шаг первый, часть 2 — засушенные сердца уток-неразлучниц

      Вонь в трюме корабля была невыносимой. Смесь гниющей древесины, преслых водорослей и чего-то ещё — возможно, давно разложившихся тел — пробиралась в лёгкие с каждым вдохом. Кирстен моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд в тусклом, мерцающем свете фонаря.       Пираты с ней не ocoбо церемонились. Они мастерски связали ее колючими и плотными веревками из морских водорослей, которые щекоча, жгли кожу при каждом движении. В отличие от обычных разбойников, эти прекрасно знали, что делать с королевской кровью. Требовать выкуп они и не собирались, и были умнее —понимали, что демонические органы хорошо продаются. Кожа начинает зудеть — пора бы отсюда бежать, Сольберг.       Вокруг нее стоит куча коробок с пойманной треской, целый склад оружия, сундуки с ворованой ювелирщиной и клетка с двумя рыжими птицами.       — Пта-ашки.. по крайней мере, я тут не одна, — огоньки птичьих перьев сразу вспыхивают в загорающемся взгляде Кирстен, когда к ней приходит осознание. Рыжие и белые перья, курносый клювик, глазки-бусинки. Прям как со страницы из бабушкиной книги. — ..Неразлучницы!       Говорить она старается тихо, насколько способна, потому что за хлипкой, запертой дверью слышны стуки пиратских сапог по старой и почти развалившейся палубе. Чьи-то шаги начинают звучать громче, и Кирстен прячется в тень, чтобы дать себе минимальную фору на побег, и морщится от противной рыбной вони.       — Эй, принцесса, пришла твоя очередь.       Бочки с украденным раздвигаются, и чужие руки больнюче тянут за рога. Капитан пиратов стоял перед ней, высокомерно скрестив руки. Его кожа была загрубевшей, покрытой бесчисленными шрамами, а рот искривлён в злобной ухмылке. Его глазница была пуста, а в живом глазу отражалось самодовольство хищника, знающего, что жертва у него в лапах.       — Ты стоишь слишком дорого, — хрипловато выдал капитан, осматривая её, как товар с неплохой наценкой. Он был высоким, с испещренным шрамами лицом и мертвыми глазами. — За твои рожки купцы заплатят три мешка золотых. За сердце — ещё больше. А вот твою кровь можно будет разлить по бутылкам и продать магам.       Он противно тянет улыбку, оглядывая свою команду позади, а Кирстен молча стискивала зубы. Папа говорил не показывать страх, а тетя — что пираты чувствуют страх.       В проходе виднеется темный и размытый от резкости силуэт того пирата, который задержал ее около болота. Вместо ноги скрипящий железный протез, вместо настоящего живого глаза — обугленная стеклянка. Одна рука будто перевязана — можно будет для профилактики вдарить по ней еще раз. Остальная часть лица скрыта маской на подобии противогазов из музеев — Кирстен надеется, что в маске он видит плохо. Он хромает — это потом сэкономит ей время. Он наполовину слепой — надо будет бежать в его слепой зоне.       — Не привыкай к жизни, принцесса. Завтра тебя уже не будет.       Они привязали её к мачте старого корабля, затянутого ржавчиной и обросшего странным, мерцающим мхом. Он дрейфовал в болотных водах, ожидая отправки на таинственный черный рынок. Кирстен не глупа — она знает, что может сейчас они ее и оставили в гордом одиночестве, но у неё есть максимум несколько часов, прежде чем её разберут на запчасти.       Кирстен перебирает в голове варианты побега.       Думай-думай-думай!       Она начала медленно тереть запястья о веревку, но та только сильнее впивалась в кожу.       «О, ну класс» — пролетело в мыслях. Но её мысли резко прервались, когда раздался глухой звук шагов.       Перед ней стоял юноша. Он был моложе остальных, даже не её ровесник, помладше. Белокурый, с блестящими глазами, жмущимися в неуверенности руками. Он теребил кожу рук, пока состроив брови домиком, глядел на Сольберг.       — Я.. я могу тебе помочь.       Кирстен лишь прищурилась.       — Тебе это зачем?       — Они же убьют тебя. Я не хочу, чтобы это произошло.       — Ты подозрительный. Почему мне надо тебе верить? — она вопросительно гнет бровь и сверлит его взглядом.       Паренек только грустно выдыхает. Эта девчонка задает слишком много вопросов для той, кто находится в нынешнем положении заложника.       — Ты же хочешь жить?       — Естественно, к чему вопросы?       — Просто доверься мне. Я знаю путь отсюда, он наиболее безопасен, — маленьким складным ножиком, он начинает ковырять водорослевую лозу, пока Кирстен чуть ворчала от жжения.       — Ты, конечно, милый мальчик, но ангельское личико меня не проведет. Ты же сейчас под прикрытием помощи приведешь меня на верную казнь. Сколько раз я с таким сталкивалась, меня не провести.       — Да не буду я тебя подставлять, — он ворчит в ответ: вот же надоеда! Он к ней со всем своим добродушием, а она! — Мне это зачем?       — Может, тебя подговорили твои коллеги?       — Они мне не коллеги. Я так же, как и ты, пытаюсь сбежать.       Кирстен только хмурится и молчит. Проходит секунда. Две.. три.. десять. Мальчуган продолжает попытки распилить веревку.       — Попробуй кинжал у меня сумке, — Сольберг кратко кивнула в сторону промокшей в грязи сумки. — Он по-эффективнее будет.       Мальчик на секунду заколебался, ступая к грязному мешку тихо-тихо.       — Ты все же согласна на руку помощи?       — Да-а, — тянет она недоверчиво. — Но помни, что я за тобой слежу. Хоть одно неверное движение с твоей стороны — вместо меня на разделочном столе окажешься ты. Уяснил?       — Да, мэм, — он быстро закивал и сделал первый разрез по водорослям. Больше жжения Кирстен не ощущала.

