Шоу.

Филипп заперся в кабинете, размышляя над новым шоу - придумал обложку, название. И сейчас корпел над возможными костюмами, рисуя легкими штрихами наброски. Он понимал, что дети спят, и лишний шум может их разбудить, но а когда еще было сочинять, как не ночью, ведь днем он работал, а приезжал поздно вечером. Усевшись в кабинете за синтезатор, певец воткнул наушники (это была основная причина, почему Фил отдавал предпочтение именно этому инструменту, а не белому роялю в гостиной - можно было сочинять относительно тихо) и пальцами перебирал клавиши, сочиняя музыку. Филипп взялся за продюсирование Дмитрия Колдуна, решил попробовать написать мелодию для его выступления, но в голову ничего не шло. Только какие-то обрывки строк, фраз, витающих в голове, которые прекрасно ложились на другую свежесочиненную нежную музыку. Несмотря на то, что звук воспроизводился через наушники, его перемещения пальцами по клавишам все равно так или иначе были слышны как глухое, хотя и негромкое, постукивание. Киркоров что-то записывал в блокнот, довольно улыбаясь - его словно посетила муза, он словил воодушевление и, как серфингист, лавировал на волне неиссякаемого вдохновения. Хотел записать один хит, а получился совсем другой. Нежный, трогательный, душевный. Достав из кармана мобильный телефон, захотел позвонить Алле - не терпелось услышать ее мнение - но вспомнил, что время позднее, а потому пришлось ждать ее возвращения. Но Филиппу не терпелось, словно шило в одном месте свербило, ему непременно хотелось услышать еще чье-то мнение, поделиться своим шедевром. Спустившись в гостиную, увидел забавную картину: две пьяные в хламину женщины, облокачиваясь друг на друга, сидя за столом, шепотом, чтобы не разбудить детей ненароком, пели русские народные песни, а затем, чокнувшись рюмочками с янтарным напитком - то ли виски, то ли коньяком - закусывали долькой лимончика. Филипп ухмыльнулся, наблюдая за этими двумя: - Да все они - мужики - сволочи! - утверждала Людмила, - И всем им одной мало! И жена им нужна, и не жена! - Да ну!.. - махнула рукой Наталия Павловна, - Давай, знаешь, за что... - на миг она задумалась, стараясь как можно конкретнее сформулировать мысль, - за детей! Они самое важное в жизни! Подруги выпили еще по стопочке, все также закусывая, и Люся затронула всю ту же тему: - Как ты на него повелась? Он же... - Да козел он! Пусть идет к своей козлухе! - завершила ее мысль Рукосуева, очевидно, говоря о бывшем муже, - Как он мог!.. На меня!.. Грабли свои поднять!.. Да у меня в жизни такого не было!.. - Ой, - глубоко вздохнула Дороднова, опираясь о локоть, - не отдай меня, мать! - Девочки! - не выдержав, Киркоров подошел к ним, - Вы как - всех мужиков уже ненавидите или еще нет? - ухмыльнулся он. - А что? - чуть икнув, уточнила Люся, - Филипп, мы же не тебя ос.. - запнулась она, пытаясь выговорить нужное слово, - оскорбляем! - Я новую песню написал. Музыку, стихи. Хотите послушать? - Если она о любви, - вытянула руки Наталия Павловна, запротестовав, - сразу нет! А она о любви? - О главном, Наталия Павловна, - улыбнулся в ответ Киркоров. - Ну тогда пошли! Послушаем! - Дороднова, со скрипом отодвинув стул, встала со своего места и принялась тащить свою подругу за руку, вытаскивая ее из за стола, - Я же Филиппа знаю с кудрявых времен, - небрежно потрепала она его по голове, - когда он только-только начал виться вокруг Аллочки! Кучерявый, до жути тщеславный мальчишка! Но какой талант! - восхищенно произнесла Людмила, прислонив руку к груди, - Пойдем, послушаем! Филипп херни не напишет! - Да иду я! - Рукосуева, поддавшись натиску подруги, тоже поднялась, но затем о чем-то словно вспомнила и остановилась, - Не, ребят, вы чё! Дети спят! Ну какое пианино, ё-мае! Филипп, ты же трезвый, ты должен понимать! - Я вам наушники надену! Будете слушать по очереди, как я играю мелодию, дети ничего не услышат! - Не-не, ну что это за ёб твою мать? Нет, давай завтра! А сейчас мы с Людмилой Калыванной пойдем покурим! - Иванна я! - поправила ее Люся. - Ну извини, дорогая, - мгновенно исправилась Рукосуева, ласково чмокнув ту в висок, а затем обратилась к Филу, который стоял будто в шоке, - Ты куришь? - Нет... - Филипп, казалось, был удивлен тем, что его не захотели слушать, но вида не подал - в конце концов Алле даже будет приятно узнать, что она первая, кто услышит его новую песню. - Тогда ты нам не интересен! Все! Чао-какао! - А я тоже не курю... - вдруг вспомнила Дороднова. - Исправим! - уверенно ответила Наталия Павловна, утащив за собой подругу к выходу на террасу. Киркоров не стал спорить - погасил на кухне свет, поднялся на второй этаж с свою спальню и, достав мобильник, набрал длинное, но трогательное сообщение жене: "Аллусенька, солнышко мое! Экспромтом написал новую песню - ты меня вдохновила. Когда приедешь, сразу тебе спою, надеюсь, тебе понравится. Котенок мой, я очень по тебе скучаю. Не волнуйся, с детками все хорошо. Очень тебя люблю и жду. Целую тебя нежно-нежно. Ты, когда будешь засыпать, закрой глазки, и я тебе приснюсь. Доброй ночи, любовь моя единственная." Спустя две минуты пришел ответ: "Филиппчик, солнышко ты мое! Я уже почти сплю, потому вкратце - люблю и горячо целую. Скоро приеду. Ты тоже ложись спать, я тебя обязательно приснюсь. Аллуся".