Глава 17

— Андрей Палыч, — на пороге кабинета появляется Маша, — там какой-то парень Вас видеть желает. — А что ему нужно? — не отрываясь от бумаг, спрашивает мужчина. — Говорит, что по деловым и личным вопросам. А вот это уже любопытно. — Пусть проходит, — кивает он. Маша удаляется, и ему ничего не остаётся, кроме как тяжело вздохнуть. — Ну и чего ты такой кислый? Переживаешь, что твоя «ненаглядная» теперь будет обитать в отдельном кабинете, а не тут, под боком? — усмехается Рома. Цирк какой-то, ну ей Богу! — Не в том, Малиновский, дело, — глухо отзывается Андрей. — Я корю себя за то, что не додумался до этого раньше. Катя не заслужила полгода работать в этой проклятой каморке. — Ага, её сразу же надо было посадить на твоё место, — ехидничает друг. — Правильно, чего мелочиться? Компания и так в её руках. Андрей смотрит на него испепеляющим взглядом. — Очнись, олух! Ты хоть понимаешь, что мы натворили? Как виноваты перед ней? Господи, и почему ему достался такой толстокожий друг? Это же одно сплошное наказание, не иначе! Андрей судорожно потирает виски. Голова раскалывается, но ничего, это поправимо. Главное, что он хотя бы частично загладил вину перед Катей. Бывший кабинет Ветрова сейчас готовят к её переселению, и она сможет его занять уже через полчаса. Но… что же делать дальше? Как убедить её в искренности своих чувств? Вопросы, которые по-прежнему оставались без ответов. — Здравствуйте, — неожиданно дверь открывается, и в кабинет заходит худощавый юноша в очках. — Я Николай Зорькин, финансовый директор «Никамоды». — Добрый день, — осторожно начинает Андрей. — Что-то случилось? От волнения пересыхают губы. Это первый раз, когда он видит этого несчастного Зорькина вживую. Конечно, Катя о нём много рассказывала, о том, как он замечательно играет на бирже, приумножая капиталы фирмы, но до этого Николай в его сознании существовал лишь фигурально. Так, есть где-то и ладно. В конце концов, Андрей был полностью уверен, что компания в надёжных руках. И если бы не этот вечный страх, который вселял в него Малиновский… — Нет, что Вы! Дела «Никамоды» идут очень даже неплохо, — успокаивает его Коля и достаёт из портфеля какие-то документы. — Это полный отчёт о финансах и прибыли за этот месяц. Андрей внимательно изучает бумаги и, к своему восторгу, не находит там ни единой неточности. Всё расписано чуть ли не поминутно. Куда, зачем и сколько. — Замечательно, — с одобрением произносит он. — Тогда зачем же Вы к нам пожаловали? — Понимаете, — Коля нервно поправляет очки, — Катин папа, Валерий Сергеевич, задействован у нас в качестве бухгалтера. И с каждым днём становится всё тяжелее от него скрывать реальное положение дел. Ведь для него «Никамода» — это всего лишь Ваша вторая фирма. Но мы-то все прекрасно понимаем, какую роль она играет в существовании «Зималетто». И я хотел бы Вас попросить, чтобы Вы меня устроили работать здесь. Это облегчит мою задачу, и мне не придётся постоянно прятать документы подальше от глаз Валерия Сергеевича. Тем более, — он на миг замолкает, подбирая слова, — тут трудится женщина моей мечты. И… я хотел бы быть к ней намного ближе, чем просто сидеть в квартире Пушкарёвых. Андрей ощущает, как бешено колотится его сердце. — А как зовут «женщину Вашей мечты»? — с деланным спокойствием осведомляется он. — Настоящий мужчина не будет выставлять свои чувства напоказ, — изрекает Зорькин. — И с Вами, Андрей Палыч, я ими делиться не собираюсь. Вдох-выдох. Должно стать легче. — Ну хорошо, — после недолгой паузы говорит он. — Идите тогда в отдел кадров. Вас устроит, если Вы будете работать с Екатериной Валерьевной в одном кабинете? — Конечно, — улыбается Коля. — Спасибо Вам. И с этими словами он уходит. — Жданов, ты совсем обалдел что ли? Для чего ты этого ботаника к себе берёшь?! — накидывается на друга Рома, стоит только двери закрыться. — Ты разве не понимаешь, что теперь эти двое будут верёвки из тебя вить?! — Замолчи, Малиновский! — кричит Андрей. — Катя порядочный человек, и я ей полностью доверяю. — Ну-ну, — усмехается он. — Я посмотрю, как ты заговоришь, когда Пушкарёва с Зорькиным выкинут тебя из президентского кресла и всецело завладеют «Зималетто». Андрею отчаянно хочется его придушить, но вместо этого он с силой надавливает на карандаш, из-за чего тот трескается. Напоминание себе о том, что нужно держать эмоции в узде, не помогает. И кого же имел ввиду Зорькин в качестве «женщины своей мечты»?