***

      В море ветер, в море бури. Вокруг тонущие лодки, заплесневелые корабли с историей длиною в сто и двести лет. Они оставляют после себя гниющие сундуки и огромные горы золота, которых омывают только мутные воды болота.       Вода наглухо давила со всех сторон, душила и мучала. Холодящие волны стягивали лёгкие, превращая каждое движение в сплошную муку. Люцитор дергался, пытался вырваться, но сирены лишь сжимали крепче. Длинные когти царапали кожу, добираясь до мяса.       Глаза обманчивых хищниц светились в темноте, их губы растягивались в полуулыбках, а глаза по-лисьему хитро щурились. Они были одновременно как прекрасны, так и отвратительны — тела, покрытые чешуёй; полупрозрачные перепонки между пальцами; на предполагаемом месте лиц виднелись рыбьи тела с красивущими глазами и закрученными ресницами; а вместо ног — причудливо вертящиеся морские хвосты с плоскими и извивающимися ластами.       — Если хочешь быть богатым, если хочешь быть счастливым, — зашипела одна, её голос был обманчиво нежным. — ..оставайся, мальчик, с нами..       — ..Будешь нашим королем! — прошептала другая, обвивая его руку своим холодным хвостом. — Ты станешь нашим королем!       Их голоса проникали в разум, напрочь заглушая все мысли. Сознание наполнялось сладким, липким туманом, как подтаявшая сладкая вата.       Том чувствовал, как его тело тяжелело, а желание бороться постепенно ускользает из рук намоченным мылом. Где-то на границе восприятия, он слышал биение собственного сердца, но оно становилось все тише и тише, постепенно заглушая все чувства.       "Ну нет.. Я же не собираюсь умирать. Я не настолько жалок!" — он из последних сил сосредоточился на левой руке и ее ощущении — она хотя бы ещё могла двигаться. Его пальцы дотянулись до удобно торчащего на поясе сирены.       Резким движением он полоснул по чешуйчатой коже рыбы, и вода мгновенно вспылилась алым. Сирена крикливо взвизгнула, разжимая крепкую хватку. Том не терял времени — с силой пнул вторую в грудь, разрывая чары. Голоса тут же стихли, и он наконец снова мог думать трезво и чисто.       Он рьяно рванулся вверх, изо всех сил гребя, но сирены не собирались его отпускать. С хищной яростью они бросились за ним. Их движения были быстрее и грациознее — как рыбы в воде, они скользили между волн. Русалки разрывали пространство воды с той же лёгкостью, с какой птицы скользят по воздуху.       Одна вцепилась в его ногу, запуская когти вглубь чужой кожи, и потянула вниз — Люцитору оставалось только снова сделать выпад ножом вслепую. В ответ рыбья тварь заверещала и, хромая, отступила, подозвав на помощь подруг.       Том чувствовал, что безнадежно теряет силы. Лёгкие горели, а руки вновь замерзали, пока отчаянно гребли по волнам.       Глаза закрывались, мозг отказывал в работе.       Чей-то холодный рывок резко тащит его за плечи вверх. А вода вокруг вспыхивает яркой голубизной.       Том дергается вверх, пробивая морскую поверхность, и в тот же миг сильная рука — и явно знакомая — хватает его за воротник.       — Решил стать прикормкой для рыб?       Перед ним, склонившись, стояла Кирстен.

