Не мужик!

Перед запланированным визитом в центр планирования семьи и репродукции Алла заметно нервничала. Думала, как отреагирует Фил, впервые увидев своего ребенка на экране монитора, что скажет. Мысли и страхи терзали ее, не давая спокойно спать. Пугачева переворачивалась с бока на бок, пытаясь поудобнее устроиться - она привыкла засыпать, лежа на животе, а в нынешнем положении это было невозможно. Проснувшись от ее шороха, Филипп сперва испугался, подумав, что что-то случилось. Его охватила тревога, едва он вспомнил о том, что периодически сахар у Аллы по ночам в крови падает, и рефлекторно протянул ей подготовленную заранее бутылочку с апельсиновым соком, что стояла на тумбочке. - Филь, не надо, я не поэтому, - вздохнула прима, отодвигая протянутый напиток, - я из-за предстоящего обследования нервничаю. - Не надо нервничать, маленькая моя, - он уложил ее на свою грудь и ласково поцеловал в макушку, - все будет хорошо. - его сильные мужские руки обнимали ее, она вдруг почувствовала себя словно в безопасности. От него исходила такая мужественность, что вполне понятная тревога Пугачевой внезапно сменилась другим чувством. Положив ладонь на его массивную грудь, незаметно наблюдая, как он ровно дышит, Алла уловила своим обостренным чутьем его запах. Его естественные феромоны привлекали, возбуждали ее, действуя словно афродизиак, а недвусмысленные успокаивающие ласки возымели в ее сознании сексуальный подтекст. Воздержание, беременность - все сыграло ключевую роль. Она легла на него и принялась жадно целовать, зарываясь ногтями в его волосы, - Аллусь, ты чего? - почувствовав, что она заметно возбудилась, фактически на пустом месте, Филипп немного удивился. - Филь... - Алла дышала глубоко и хрипло, удобно располагаясь на нем, сдернув одеяло, - Я тебя очень сильно хочу, - рука потянулась к его боксерам, прощупывая сквозь эластичную ткань приличный - даже в обычном состоянии - в размерах пенис, - Хочу, чтобы ты меня взял. Трахал так, чтобы я визжала. - У-у-у, - протянул Филипп, все-таки немного возбудившись от ее фантазий, - а вот и оборотная сторона беременности, - улыбнулся он, - я слышал, что под воздействием каких-то гормонов повышается либидо у женщин, но чтобы до такой степени... Пугачева взяла его руку и прислонила к своей груди, словно заставив сжать ее. Она спала в сорочке, и Фил помог женщине избавиться от нее, а затем, присев, припал губами к соску, кончиком языка играясь с ним так, что он мгновенно затвердел. - М-м-м! - прикусив губу и прикрыв глаза, простонала Пугачева. Ей очень нравилось то, что он делает, и она притянула его голову, чтобы он ласкал ее, как можно дольше. Филипп чувствовал ее глубокое горячее дыхание, грудь поднималась словно в такт его ласкам. Реакция мужчины на происходящее проявилась мгновенно. Сидя на нем, Алла почувствовала, как ей в промежность упирается вставший член, и хищно облизнула губы, предвкушая сильное наслаждение, которое он ей подарит. - Аллочка... - прекратив свои ласки, обнял ее Филипп, - не могу. Страшно мне. - он остановился, вспомнив, что их занятие может быть опасным для ребенка. - Филя, я умоляю, - почти в отчаянии простонала Алла, - больше не могу терпеть. Я хочу твоей любви! - Я правда боюсь. А вдруг навредим? Нафиг надо, - все еще восстанавливая сбитое дыхание, ответил он. В ответ Пугачева прорычала от досады, больно впившись ногтями в его лопатки. Страсть, накопившаяся в ней, буквально терзала, мучила ее, и он, казалось, лишил ее возможности испытать удовольствие, в котором она так нуждалась. В гневе Алла ляпнула то, что не сказала бы никогда в жизни: - Ты не мужик! - и слезла с него, небрежно оттолкнув. Затем, словно осознав, что она сказала, кому и главное - зачем, ужаснулась собственному поступку. Филиппа больно задел ее выплеск. Он понимал, что это эмоции, понимал, что она ляпнула в гневе, не подумав. Но эта фраза, засевшая в голове, словно пульсировала, заставляя его краснеть от глубокой обиды, которую Фил сдерживал из последних сил, стараясь не подавать виду. Несколько секунд молчания показались Алле вечностью. Осознавая, что сказала жестокую глупость, которую не всякий мужчина простит в постели, едва слышно заплакала, одеялом скрывая эмоции. - Алл... - наконец, произнес Филипп, тщательно