"Шаман". Глава 17: Выхода нет

Я стоял возле стационарного телефона и дрожащими пальцами набирал номер. Я потратил слишком много времени и сил, чтобы наш разговор остался в тайне. Чтобы меня вообще пустили сделать этот хренов звонок в стеклянной комнате. Раздался гудок. А затем, она взяла трубку. — Я слышала, у тебя есть вопросы. — еë голос даже через трубку казался холодным и безучастным. — Какого хрена тут происходит? Почему мы ищем Лоиса, когда у тебя есть свой человек в Совете? — Потому что я так сказала. — И отправила новичков на заказ, который и профи не факт, что выполнят? За деньги, на которые и оружия хорошего не купишь? — Ты забываешься, Шаман. Вам напомнить сумму вашего долга мне? Напомнить твою клятву верности, что ты дал? — А мне напоминить, что заказчик должен хотя бы предоставить условия для выполнения работы, в которой он заинтересован? С твоими связями мы могли пронести на станцию все, что нам было нужно. Но ты этого не сделала. И мы достали бы тебе твоего человека, не задавая вопросов. — Я не трачу ресурсы на то, в результативности чего не уверена. Тем более, что так было нужно. — Ну вот теперь это я не уверен в тебе, Мамочка. Я знаю, что вы с Риком задумали. Ограбление века, да? Украсть миллиарды у корпы, а потом смытся, оставив на нас, шайке доходяг, все последствия? Ты знала, что мы рано или поздно привлечем внимание, и хочешь сказать, что это не входило в твой план? Побег Лоиса, наш побег — эта шумиха, ширма для ваших закулисных дел? Зубы стучали, а пальцы все сильнее сжимали трубку телефона. — Вы солдаты. Мои люди. И должны исполнять приказы. — Мы наёмники. Мы выполняем четкие заказы за реальные деньги. В трубке послышался разочарованный вздох. — Вы никто, Шаман. Ты и твоя группа — никто. Мелочь. Ресурс, которым можно пожертвовать. И если надо — я им пожертвую. В вашем случае — ПОКА ЧТО, вы имеете какую-никаю ценность, чтобы я не сделала этого прямо сейчас. — Наебывать безЛИКих это худшая ошибка, которую может совершить заказчик и тем более — посредник. — Смешно это слышать от того, кто благодаря мне получил этот статус. Ты правда думал, что я не храню у себя копии данных всех, кому помогаю стереть код? Стоит мне сделать запрос, и вся твоя семья окажется лицом в воде. Твои друзья — в земле, а ты сам пожалеешь, что остался жив. Ты понятия не имеешь о том, какие дела я веду и какие планы строю и не в твоих интересах даже предполагать, даже думать о них. — Она делает паузу, прежде чем продолжить, — Но хорошо. Я дам тебе еще один шанс. Слушай меня внимательно, Шаман. Достань мне Лоиса и забудь об этом разговоре, а я спущу это на стресс тюремного заточения. — Ну хорошо, как скажете. — Чрость и злость кипели по мне, как в кастрюле на поите. Я еле нагел в себе силы сдерать их, накрыть чугунной крышкой. — Я нашел Лоиса. И нужные данные у меня. Но вытащить его не получится — Полюс слишком хорошо охраняется. Как и меня. Ваш союзник впаял мне пожизненное. — Вот как? Мне он сообщил другое… Он, что, сам захотел… Что ж. Это сильно меняет планы. Шаман, я пришлю к тебе человека. Ты передаешь ему данные и на этом будем считать, что хаказ выполнен и даже ваш долг полностью прощен. — А что на счет нашего освобождения? — Это уже совсем другой вопрос. Вытащить тебя я не смогу… Без крайне серьезных вложений. Лоиса тем более. — И о каких суммах речь? — Сотня тысяч. Если брать в рассчет то, что Пульрик предал меня, потребуются немалые деньги, чтобы охрана закрыли глаза на освобождение заключенного. Я чувствовал, как с каждым её словом все больше сил покидает меня. Это была самая настоящая подстава. От них обоих. И что самое ужасное, я понимал, что ничего не могу с этим сделать. Сам сбежать я не смог, и моя группа тоже не способна помочь мне. Только она. Я выдавил себя слова, которые встали таким комом в горле, что его невозможно было проглотить. — Я согласен. Я хочу жить. Спаси меня. И Лоиса. Раздался гудок. Она повесила трубку. Кто-то толкнул меня в спину — очередь на анонимный телефон стояла длинная и охранник поспешил вывести меня из стеклянной комнаты. Я вернулся в свою камеру и сделал очередную засечку на стене. Месяц. Сегодня был ровно месяц, как я оказался в этих стенах. Я уселся на койку и закрыл лицо руками. Тощий и остальные так и не смогли со мной связаться — не с тем оборудованием и