Правду

      Давно Тарталья не ощущал себя… так.       Даже в Золотой Палате, когда он понял, что в экзувии нет Гнозиса, он не был настолько зол. Сейчас же внутри всё бурлило и клокотало, хотелось сделать два шага – их разделяло всего лишь два жалких шага, – вцепиться в лацканы выглаженного фрака и хорошенько встряхнуть. Так, чтобы разом выбить всю дурь из башки.       Как, просто как он мог так поступить? К Синьоре тот же вопрос, но с ней всё ясно: она и по рангу выше, и отношения с ней, мягко говоря, натянутые – падаль, – но вот он, о-о-он…       Чжунли спокойно обсуждал с Синьорой детали контракта. Вышколенный, наутюженный, со своими дурацкими стрелками и собранными в идиотский хвост волосами, он стоял и даже не смотрел на Тарталью, как будто вовсе не его руками провернул своё феерическое шоу! Как будто не проедал всё это время деньги Фатуи, нагло пользуясь оказанным доверием!       Тарталья ведь даже почти начал считать его другом. Ну, насколько это возможно для предвестника Фатуи на чужой земле. Более… простой и человечный «Чжунли» ему нравился намного больше. Конечно, если бы Тарталья немного повнимательнее присмотрелся, он бы, наверное, заметил, как сквозь вычурную разодетую оболочку проступает лживая натура древнего бога.       Контракты? Ха, да он же первый их предаёт и нарушает! Не он ли клялся-обещался защищать Гавань Лиюэ? А что же теперь? Трижды «ха»! Оставил своё детище на растерзание заклятому врагу и глазом не моргнул! Надменный, подлый, безнравственный…       – Сукин сын, – едва слышно процедил Тарталья, но «Чжунли» и Синьора тут же замолкли.       На несколько долгих секунд воцарилась тишина, а затем Тарталья встретился взглядом с яркими корляписовыми глазами. Стоило бы давным-давно догадаться своей рыжей головой, что ромбовидный светлый зрачок – далеко не человеческий признак, но куда ему, Тарталье! Его же всё и вся вокруг бесконечно стремятся надурить, в том числе и собственный мозг.       – Прошу прощения? – вежливо спрашивает Чжунли Моракс, приподнимая точёную бровь.       Здравомыслящая часть сознания мгновенно взмахнула блестящим транспарантом: «Остановись, придурочный, Гнозис всё ещё у него, он тебя одним взглядом может размазать». Но что с ним сделал Тарталья? Правильно, проигнорировал. Плевать, плевать, плевать! Плевать, потому что Тарталья терпеть не мог, когда его использовали.       Он столько глоток перегрыз, по стольким головам прошёлся, чтобы получить место одиннадцатого Предвестника, столько пережил боли и горя. Потерял часть себя. С таким трудом получил признание её Величества Царицы. И всё ради чего? Ради того, чтобы им попользовался другой надменный божок.       Тарталья повёл плечом: мокрая после ливня Осиала форма липла к спине и плечам, а волосы – ко лбу и щекам. Однако это лишь абсурдно придавало уверенности, ведь его стихия – Гидро. И даже в таком виде он ощущал себя на удивление комфортно для перепалки.       – Что слышал, – огрызнулся Тарталья, не мигая глядя в светлые глаза. – Ты просто манипулятор и скотина. Удивительно, как жители Лиюэ не смогли этого разглядеть за всё время.       На несколько секунд лицо Синьоры удивлённо вытянулось, но она достаточно быстро смогла взять себя в руки. Моракс же смотрел так, словно Тарталья для ничего вообще ничего из себя не представлял. Ровный корляписовый взгляд выводил из себя только больше, распалял, раззадоривал. Тарталья с упоением почувствовал, как загудел на поясе Глаз Бога, как заколол в кармане Глаз Порчи: они тоже готовы ринуться в битву и перегрызть очередную – божественную – глотку.       Моракс мельком бросил взгляд на пояс Тартальи, а затем вновь заглянул в глаза.       – Ты всё сказал?       Что?       Он пошутил?       – Ну что ты, – Тарталья не сдержал смешка, – я только начал. Мой тебе совет на будущее: не скрывай свою скотскую натуру, а сразу заявляй о ней. Тогда с тобой будет в разы интереснее общаться.       О, Тарталья бы разговаривал с ним совсем иначе, знай он, что этот простак из Ритуального Бюро – Моракс. Если бы он – дурак! – только сумел это вовремя разглядеть. Так ведь всегда: прятать надо на виду. Вот Моракс и спрятал. Великолепный режиссёр, который стал ещё и одним из главных действующих лиц!       – Чайльд, остынь, а то я тебя остужу, – холодно бросила Синьора. Ей Тарталья тоже очень много чего хотел сказать, но это может немного подождать. У них ещё есть дела, да и в Заполярном дворце они на отчёте встретятся.       – Нет нужды, Синьора, – Моракс повёл плечом, прикрыв глаза. – Пусть выговорится.       Конечно, Моракс наверняка прекрасно понимал, что Тарталья не ринется на него боем, как бы ему ни хотелось. А ему очень хотелось. Но против носителя Гнозиса он всё ещё жалкая мошка. Вот только скоро он его отдаст, и тогда…       – Что же будет, если я выйду и расскажу твоим драгоценным жителям Гавани, что их божок – жалкий лицемер, поправший свои же устои? Чей город почти разрушила твоя авантюра? Что они скажут? А Адепты? Которым пришлось повылезать из своих берлог ради того, чтобы их затолкали обратно? Или, может, Итер, который чуть не помер?       Тарталья практически захлёбывался собственным недовольством. Он старался дышать глубоко и размеренно, но понимал – это не особо-то помогает, ведь Глаз Бога и Глаз Порчи так сладко призывали ими воспользоваться.       – Иди, – пожал плечами Моракс, и Тарталью как водой облили: он, не ожидавший такого ответа, тупо захлопал глазами, из последних сил сдерживаясь, чтобы не подойти и не вмазать.       Как он вообще может его настолько ни во что не ставить?       – Я с интересом посмотрю, как люди тебя послушают, – Моракс чуть склонил голову к плечу. Да он ведь сам напрашивался на то, чтобы водный клинок прошил его глаз! – Ты можешь быть какого угодно мнения обо мне, даже… такого надуманного, но в этот раз факты играют против тебя. Успокойся и просто порадуйся, что твои действия не вызвали куда большую разруху, чем могли бы.       Спокойный, ровный и просто чертовски безразличный голос только больше распалял. Тарталья сцепил зубы и сжал кулаки – убей, прирежь, полосни по горлу, – как можно чётче формулируя следующую мысль, но вдруг Синьора практически презрительно хмыкнула:       – Я всё ещё не понимаю, чем ты недоволен, – она на долю секунды закатила глаза и усмехнулась. – Лишь благодаря совместным действиям предвестников мы сумели заключить и привести в действие этот контракт. Ты должен гордиться, что был его частью, Чайльд.       – Ты называешь это «совместными действиями предвестников»? – в голос рассмеялся Тарталья. – Совместные действия вообще-то предполагают хотя бы минимальное общение!       Его бесконечно бесило, что им воспользовались все, но, видимо, ничего не попишешь. Тарталья закусил изнутри губу, прожигая ненавидящим взглядом практически безучастные корляписовые глаза. Какой же скот, какой же скот…       – Не принимай близко к сердцу, Чайльд, – вновь раскатисто посмеялась Синьора. Она смеётся над ним. Она, коллега, пусть и трижды ненавистная! – Кроме того, ты сразу перешёл к делу и погрузил целый регион в хаос. Тебе такое должно быть по нраву, да?       По нраву разрушать, по нраву сеять хаос, по нраву быть мальчиком на побегушках. Так, наверное, да?       Чёрта с два.       Но Тарталья переждёт. Он должен. Обязан.       Жгуче-колючая волна злобы сменилась негодованием: сейчас Тарталья не готов преподать Мораксу урок. Сейчас он мог лишь пожирать его взглядом, да плеваться ядом – увы. Он должен стать сильнее, быстрее, лучше. Только тогда он сможет на деле, в честном бою доказать, что Моракс не прав.       – Я надеюсь, жизнь столкнёт тебя с тем, кто разглядит в тебе твою сволочную натуру, – прищурился Тарталья. Он вкладывал в едкости неконтролируемую злобу, потому что точно знал: если он не спустит её сейчас, он точно поколотит кого-нибудь на улице. – Но, если что, помни, что я всегда могу прийти помочь людям открыть глаза.       – Что ж, буду знать, – равнодушно припечатал Моракс и повернул голову к двери, которая лишь через несколько секунд открылась.       – Похоже, твои друзья прибыли, – хмыкнула Синьора, едва на пороге показался Итер.       Тарталья старательно принялся заталкивать свою злобу куда подальше. Перед Итером стоило вести себя спокойнее. Потому что в нём он всё-таки ещё видел друга. Более искреннего, чем Моракс. Глаз Порчи протестующе заколол – дай, дай, дай, дай сразиться, – но Тарталья хмыкнул и натянул приветственную улыбку: предвестничество пошло на пользу, хоть как-то контролировать злобу научился.       – Да это же Итер! Это наша первая встреча после неудавшегося уничтожения Лиюэ. Это немного... странно, не находишь? – улыбка превратилась в оскал, и Тарталья зачесал со лба мокрую чёлку, приветственно улыбаясь Итеру и его спутнице.       Он обязательно разберётся со всеми божками, зажравшимися в своём самомнении. Обязательно.       Только сначала станет сильнее.       Намного, намного сильнее.