Часть 1

      — Что? Они разделяют трон? С самых времен основания династии не случалось такого!       Ю только тяжело вздохнул. Не оставалось уже сил пререкаться с брызжущим проклятиями другом — будто бы одного ночного побега из столицы им недоставало.       Тот день до сих пор преследовал воина в кошмарах.       Гремит барабан. Страшно, над всем дворцом гремит барабан, перекрывая стенания и всхлипы. Стучат тысячи сапог по каменным плитам, мелькают юбки служанок и платья евнухов, грохочут повозки и сундуки. Ревут волы, ржут лошади.       А ты стоишь на карауле и беспомощно, глотая слезы, глядишь, как вотчина потомкам богов теряет последние крохи достоинства. И невдомек тебе, что за обрушившийся на голову позор стоит не поносить, а благодарить эти лихорадочные сборы.       Начатое утром хоть на малую часть подготовит тебя к ночи.       Ночь. Факелы. Угрюмая, погребальная тишина, нет уже ни у кого сил голосить, только набирающий силу дождь стучит по крышам замершего дворца. Бесстрастными статуями, в ряд, вперемешку, стоят гражданские и военные чиновники, и в чадящем рыжем свете их лица будто вырублены из камня.       Поднимают слуги паланкин с Его Величеством.       Распахиваются ворота.       Выходит кортеж. По замершему городу, в двойном кольце охраны, движется кортеж на север. Выглядывают из своих домов, как рис из распоротого мешка сыплются на мостовую люди.       Простолюдины не измываются над собой в потугах сохранить приличие. Набирают силу вопли, проклятия, рыдания. Набирает силу толпа. Дикий вой и рев поднимается над городом, когда распластавшиеся по земле, в грязи, утыкающиеся лбами в лужи, люди преграждают путь кортежу.        — Руби их!       В ужасе сжимается сердце — и сжимается ладонь на рукояти меча. Никто не посмеет помешать Его Величеству спасти свою жизнь и жизни Двора.       Руби их!       Когда они, окровавленные, сами готовые упасть замертво, выбрались за городские стены, за их спинами сквозь ливень вставало зарево. Горел дворец, подожженный обезумевшими, брошенными на погибель жителями.       После побега из столицы Ю готов был поверить, что переживет все на свете. Все… до сегодняшнего дня.       — Мы должны вернуться под самую столицу? Теперь, когда добежали до самой северной границы? Вернуться, чтобы наследный принц правил страной от имени отца?       — Это приказ, — отрезал командир, из походной фляги вытряхивая себе в горло остатки воды.       — Это приказ, — повторил другой голос. К охране, к воротам заброшенного постоялого двора, где были расквартированы сейчас все бывшие обитатели дворца, вышел Его Высочество. В дорожной уже мантии с коротким рукавом, без парадной шапки, лишь с подхваченными надо лбом лентой и туго стянутыми в пучок волосами.       Командир поспешил согласно приличиям поклониться, но принц взмахом руки остановил его, сам взял его ладонь в свои. Лицо Его Высочества было бледно, будто выпустили всю кровь, под глазами пролегли синеватые полукружья усталости, но юноша нашел в себе силы на мягкую, кроткую улыбку.       — Я приложу все силы для того, чтобы исполнить возложенные на меня обязательства, — совсем тихо, не снимая с лица этой улыбки, проговорил он. — И я прошу вас, не как наследник престола, но как человек одной с вами родины. Помогите мне защитить ее.       В горле глядящего на это Ю разом встал тяжелый скребущий ком. Хотелось влепить пощечину прямо по этому белому худому лицу, накричать, отругать как ребенка, и вместе с этим сами собой подгибались ноги. Воин бросил взгляд на командира — тот, сам семнадцатилетний юнец, стоял навытяжку, бледный, желваки ходили на скулах.       — Я сделаю все, что в моих силах, Ваше Высочество. — и Ю поразился, как похоже в этот момент звучали два голоса.       Евнух Со — полноватый круглолицый мальчишка лет четырнадцати, всюду сопровождавший Его Высочество, поглядел на своего господина замаслившимися от умиления глазами.       – Осмелитесь обидеть господина — вспомните Цинь Ши Хуанди , — пригрозил он тогда охране, но командир только молча поглядел на него в ответ — и Ю показалось, глаза его старого друга на миг полыхнули ревностью.       В тот же день принц произнес речь перед отобранными для нового Двора сановниками. Стояли вперемешку, двумя шеренгами, у ворот постоялого двора как на площади перед тронным залом, осанистые седобородые старцы и едва отпустившие усы молодые мужчины, боевые генералы, переведенные в гражданские ведомства, и военные чиновники, добытые из архивов и библиотек. И тот же мягкий голос принца лился над ними, спокойный ровный и сильный, как река.       — Я прошу вас, не как чиновников, но как отцов, братьев и сыновей, страдающих за свою землю и свой народ! Нам выпало бремя сражаться с врагом, спасать свою землю, защищать жизни простых людей. И я клянусь, что ничего не пожалею ради победы, но я прошу: помогите мне! Направьте меня! Я вверяю себя вашей мудрости и вашему опыту, и я смею верить, что вместе мы вернем мир на родные земли.       И все чиновники, хором выведя приличествующие слова благодарности, попадали перед безбородым семнадцатилетним юношей на колени.       Едва переночевав, новый кортеж тронулся в путь — обратно в столицу. Принц всю дорогу вел его сам, презрев паланкин, двух своих евнухов заставив взгромоздиться на лошадей, так что только один ряд охраны и знаменосец предваряли шаги его темно-гнедого широколобого коня. Командир охраны, едущий едва не по левую руку Его Высочества, только укоризненно качал головой.       Вскоре они пересекли черту захваченных японцами владений.       — Мы не сможем вас защитить. Прошу, проедьте назад.       — Я знаю, — осунувшееся, посеревшее от усталости лицо принца озарила чуть грустная улыбка. — Но так вы все, стремясь меня защитить, будете двигаться со всей возможной быстротой.       — Но Ваше Высочество, в паланкине вы можете отдохнуть, — участливо протянул евнух.       – Если ты устал, Со, иди в паланкин к Ее Высочеству, она будет рада твоей компании, — принц глазами указал назад. — Я отпускаю тебя.       – Нет уж! — евнух приосанился в седле, гордо вздернул подбородок. — Мой долг следовать за вами, куда бы вы ни направились!       И едва стихли последние звуки его голоса, впереди отчетливо, глухим слитным гулом, послышался топот человеческих и конских ног.       — Убрать знамя! Сворачиваем с тракта!       Заметались слуги, занервничали сановники. Второй ряд охраны выехал вперед, и Его Высочество на этот раз дал себя оттеснить. Сошли в лес, дополнительные слуги подхватили под днище паланкины Ее Высочества и Ее Величества королевы-супруги, решившей последовать за пасынком. Евнух Со все же попотел, бегая от господина к женщинам и обратно, передавая вести, но покидать принца отказался.       — Будто после назначения наследником умом тронулся, — услышал Ю рассерженный шепот командира рядом с собой. — Неужто не понимает, что он не воин?       И тут же по тракту, где еще не остались следы кортежа, проскакал вражеский разведчик.       – Рассредоточиться! — шикнул принц — и вдруг, на ходу содрав с себя накидку с гербовыми драконами, пришпорил коня и двинулся в самую чащу.       — Подождите меня! — взвыл евнух, и тут же понесся следом.       Ю сполна оценил правоту слов Его Высочества в этот момент — весь кортеж как один человек кинулся по следам темно-гнедой лошади.       – Я же сказал, рассредоточиться! — глухо рыкнул принц, но его не стали слушать, тут же окружили двойным кольцом человеческих и конских тел.       Грянул ружейный залп. С визгом боли рухнул на землю чей-то конь, и подскочивший офицер охраны мигом перерезал ему горло, чтобы больше не издал ни звука.       Второй залп. Все теснее сжимается кольцо охраны. Падают лошади, падают люди. Выбравшиеся из паланкина, презрев все приличия, в самую гущу тел вбегают женщины, их закрывают собой сановники. Его Высочество спешивается, прижимает к себе трясущегося от ужаса евнуха.       Третий залп.       Тишина. Тянется, застывает, твердеет камнем. Наконец, слышно, как где-то в ветвях испуганно кричит птица.       Ю переводит взгляд на принца. Губы Его Высочества мелко дрожат, дрожат и руки, он натужно дышит, то и дело тяжело закрывает глаза — а прижавшийся к нему евнух неестественно тих. Только трава под их ногами подергивается ржавым красно-черным.       — Ваше Высочество! — одними губами выводит командир, кидается к принцу. Вместе они укладывают евнуха на землю. Мертв.       А Его Высочество стоит в залитых кровью одеждах, и все так же долго, мучительно моргает.       — Нет времени, — наконец, выдыхает он, забирается в седло. — Сейчас мы не можем себе позволить оказать почести мертвым. Соберитесь, окажите помощь раненым, распределите лошадей. Мы продолжаем путь.       Вскоре они вновь вышли на тракт, и Ю поневоле приметил странное.       Кровь на левом рукаве Его Высочества не сохнет.