Часть 5

(Emigrate — Let Me Break)

      Энви поставил поднос с едой на стол, и девчонка проводила его глазами с выражением замешательства на лице. Сейчас Амрит боялась, ее легко было читать, но вот беда, Энви нельзя было тратить ресурсы ее камня почем зря. Сколько раз ее убил образец №39? Или это был 37? Да неважно. Отец оторвет ему башку, если узнает, и плевать он хотел, что Энви там был вообще ни при чем. И сам Энви не мог не применять силу. Стоило ему хоть чуть-чуть смягчиться, как Амрит тут же снова принималась за старое. Нужно было срочно найти другой рычаг давления, и, возможно, кое-какие детали того случая со спятившей железкой могли бы ему в этом помочь. Или ему это только показалось?       — Живее, я не собираюсь весь день тут торчать, — беззлобно предупредил он.       — Да, я сейчас, просто… — начала Амрит, неловко поднимаясь с кровати, придерживая руками юбку за пояс, — моя одежда…, — она показала ему сломанную молнию. — Это в тот раз, когда, ну… этот урод... У меня больше нет ничего.       Энви окинул ее внимательным взглядом. Выглядела она действительно так, будто как минимум скиталась по лесу несколько месяцев. Заколку он отнял у нее еще в первые дни, когда она пыталась вскрыть ей замок, и теперь слегка спутанные пепельные волосы рассыпались по плечам. Один из рукавов блузки болтался на нитках. Многострадальная юбка в многочисленных потертостях. Еще бы — сколько бросков хрупкого тела о пол и стены она пережила? Однако грязной одежда не выглядела. Энви припомнил тот раз, когда он застал Амрит после стирки — в тот раз она ела, завернувшись в одеяло.       — И что ты хочешь от меня?       Тишина затянулась на несколько секунд, но потом Амрит совладала с собой.       — Может быть, ты мог бы снова сводить меня на склад, чтобы я взяла что-то другое, — выпалила она. Забавно было наблюдать за тем, как она собирает в кулак всю свою смелость, чтобы взглянуть ему в глаза и попросить: — Или ты мог бы просто принести мне что-нибудь оттуда.       Энви двинулся к ней неторопливо, упиваясь тем, как паника начинает плескаться в красных ишварских глазах при каждом его шаге.       — То есть, — многозначительно начал он, — ты ни во что не ставишь мой авторитет, постоянно лезешь на рожон и всячески пытаешься подставить меня, — он нарочно медленно перечислял ее преступления, как судья перед приговором, — а я должен бросаться исполнять твои прихоти по первому зову?       — Нет, — Амрит обреченно помотала головой, — не должен. Это просто… просьба. Энви остановился рядом.       — Отказываюсь, — бросил он. — Это будет… — он взял ее за запястья и, не смотря на сопротивление, легко развел руки в стороны. Юбка с тихим шелестом соскользнула на пол. Тонкая сорочка едва скрывала бедра. Амрит отчаянно покраснела, пытаясь вырвать руки, но Энви даже не прикладывал усилия, удерживая тонкие запястья. — … это будет моя гарантия. Вижу, тебе очень не хочется распрощаться и с этими лохмотьями. — Он наконец отпустил ее руку, чтобы потрепать за почти оторвавшийся рукав блузки. — Так что будешь впредь думать, прежде чем совершать глупости.       Вырвав вторую руку, Амрит натянула юбку и все также, придерживая, поспешила за стол, а Энви расположился на кровати, искоса за ней наблюдая. Вилка в трясущейся руке жалобно звякала о тарелку. Девушка отчаянно жмурилась, пытаясь удержать слезы унижения.       Определенно. То, что люди именовали девичьей честью, стыд обнаженного тела перед мужчинами — все эти глупости имели важное значение для нее. Энви не сразу догадался, что, впрочем, неудивительно. Единственной из представительниц женского пола, с кем он общался долгие годы, была Ласт — воплощение практически противоположных идеалов.       Он задержал взгляд на открытых щиколотках, невольно додумывая остальное, увиденное только что. Тонкие, светлые в полумраке ноги с острыми коленками никак не шли из головы. Всю ее фигуру в целом, пожалуй, можно было назвать хрупкой и нежной, но Энви судил в первую очередь с позиций силы, а не эстетичности, поэтому он скорее охарактеризовал бы Амрит как слабую. Бесполезную. «В чем только душа держится?» — так говорили про таких как она люди. Энви и правда удивлялся, как такое хилое тело может сдерживать мощь философского камня. Он следил за нервными движениями рук, а она бросала на него злые взгляды, но вступать в перепалку не решалась.       Напряженную тишину нарушил скрип открывающейся двери.       — Какая у вас тут идиллия, — Ласт усмехнулась, окидывая взглядом крошечное помещение.       — Как ты… А, — перебил сам себя Энви, заметив выглядывающего из-за спины подруги ее вечно голодного спутника с острым нюхом. — Ясно.       — Позволишь оторвать тебя, дорогой братец? Говорят, у нас гости в Пятой лаборатории. С ленивым вздохом Энви поднялся и молча вышел, чтобы присоединиться к ней.       Амрит проводила их тяжелым взглядом. От того, чтобы запустить чем-нибудь в закрывшуюся дверь, Амрит остановило только отсутствие под рукой подходящего предмета. Осколки тарелки и остатки еды ей самой же потом и пришлось бы убирать. Да что вообще не так с этим придурком? Уверенности, что с ним возможно в принципе вести диалог, у нее поубавилось. Хотя Ласт это каким-то образом удавалось. Амрит оставалось лишь позавидовать ее терпеливости и...       Она приложила руки ко рту, округлив глаза. Откровение прострелило ее, заставив истерично рассмеяться. Энви. Зависть. Как бы он ни запугивал ее, она не ломается, и это ранит его деликатные чувства. Поэтому он так нервно реагирует на ее дерзость. Он ведь был даже снисходителен к Амрит, пока она была той, кому не позавидуешь — буквально ни в чем. Жалкой, запуганной, слабой. Пока она ловила каждое его слово, зависела от него. Но стоило чуть-чуть показать характер, и она стала для Энви врагом номер один.       Только вот во второй раз ей трюк с показной слабостью уже не провернуть. Даже Энви не настолько идиот, чтобы поверить в ее внезапную покорность после всего, что она наговорила и сделала. Впрочем, можно ведь начать с правды. Несмотря на взаимную неприязнь, Амрит и правда осточертело лаяться с ним. Ей и правда тяжело. Она и правда… готова сдаться временами.       — Вечно на тебя скидывают всякую рутину, — посочувствовала Ласт, когда они шли к одному из выходов. — Не представляю, зачем она могла понадобиться Отцу, тем более после своей глупой выходки.       — Он говорил что-то про сырье для будущих экспериментов, — Энви почесал подбородок, вспоминая, что успел подслушать. — Все про какого-то Хоэнхайма вспоминает, преобразованного по схожему принципу. Тот хотя бы алхимиком был. Но все равно человек. Получился бы хорошо — был бы одним из нас.       Ласт не стала прерывать его размышления, будто задумавшись о чем-то. Возможно, о том, кто получился в общем-то неплохо, а слушаться не стал. О нем в убежище предпочитали тактично не вспоминать.       — Или ему просто понравилось играться с человеческим материалом после Расса. Но я все равно не понимаю, почему он так зациклился на людях? — Энви брезгливо скривился. — Зачем тратить на них столько времени, если продукт заведомо бракованный?       — Думаю, Расс бы обиделся, поставь ты его в один ряд с этим ходячим недоразумением, — улыбнулась Ласт.       — Не обидится, если не узнает, — Энви многозначительно покосился на нее. — Мальчишка. Но он хотя бы заслужил право голоса здесь в отличие от этой…       Энви украдкой посмотрел на Ласт, невольно сравнивая ее с Амрит. Ласт была красивая. Ярко, жгуче, вызывающе красивая. Высокая, фигуристая и черноволосая.       К счастью, Энви не замечал за собой влечения к Ласт. Ему было приятно ее общество, но и без него он не тосковал. Для него это все было отдельно. Ласт была соратницей, напарницей. Он слишком уважал ее, чтобы ставить в один ряд с девахами, с которыми иногда спал. Те были просто вещами, способом утолить странную, время от времени возникающую потребность.       И Амрит с ее еще не оформившимся подростковым телом, будучи полной противоположностью Ласт, тоже могла бы стать одной из них. Он пару раз подумывал об этом, но не всерьез. В конце концов, вряд ли Отец обрадовался бы, узнай он о чем-то подобном. А от него в этих стенах не скроешь ничего.

