Глава 9

Они так же молча едут в лифте, поднимаясь на административный этаж «Зималетто». На часах полдесятого, и их опоздание, скорее всего, не ускользнёт от внимания других сотрудников. — Катя, а почему Вы думаете, что я с Вами нечестен? — наконец, задаёт Андрей тот самый вопрос, мучивший его всю дорогу. — Это же очевидно, Андрей Палыч, — грустно усмехается девушка. — Разве инструкция, написанная Вашим другом, не прямое тому доказательство? Он заглядывает в её глаза и ничего, кроме боли, в них не видит. Боли, которая проникает глубоко под кожу, растекается в крови и заживо сжигает все внутренности. И от этого становится невыносимо. — Нет, Катенька, нет, — с каким-то неистовым отчаянием он прижимает девушку к себе. Покрывает её лицо горячими поцелуями, напрочь стирая остатки слёз, и особенно, непозволительно долго задерживается на губах, пытаясь запомнить их вкус. — Я люблю тебя, и это чистая правда, — шепчет он ей в самое ухо. — Ты мне веришь? Двери лифта неожиданно открываются, и Андрей, вынужденный разъединить их объятия, выходит первым в коридор, со словами: — Я буду у себя, если что. Катя тяжело вздыхает и, проводив его взглядом до самой приёмной, оказывается в холле. Вот зачем он её поцеловал? Зачем снова позволил её душе расправить крылья? Для чего заставил сердце трепетать? Ведь для него это ничего не значит. А она? Почему опять покорилась его воле, прекрасно зная, что это всё театр одного актёра? — Катюх, а что произошло? — удивлённо спрашивает сидящая на ресепшене Маша. — Почему Вы с Андреем Палычем опоздали, да ещё и вместе? — В банк с утра ездили. Решали деловые вопросы, — не моргнув глазом, отвечает Катя. Благо, врать она научилась отменно. Продолжается рабочий день. Выбор тканей для будущего показа, подписание важных контрактов с поставщиками, изучение неотложных договоров, истерики Милко… Всё это стало настолько обыденно, что Катя даже не задумывается над какими-то задачами. Действует, словно на автомате. Принести срочные бумаги? Хорошо. Составить смету? Не вопрос. Где-то незадолго до обеденного перерыва, улучив минутку, её замечает Ольга Вячеславовна и под локоток отводит в сторонку. — Катюш, как ты себя чувствуешь? — в голосе пожилой женщины слышится беспокойство. — Нормально, Ольга Вячеславовна, — Катя пытается выдавить из себя нечто на подобие улыбки. Не хочется давать лишний повод для сплетен и пересудов. Но ближе к вечеру она всё же не выдерживает. Запирается у себя в каморке и тихо, практически беззвучно плачет. Слёзы сами льются по щекам и никак не желают останавливаться, а в голове по-прежнему крутятся строки из той злосчастной инструкции. Господи, ну почему её предают снова, во второй раз? — Катя… — внезапно открывается дверь, и на пороге появляется Андрей. — Что с Вами? — А Вы не видите? — ей вдруг отчаянно хочется смеяться. Она вытирает бумажной салфеткой выступившие на глазах слёзы, но это не помогает. — Вижу, — негромко произносит мужчина и подходит к ней практически вплотную. Садится на корточки и берёт её холодные ладони в свои руки. — Катя, нам нужно ехать на вечеринку к Анастасии Волочковой. — А я не хочу, — упрямо шепчет девушка, отворачиваясь от него. Как же она устала быть пешкой в чужой игре! — А куда Вы хотите? Проходят несколько долгих секунд. — В «Лиссабон», — наконец, выдыхает Катя и смотрит ему прямо в глаза. Что Вы на это скажите, Андрей Палыч?