — Тогда выпусти меня сейчас. — Тихо сказал Хирург. — И твоя брошь останется с тобой. Просто открой дверь, я выйду ночью и тебя не сдам. — Мужик медленно покачал головой и поднял брови, пристально глядя в зеленые глаза Доктора. — Я же не могу так просто выпускать заключенных. За что ты здесь? — Прошептал Доткор. — А ты? — Спокойно парировал мужчина и отпустил наконец руку новенького. — Мы тут просто потому, что не понравились мэру так или иначе. — М-м-м-м.. — Простонал Доктор пытаясь принять решение и разминая затекшую руку. — Ладно! Ладно. — Он откыл замок камеры отверткой. — А теперь я тороплюсь. Он пошел вперед по коридору, но потом развернулся и обратился к своему новому другу: — А почему у тебя прозвище Хирург? Недолго поговорив Доктор поспешил прочь. Звуки его шагов быстро удалялись, по коридору прошла волна недовольных возгласов и радостных улюлюканий. Все отнесли по-разному к побегу, но не стали сильно шуметь, проявляя солидарность к брату по несчастью и давая ему сбежать. Хирург же немного приоткрыл дверь и закрыл ее обратно. Бежать при свете дня очень глупая затея. Он вернулся на кровать и продолжил есть суп. Уверенным шагом Доктор преодолел все двери и коридоры и вышел на свободу, не остановленный ни одним полицейским. До чего люди странные, если кто-то ведет себя уверенно, как будто так и должно быть, то никто не задаст ни одного вопроса. Например, высокий мужчина в коричневом костюме прошел насквозь Тетфордскую тюрьму. И даже не пришлось никому показывать психобумагу и притворяться проверкой. Тюрьма находилась у самой окраины города. По одну стороны были бескрайние поля, а по другую вдалеке виднелись здания и торчащий шпиль церкви. Доктор принялся бежать. Он и так потерял достаточно времени. Доктор вбежал в костел, там царила утренняя прохлада. Пробегая мимо парочки прихожан он заглянул в первые попавшиеся двери. Пусто. Еще несколько дверей. Все навесные замки со звоном падали под влиянием звуковой отвертки. Люди, которые пришли поговорить с Богом, недовольно поглядывали на странного человека, который перебегает от одной стены к другой петляя между колонн и создавая раздражительный шум. — Так много ненужных пустых комнат! — Объяснился Доктор пробегая мимо старушки. Та только недовольно фыркнула и отвернулась. Доктор заметил коридор, в конце которого виднелась лестница, и направился в эту сторону. — Что ты здесь ищешь, сын мой? — Послышалось за спиной повелителя времени. — Падре, вот так встреча! Не ожидал вас здесь увидеть! — Радостно проговрил Доктор и похлопал старого знакомого по плечу. Священник нахмурился и покосился на руку наглого прихожанина. — Не ожидал увидеть священника в церкви? — Спросил он с недоверием. — Не то что бы не ожидал, скорее просто... не хотелось бы вас встречать... — Доктор помахал звуковой оверткой вверх-ввниз вдоль фигуры преподобного. — Но раз вы здесь, тогда проводите меня к Холли, я ее забираю, у нас много дел. — Холли находится на лечении. К ней нельзя посетителям. — Строго проговорил отец Рут и сложил руки за спиной. Его взгляд смотрел куда-то вдаль коридора. — Ну вы же не всем посетителям так отказываете? Вот например Эмили, прекрасная девушка, я уверен что она очень симпатичная, хоть я ее и не встречал, но зуб даю она просто секси, вы её провели бы в одну из келий? А чем я хуже, проведите и меня? — Доктор подошел вплотную и смог словить взгляд священника. Тот был очень и очень зол, его уголок рта подергивался от сдерживаемого гнева. — Иди за мной. — Сквозь зубы проговорил преподобный и, взяв аккуратно повелителя времени за локоть, потянул его в коридор, в который и хотел направиться Доктор до этой встречи. Они молча прошли довольно далеко блуждая по серым лабиринтам. Прихожане остались где-то позади в большом зале. Пройдя еще один поворот священник резко повернулся к идущему рядом Доктору и прижал его к стене, крепко надавливая предплечьем на грудь повелителя времени. — Откуда ты знаешь о нас с Эмили? Кто еще знает об этом? — Тихо, чтобы его не услышали, но строго проговорил отец Рут. — От Эмили и знаю. — Доктор попытался отдвинуть священника, но тот навалился на него всем телом. — Я прочитал о тебе в ее дневнике. — Дневнике? То есть никто не знает. — Священник отпустил Доктора, но остался стоять напротив. — А ты тот еще любовничек, кружишь головы молодым прихожанкам, а потом они умирают от странного "проклятия". Хороший ход. — Похвалил его саркастично Доктор. — Не смей! — Прошипел отец Рут и посмотрел в глаза Доктора. — Тебе никогда не понять, я любил ее. Я хотел бросить службу, я собирался отказаться от сана. — Да что ты? А мне казалось ты просто любишь трахаться. — Без задней мысли сказал Доктор. Отец Рут не сдержался и замахнулся для удара в лицо, но повелитель времени за секунду проскользнул у него под рукой. — Ладно, это лишнее. — Доктор увернулся от еще одного удара, — у вас тут что, есть воскресный кружок каратэ? — Доктор прыжком сбил с ног разъяренного священника. — Отведи меня к Холли и я никому не расскажу. — М... Мм.. Ты мне руку сломал.. м-м-м-м... — Гневно простонал священник из-под Доктора. — Не правда, ничего я тебе не сломал. — Убирайся! М...