Пролог

      Боль. Это было первое, что она почувствовала. Пульсировала болью голова, болтающаяся в каком-то неправильном положении при каждом шаге, впивалось в живот чье-то плечо, через которое она была перекинута, ныло все тело, будто до этого ее долго и старательно били, пинали, пытали. Вот только что было до этого? И до чего — до этого? Девушка со стоном разлепила веки, и тот, кто тащил ее, удивленно хмыкнул и бросил свою ношу прямо на твердый и очень холодный бетонный пол.       — … живая, — недоверчиво протянул он, склонившись и наблюдая за бесплодными попытками девушки найти опору и приподняться. Увы, руки были еще совсем слабы. Она чуть привстала на локтях и замерла, услышав позади шорох. Клацнули когти по бетону, и кто-то большой шумно втянул воздух. Пахнуло звериным духом.       — Пшел, — рявкнул тот, что принес ее, и без особого труда отпихнул нечто, кажется, сочетающее в себе рога, гриву и когти. Слишком быстро, слишком темно и слишком больно сфокусировать взгляд. — Ты тоже, у вас там есть.       И будто в подтверждение его слов где-то там, в темноте, возобновилось чавканье. Хр-руст. С таким звуком, наверное, разгрызаются кости. По спине пробежали мурашки. Он собирался скормить ее этим странным существам?       Тело дрожало и шаталось. Изнутри рвалось нечто инородное, одновременно крохотное, почти неощутимое, и вместе с тем огромное, будто в маленькое тело упихали шторм, ураган, землетрясение.       Девушка запрокинула голову, силясь разглядеть в темноте того, кто принес ее. Он выглядел в не меньшей степени странным, чем его окружение: что-то лохматое, полуголое, судя по голосу и ширине плеч — мужского пола.       — Значит, идем обратно, — констатировал он себе под нос, и весьма грубо закинул ее на прежнее место.       По мере возвращения сознания боль, кажется, отступала. Теперь девушка смогла различить мелькающие перед глазами ноги в гетрах и то, что ее несут по темному коридору и что слева течет вода. Первой ассоциацией была канализация, но тут пахло не отходами жизнедеятельности, нет. Скорее, затхлостью и… кровью. Только сейчас мозг идентифицировал этот металлически-органический запах, не дававший покоя. Верно, ведь там, позади какие-то монстры доедали ее менее удачливого предшественника или даже нескольких.       Перед несфокусированным зрением плыли щербинки и мусор на бетоне. Спустя несколько минут мрачных раздумий и пару поворотов тесный коридор со стенами, покрытыми грибком и конденсатом, вдруг раздался, и ослепительный свет резанул по глазам.       — Отец, эта шевелится, — человек, что ее нес, дернул рукой, которой поддерживал девушку на своем плече. Его голос прокатился эхом по огромному помещению. В коридор, из которого они только что зашли, падала гротескная тень. Через секунду они уже двинулись дальше, вдоль стены, и девушка судорожно вздохнула, когда в поле зрения попал огромный преобразовательный круг посреди зала. В каждой из пяти вершин круга связанные сидели несколько людей. Мертвые.       Впереди открылась дверь в следующее помещение, послышался короткий приказ «убери!», лязг и грохот.       — А ты, Энви, давай сюда.       Названный Энви пересек комнату, отпихнув что-то тяжелое ногой с дороги. Девушка видела мельком, но картина в деталях врезалась в мозг: тело молодого парня, глаза закатились, из носа и ушей почти черная кровь тонкими потеками. Его грубо спихнули с кушетки, на которую мгновением позже швырнули ее.       Внутренности скрутило в холодный ком. Она попыталась было рвануться прочь, но ее быстро припечатали головой о кушетку, отбив всякое желание сопротивляться.       — Полегче, — раздался со стороны спокойный, будто лишенный эмоций голос того, кого Энви ранее назвал Отцом. — Возможно, тебе с ней еще работать.       Энви недовольно фыркнул. К кушетке подошел бородатый мужчина в белой тоге. Он мягко взял ее руку, рассматривая, но не успела девушка расслабиться, как он взял со стола скальпель и уверенным движением рассек кожу на ладони. Девушка вскрикнула, прижимая к себе руку, но боль вдруг прошла. Она отняла руку от груди и с изумлением уставилась на чистую кожу без каких-либо следов и шрамов.       — Занятно, — пробурчал мужчина себе под нос. — Значит, с мертвым телом тоже получается. Зафиксируй, — махнул он рукой куда-то позади себя.       Оттуда подошел еще один человек, тут же принявшийся цеплять на девушку какие-то присоски и датчики. Из-за слепящего света было трудно различить его лицо, на котором блестели очки и золотой зуб в широкой, бессмысленной улыбке.       — Так я свободен? — скучающим тоном протянул Энви.       — Вынеси остальное, затем надо будет провести ей инструктаж, я думаю, — сказал бородатый, и обратился к девушке фальшиво ласковым тоном: — Не бойся, здесь тебе ничего не угрожает. Ишвариты, — продолжал он уже скорее для себя, чем для нее, — сильный, гордый народ. Имя твое было… так, посмотрим, — зашуршала бумага. — Амрит. Что ж. Добро пожаловать, Амрит, я позволю тебе сохранить твое прошлое имя. Приветствуй своего Отца и Создателя!