***

      В узкой и промерзлой камере было сыро и темно. Кирстен смотрела на мальчишку скептично, и он под ее взглядом явно нервничал.       — Так как ты планируешь сбегать?       Мальчуган сглотнул. Слова вертелись на языке, но эта женщина стреляющими глазками убивала любую уверенность.       — Ключи-и.. они у боцмана. По плану он должен быть уже поддатым, и если нам повезёт — а нам вроде должно повезти — то их можно незаметно украсть.       Кирстен хитро прищурилась. План звучал ненадежно и как-то хлипко.              — В смысле "повезёт"? Не очень-то я люблю надеяться на удачу, — она задумчиво протянула слова.       Тот отвёл взгляд.       — Из нас двоих первым могу попробовать я. Но вот только если меня поймают..       — Я обещаю потом со всей честью и достоинством отомстить за тебя, — Сольберг уверенно похлопала его по плечу. — Приступаем к действию.       Мальчишка лишь кивнул и исчез в темноте. Прошло несколько мучительно долгих минут, и Кирстен, примкнув ухом к двери, прислушалась — за дверью звучала пьянка, битые бутылки и звон монет о деревянный стол. Слышались сбивчивые шаги, кто-то смеялся, кто-то ругался. Розоватым и хитрым взглядом Кирстен только всматривается в пустую скважину.       Давай, давай, давай.       ..щелчок.       Дверь тихонько и беззвучно приоткрылась, и мальчишка скрытно показался в проёме, держа ключи в руках.       — Быстрее!       Кирстен подбежала, перенимая с его рук единственную и звенящую свободой надежду на выход отсюда.       — Умница! Направляй, куда бежать.       — Направо через склад, там несколько шлюпок. Но-о..       — Разберёмся на ходу.       По узким коридорам корабля они двигались по-кошачьему — тихо и аккуратно. За ближайшей стенкой раздавались грубые голоса, кто-то орал, кто-то пел пьяным голосом хиты прошлых лет.       — Нам сюда! — мальчишка указал на хлипкую дверь в конце злополучного коридора. Кирстен с силой толкнула её и остановилась, а ее спутник встретился лбом с ее спиной.       Вот дерьмо.       Боцман — прямо перед ней, грозной фигурой распластался по пространству.       Сам он замер, посмотрел на неё мутным взглядом пьянчуги и затем перевёл его на стоящую сзади еще одну жертву.       — Так..       Кирстен ждать не стала — она ударом заставила его челюсть громко хрустнуть. Боцман на миг пошатнулся, но не упал. Он с нарастающим гневом зарычал заводящейся машиной и замахнулся, но Сольберг увернулась, сморозив в руке увесистый молот, и с размаху им врезала противнику по голове. Раздался глухой звук, и пират рухнул на пол.       — Валим-валим-валим.       Мальчишка снова быстро закивал, и они бросились к оставшейся шлюпке. Завести её оказалось не так просто, но Кирстен, спохватившись, схватила весло и, пока раздавались крики тревоги и напившихся пиратов, оттолкнулась от корабля. Болотная вода вокруг была тёмной и смердила трупным ядом, но впереди виднелся их выход — уже маячила береговая полоса.       — Что сейчас делать? — спросил мальчишка. Глаза у него округлялись до размера крупных монет, он нервничал и стучал по краям шлюпки.       Кирстен вытерла кровь с губ.       — Сейчас я найду свою бедолажку, и мы закончим с этим измерением.