м-м-м... ай-й-й.. — Продолжал вырываться Дастин. Доктор сидел сверху и держал крепко его руки. — Начнем с того, что ты успокоишься и проведешь меня к Холли. У вас тут заведено спать с прихожанками и нападать на всех остальных? — Тараторил Доктор сидя на спине Дастина, который все пытался встать. — Я никому не расскажу о тебе и Эмили, успокойся. — Я ее не убивал! — Крикнул священник. — Никто так и не говорил. Я знаю что случилось с Эми и ты тут ни при чем. Так что с Холли? Где она? Я же все равно ее найду. — Ох... Ладно... — Священник согласился и перестал вырываться. Доктор встал, но Дастин еще пролежал на полу какое-то время видимо приходя в себя или борясь со стыдом за несдержанные эмоции. Потом он поднялся и подавленным голосом сказал: — Мне очень жаль. Давай забудем эту неловкую ситуацию. И также я буду признателен, если ты никому не расскажешь про меня и Эмили. — Вот и славненько, я не держу обид. Пойдем. — Поторопил его Доктор. Священник молча проследовал вперед и открыл третью от конца дверь большим ключом. Доктор нагнулся чтобы пройти внутрь. Маленькая комнатка была погружена в полумрак, небольшое окно наполовину было открыто, и утренний ветер влетел в комнату наполняя ее холодом и свежестью. От сквозняка дверь с хлопком закрылась и пошатнулось распятие, висящее над кроватью. Девушка на белых простынях не открывая глаз простонала, она хотела что-то сказать, но ее сил не хватало на это. — Холли! — Доктор бросился к ней. И с нежностью дотронулся до лица. Девушка выглядела такой хрупкой, как будто может рассыпаться в пыль от любого касания. — О нет, она вся горит. — Доктор подскочил и просканировал ее звуковой отверткой *ж-ж-ж-ж*. — Это невероятно 90%. Как она может быть жива? Почему количество яда увеличилось, если она не покидала комнату и больше не промокала? Дело не только в дожде, а в чем же ещё? Опять я что-то упускаю! — Доктор начинал злиться, его движения стали резкими, а взгляд бешено перебегал с одного предмета на другой. — Не знаю, может проклятье продолжает поражать зараженных. И это только вопрос времени? — Неуверенно пробормотал священник. Ему все еще было очень неловко, хорошо что во время потасовки не прошла мимо какая-нибудь монашка. — И-и-или... — Протянул Доктор. — Или вы их и отравляете? — Заключил он просканировав отверткой остатки жидкости в чашке, которая на стояла прикроватной тумбочке. — Что в этой чашке, отец? — Доктор поднял ее и поднес к лицу священника. Глаза того округлились в удивлении. — Просто чай. Все здесь пьют этот чай, не знаю, возможно монахини сделали травяной сбор... — Священник смотрел себе под ноги, а его лицо выражало вселенское страдание, каждый мускул был напряжен. Доктор просканировал Дастина *ж-ж-ж-ж*. Посмотрел на результаты и хмыкнул. — Даже нет и двух процентов. Не любите чай, святой отец? — Спросил Доктор. — Э-э-э-э... Я нет.. Нет-нет.. Это не то что вы подумали. Вы же доктор правильно. А можно спросить, доктор кто? — Попытался заискивающим тоном сменить тему священник. — Если вы доктор, то должны понимать, что это невозможно. Проклятье никак не связано с чаем, это же бред. — Он пятился назад от Доктора и остановился когда уперся спиной в оконную раму. Поняв, что его зажали в угол, он посмотрел в глаза как будто моля о пощаде. — Именно, я Доктор! И сейчас моя задача спасти Холли. А с тобой я разберусь сразу же как только ее спасу. Что это за яд?! — Прокричал он и разбил чашку у ног преподобного. — Я не знаю! — Прокричал Дастин. По его щекам покатились слёзы. — Он убьёт меня, но я скажу, это мэр. Он даёт мне бутылки с водой. Он называет это "лекарство". Я должен добавлять в еду и воду тем, кто находится на лечении от проклятия. — И как успехи, кто-нибудь вылечился? — Доктор замер в ожидании ответа. — Нет, конечно нет. Если давать "лекарство", то неизбежная смерть от иссушения, они становятся как мумии, бредят и умирают. Простите меня! — Дастин плакал и закрывал лицо руками. — Он убьёт меня теперь... — Промычал священник в ладони. — А Эмили? Ты давал это лекарство Эмили? — Строго спросил Доктор. — Нет... Я бы никогда так не поступил. — Он убрал руки от лица и постарался успокоиться. — Да и лекарство это появилось у мэра не так давно. Пару месяцев всего как. Но это из того что я знаю. — Есть ли какое-то противоядие от этого "лекарства"? — На последнем слове Доктор поморщился. — Нет. По крайней мере я не знаю. — Тогда я надеюсь что ТАРДИС знает. — Доктор аккуратно подхватил легкое как пушинка тело Холли. — Кто? — Удивился священник. Но ответа не последовало. Когда Доктор с девушкой на руках выбежал из кельи, Дастин сполз по стене и сел на пол. Он закрыл глаза, пульсирующие вены на его висках говорили о сильном волнении или даже страхе, но он оставался сидеть на месте. Собравшись с силами мужчина вышел из комнаты даже не закрыв дверь.