Лучшего предложения вы и не слышали!

Весенний тёплый воздух ударил в лёгкие после душных дверей и кабинетов музыкальной школы. Накахара улыбнувшись хорошей погоде, закинула гитару на правое плечо и стянула с себя чёрное пальто, оставаясь в жилетке и белой блузе. Решив, что в этот раз музыкой для неё станут пение птиц и смех детей слышавшийся со всех сторон, она направилась в сторону дома. Посчитав, что такое завершение дня является для неё самым лучшим. Правда, можно наверняка выпросить прогулку со старшей сестрой и дело в шляпе. После того, как она потащит Коё на улицу, то выпросит рожок с любимым сливочно-шоколадным мороженым в кленовом сиропе и тогда этот день явно станет одним из прекраснейших. Кому нужны праздники, если можно наслаждаться каждому дню, каждому вдоху… Чуя была именно таким человеком, но не могла любить свою жизнь только по одной причине. Люди и надоедливые одноклассники.—«Крысы», так любила их называть Накахара, и при одном упоминании о них её перекосило. Вот надо же было вляпаться в их очередное приключение… Все мечты об умиротворённой прогулке с сестрой и о сливочно- шоколадном мороженом рассыпались в пух и прах. Зачем она согласилась на предложение этих грёбаных крыс, да к тому же на то предложение на которое не все согласятся? Поход на заброшенный пляж возле самой окраины города? Это всего лишь ночная прогулка для её одноклассников!

***

Мазок ручкой, один, второй… Нечто похожее на скрипичный ключ с фа диезом? Не сильно… Накахара приложила руки к своим ушам, стоило учительнице выйти из класса как тут же начинался балаган. Конечно же Чуя и сама была не из тихонь, но когда просят тихо, то это разве не значит, что надо сидеть спокойно, а не кричать на весь класс? С парты, которая находилась позади Чуи послышался шёпоток из тех голосов, которые Накахара могла узнать из миллиона. «Опять Крысы...» — Вы правда считаете, что это хорошая идея? — приглушённо произнесла Сигма и вздрогнула, — Я всё понимаю, заброшенный пляж, интересно, просто жуть! Но разве не о нём говорится, что он не только заброшенный, но и проклятый? — Именно о нём, — удовлетворённо произнесла Достоевская шепча так тихо, что Чуя кое как разбирала слова одноклассницы, — В этом и весь интерес, какая нечисть может обитать в том месте, — она рассмеялась и продолжила, — Представьте: русалки, водяные или же сирены, ух, хотелось бы увидеть одну-две! — Нет, — внезапно для себя начинает произносить Чуя, — Никакой нечисти там нет, — не поворачиваясь продолжает она, — Просто заброшенный пляж и ничего более, — голос предательски дрожит, так как Накахара чувствует на себе четыре заинтересованных взгляда. — Проверяла? — тихонько рассмеялась Феодора, — Что-что, а в том, что ты ходила в то место я сомневаюсь, лучше сиди и не высовывайся. Ребята, что думаете о ночной прогулке? — Извините, — начал голос, который всё ещё не сказал ни слова за их разговор на уроке, — Но может быть Накахара знает о чём говорит, — Осаму вздохнул, — Я даже не думал, что могу такое сказать, но Чуя, ты реально уверенна, что никаких мифических существ там нет? Если так и есть, то идти туда уже является затеей не из лучших, скукота будет. — Полностью уверенна, — захлопнув учебник рыжеволосая повернулась к «Крысам» осмотрев компанию, состоящую из четырёх человек. — Тогда почему бы Чуе не отправится с нами на пляж?! Там и подтвердим нашу теорию! — взвизгнул Николай Гоголь, который больше всех выделялся в этой компании. Белые волосы заплетённые в косичку и ярко голубой глаз. Про второй Накахара не знала совсем ничего, так как он был скрыт под чёлкой. Она превышала даже длину чёлки их местного пессимиста—Эдгара По. Ходили различные слухи о том, что второй глаз Гоголя слепой, или у него гетерохромия. Возможно может быть он совершенно такой же как голубой, просто всем хочется верить, что есть в Николае, что-то другое, что-то неизвестное никому. Накахара не знала о Николае практически ничего, но она придерживалась того, что либо он альбинос, либо у него особый цвет волос. Может он вообще крашенный? Помимо теории волос, Чуя всегда считала, что у Гоголя гетерохромия, так как была одна такая в классе, одна с такими разыми глазами. Карий и голубой, что смотрится ну вообще не к месту! — В принципе можно, — выждав паузу произнесла Феодора, — Посмотрим, такая ли она трусишка, какой я ещё считаю. Накахара недовольно сжала челюсти. Порой поведение Достоевской выходило за грани и в тот момент Чуе хотелось размазать её по стеночке. — Тогда мы зайдём за тобой в девять, — улыбнулся Осаму, — Думаю до двенадцати доберёмся. — Но вы же не знаете… — Я знаю, Чу, и этого достаточно, — она тяжело сглотнула. Он не смеет её так звать, для него Чуя Накахара, но точно не Чу! — Тогда договорились! — победно крикнул Гоголь, — Не забудь! Чуя вздохнула чувствуя всеми своими нервными клетками, что это всё не к добру, но то что сделано, того не воротишь, верно? Хотя, есть ещё шанс отказаться… Накахара встрепенулась, это не в её это репертуаре отказываться от собственных слов. В класс вошла учительница, извиняясь за прерванный урок, и продолжила объяснять новую тему. Но как бы Чуя не старалась сосредоточиться, она вновь, и вновь возвращалась к вечеру, который неизбежно приближался с каждым часом…