подбирая слова, чуть прокашлявшись, сбавляя внезапную сухость в горле, - прости меня... - это все, что он смог вымолвить, прикусив губу. - Филя! - Алла присела, бросившись ему в объятия, - прости меня, прости! Я не то хотела сказать, - она зацеловывала его лицо, словно сумасшедшая, лишь бы он простил и главное - забыл сказанное ею. Слезы текли по ее щекам, дыхание сбилось, плач перерос бы в истерику, если бы Филипп не остановил его глубоким, продолжительным, но влажным поцелуем, в пробудившейся страсти опустившись на шею, прикусывая нежную кожу, отчего Алла тихо простонала, вновь почувствовав нарастающее возбуждение. - Люблю тебя, засранка моя, - нежно произнес Фил, - Хорошо, - вдруг сказал он, - я сделаю иначе, - хитро улыбнулся, укладывая женщину на спину. Алла искренне обрадовалась, когда поняла, что Филипп не обиделся. Долго, мучительно ласково ее целовал, до такой степени раздразнив, что каждое его прикосновение, каждое движение обострялось в стократ. Поцелуи - неторопливые и нежные - влажной тропинкой спускались с губ на ее шею, зубы коснулись мочки, оттягивая ее в легком трепетном укусе. Горячее дыхание ощущалось на ключице, блудливые руки осторожно мяли налившиеся, слишком чувствительные, груди. Алла прогибалась дугой от такой ласки, от этой любви в самом нежном ее проявлении. Внизу живота стало влажно, простынь под ней намокла, и промежность запульсировала от слишком сильного возбуждения. Клитор, казалось, буквально встал, налившись кровью до такой степени, что ощущался твердой горошиной его теплыми пальцами через ткань насквозь промокших трусиков, и он, не торопясь, массировал его сквозь слипы - мешающееся, как ей казалось изначально, нижнее белье создавало дополнительное трение, усиливая удовольствие в несколько раз от поверхностных движений его умелых пальцев. В кратких перерывах между жадными поцелуями, Алла стонала все чаще, глубже. Чувствуя, как его губы обхватывают влажной теплой лаской ее сосок, не сдержалась и сжала рукой сбившееся одеяло, громко простонав. Филипп прекрасно знал, что делает - не позволив себе войти в нее, как того хотела его плоть, он умело доставлял ей наслаждение альтернативным безопасным способом. Трепетно прикусывая вспотевшую кожу шеи, наблюдал, как она закатывает глаза, а тело начинает дрожать. Пальцы, все еще стимулируя клитор, постепенно ускоряются, и Алла достигает пика, как можно плотнее прижав его руку к своей промежности, сжимая ее ногами, дергаясь в сладких конвульсиях. Напрочь вспотевшая, она глубоко дышит, от долгожданной разрядки звенит в ушах, на лице пьяная счастливая улыбка... - Ты самый лучший... Нежнейший из мужчин... - шепчет женщина, глубоко целуя в благодарность за подаренное удовольствие, - Я не знала, что так можно... - А главное, без вреда для ребенка, - улыбнулся Филипп, ласково гладя ее живот. - А как же ты? - ей тоже захотелось сделать ему приятное, и она искренне переживала, что он не смог получить того же удовольствия, что и она. Но Алла ошибалась... - Ты мне поверишь, если я скажу тебе, что тоже кончил? - улыбнувшись, спросил Филипп. Алла нахмурилась, не веря в услышанное. И тогда он слегка приспустил боксеры, в складках которых Алла увидела капли белого эякулята, - Ты так стонешь, так отзываешься на мои ласки... - прошептал Филипп, нависнув над ней, - Я испытал оргазм от твоих звуков, от того, что тебе хорошо со мной. - Офигеть... - прошептала прима, - Я и не знала, что так бывает. - Это потому, что я люблю тебя. И очень люблю его, - нежно поцеловал он ее живот, и Алла улыбалась, наблюдая за его лаской. - Мы тоже тебя любим, - улыбнулась сквозь накатившие от счастья слезы, ответила Пугачева, - очень-очень. Филипп ответил ей легкой улыбкой и долгим, полным любви, поцелуем. Нежно поцеловавшись, они улеглись, обнимая друг друга. Это то самое счастье, о котором Алла мечтала - тихое, глубокое. С очевидным продолжением в виде ребенка. И от мысли, что по дому скоро будет бегать маленькая история их любви, женщина прикусила губу, мысленно просив Всевышнего позволить ее счастью сбыться. Заботясь о ней, Киркоров подал ей бутылку с соком, которая Алла тут же выпила, восстанавливая запасы сахара в крови после физической нагрузки, а затем, обняв бывшую жену, мгновенно провалился в сон.