***

      Том судорожно дышал, лёжа на промокшей и холодной земле. Он чихал-кашлял-задыхался и выплёвывал горькую на вкус воду, а руки дрожали от усталости. Его тело горело от множества порезов, оставленных когтями сирен.       — Решил стать прикормкой для рыб?       Голос Кирстен раздался прямо над ним. Насмешливый, но с явным оттенком удовлетворённого превосходства.       Том, продрав глаза до созерцания четкого силуэта Сольберг, резко поднял голову и тут же зажмурился, как только в лицо прилетела мокрая тряпка с кучкой прилипших водорслей. Он дёргается, вырывая её из волос, и видит Кирстен, стоящую перед ним — сырую, но, как всегда, уверенную в себе, с озорной ухмылкой на губах.       — О, Боже, Кирстен — он кашлянул. — Ты живая.       — Конечно. Я же не ты, чтобы влипнуть в неприятности, а потом надеяться, что кто-то меня вытащит, — она устало уселась на корягу и вытянула ноги.       Том хотел было привычно огрызнуться, но его взгляд снова остановился на Кирстен — та держала в руках небольшой холщовый мешок, который подозрительно дёргался.       — Что это у тебя?       Кирстен довольно похлопала по мешку.       — Наша сегодняшняя цель, птички и их сердечки. Хранились они в трюме пиратского судна. Удивительное совпадение.       Том приподнялся, в глазах мелькнуло удивление.       — Ты хочешь сказать, что ты их-       — ..украла. Да, плохая, ну а кто хороший? — она очень самодовольно ухмыльнулась. — Пока эти придурки были заняты тем, что пытались продать меня на органы, я решила, что неплохо бы забрать у них кое-что ценное в ответ.       Он вытер мокрое лицо ладонью и рассмеялся.       — А ты сегодня, знаешь, даже удивительно хороша.       — Да я знаю, — она с излишней уверенностью откинула волосы назад.       На какое-то мгновение между ними повисла тишина. Только звук прибоя, прерываемый их дыханием.       — Так и-и.. как ты выбралась? — наконец спросил Том.       Кирстен ухмыльнулась и перекинула мешок через плечо.       — С помощью моего маленького друга. Он мне помог.       — Ты про того, что сзади? — Люцитор указал на мальчишку, все еще сидящего в шлюпке.       — Ага. Этот мелкий на удивление неплох, но он слишком впечатлительный. Надеюсь, после нашей разлуки его не сожрут.       Том помассировал шею, вспоминая, как сам выбрался из лап сирен.       — Эти существа — сущий ужас. Они такие.. мокрые и склизкие- Фу! Ужас!       — Ну, ты им либо не особо понравился, либо понравился слишком сильно.       Том закатил глаза.       — Ладно, что теперь?       Кирстен встала, подбросила мешок и ловко поймала его на лету.       — Теперь у нас осталось меньше месяца, чтобы достать остальные ингредиенты. И я бы не советовала тратить наше время лишние на разговоры.       Том посмотрел на неё и кивнул.       — Да-а, пора бы отсюда убираться. Это место полный отстой, никогда сюда не вернусь.       Передав мальчугану кинжал для самообороны, Кирстен с ним попрощалась и следом за Томом исчезла в свете портала. Три недели — не такой огромный срок, особенно, когда дело касается приворотов или проклятий.       Потому им надо поспешить.