***

      Блузка уже совсем никуда не годилась. Порвав ее остатки на лоскуты, Амрит сплела пояс и подвязала им юбку. Теперь сверху на ней осталась лишь сорочка с широкими лямками, открывавшая ключицы, острые плечи и тонкие руки. При взгляде на нее Энви охватывало легкое чувство брезгливости от того, на что ей приходилось идти, чтобы сохранять хотя бы подобие пристойного вида. Он видел, как ломались в такой ситуации люди, как безумие захватывало их, медленно, исподтишка, начинаясь с грязной одежды и спутанных волос. Проходило время — и они уже переставали напоминать людей, ведя себя как дикие животные. Амрит продолжала держаться, не позволяя себе опуститься. Что бы он ни предпринял — она находила выход и встречала его гордым взглядом, как бы говорящим: «Посмотри, тебе не сломить меня».       Впрочем, Амрит вела себя довольно тихо с того раза, когда к ним заглядывала Ласт, а Энви было не до нее после происшествия в Пятой лаборатории. Его посылали в город бесчисленное количество раз и требовали докладов почти каждый день: что им стало известно? Кто ещё присоединился к заговору? И он мотался туда-сюда, подслушивал, шпионил, в свободное время иногда заглядывая в ее каморку, впрочем, не чаще необходимого. Нужды проверять, на месте ли она, больше не было.       Амрит будто бы и в самом деле вознамерилась сдержать свое глупое обещание не бесить его, или ее неиссякаемый источник способов побега наконец иссяк. По крайней мере, больше никаких сюрпризов не было. Ни нападений из засады, ни дерзких перепалок, лишь смиренно опущенный взгляд и полная покорность судьбе. Амрит встречала его скучающим видом, послушно съедала свою еду, иногда они даже лениво перебрасывались парой слов. Впору было заподозрить очередную уловку.       Сначала Энви по инерции пытался было запугивать ее, но это в общем-то не имело смысла. Амрит на все реагировала вяло. И Энви вдруг понял, что… разочарован. Пропало что-то важное, что же это было? Словно азартное предвкушение перед каждой встречей. Своей несгибаемостью Амрит бесила Энви до красной пелены перед глазами — несомненно. Но и подкупала. А теперь она стала скучной, безликой тенью, будто и в самом деле устала и сдалась.       Кто же знал, что впереди ждут еще сюрпризы?