связами, что у них было. Мое доверие к Ву и так было шатким, ведь нельзя доверять таким, как она. Но сегодня все мосты окончательно рухнули. Я стал ее рабом больше, чем когда-либо. — Ну что? — Лоис обеспокоенно смотрел на меня, поправляя очки. Его рыжие волосы чуть просвечивали, когда свет лампы проходил через них, и я находил это забавным. — Срать она на нас хотела. Она предложила помочь за огромную сумму, которую я буду ей должен за спасение. — Так я и думал. Добро пожаловать в клуб? — он похлопал меня по плечу. В его взгляде чувствовалось сочувствие. Его голубые глаза смотрели на меня так же ясно, как на звезду. Этот разговор, этот день сильно вымотали меня и я решил, что мне стоило немного отдохнуть. Я лег на свою койку, укрылся простыней и уснул. Уснул? Я умер. Так мне казалось. Я лежал на своей тюремной койке и не мог открыть глаза. Даже не чувствовал своего тела. Не чувствовал, как легкие наполнялись воздухом. Вокруг было темно. И эта темнота обволакивала меня все сильнее. Появившейся в ней звезды казались все дальше. Это конец? Конец моего пути? Может, не самого правильный — но тем не менее, заслуженный. И спокойный. Я совершил много плохих поступков. Часто шел на поводу своих эмоций, но… Я никогда не жалел о том что сказал или сделал. Я всегда оставался собой. Я вновь остался один. На этот раз — навсегда. Вот только были те, кто еще оставался со мной, даже в этот момент. Верен мне, моему слову и моим делам. Мои татуировки замерцали — сами по себе. Хоть я и не мог увидеть это, я почувствовал это всем своим телом. Легкую дрожь. В голове появился неразборчивый шум из голосов, знакомых и не очень, а потом… Я услышал песню. Но песня эта была не из слов, а из звуков. Я не понимал её смысла, но чувствовал, что должен был еë услышать. Неужели так духи со мной прощались? Вдруг я почувствовал тепло. Усилием тела и воли открыв глаза, я увидел, что черный космос вокруг переливался всеми возможными цветами, а под моей спиной ощущалось нечто твердое. Я снова мог дышать, хотя и не мог описать тот запах, который ударил мне в ноздри. Все сразу…это был запах всего и сразу. Я посмотрел на себя, сжал кулаки — все ьыло как и прежде, но. Как будто бы не все. — Я… Умер? — Нет, Натан. — послышался голос — гудящий, незнакомый, но отчего-то не менее родной. — Это всего лишь сон. -Значит, я за Ширмой? Кто ты? Мы продолжали двигаться куда-то вдаль — я и что-то подо мной. Что-то такое большое, как корабль, но не менее живое, чем я или кто либо еще. — Я Дух Зведного Кита. Мои друзья говорили о тебе много хорошего, и я… Захотел поговорить. Твое имя… — Мое имя на устах у духов Лурры? Кажется, где-то я уже это слышал. — Истина рядом. Я наблюдал за тобой. Я почувствовал, как что-то шевельнулось рядом, но не телом, а. Чем-то глубоко внутри. Своим духом. Маленький Дух Крысы сидел на моем поече, поднимая передние лапки. — Пи-пи-пи! — И я рад тебя видеть, дружище. На душе сразу потеплело. Затем я обратил внимание, что ко нашей маленькой компании присоединялись все больше и больше моих друзей-духов. Медведь, Аксолотль, Черепаха. Даже дух Кота пришел ластиться у моей ноги, и я впервые мог ощутить его прикосновение. Последними ко мне добрались Заяц и Сокол. Мы еще долго разговврилами и перекидывались всякими мелочали, словно забыв обо всем произошедшем, но Кит вновь заговорил: -Натан Рейн… Твоё имя вписано золотыми волнами в великое Течение. Ты избран для великой битвы, бывшей и грядущей. Я пришел… Утешить тебя… Предупредить… И помочь. И просить твоей помощи… — Стой-стой-стой. Может, не все сразу? Я избран? Почему? — Таков был выбор тех, кто был с тобой рядом. Они наблюдали, помогали и сочли тебя своим другом, своим защитником. — Ты сказал о войне… Духам грозит опасность? — Да, Натан Рейн. Война Прошлого и Грядущего скоро затянет нас в свои сети… — Если вам нужна моя помощь, то я сделаю все, что в моих силах. Они мои друзья. Если, конечно, выживу… Я погладил Крысу и лег обратно на спину этого огромного забытого зверя. В голове крутились слова Кита, как ураган, который все никак не мог рассеяться. — Друзья помогают друг другу… Хорошо. Заключим… Контракт. — А как же Испытание? — Я уже узнал все, что мне было нужно и даже больше. И я свой выбор уже сделал, осталось тебе… Сделать свой. Когда придет время, я попрошу тебя исполнить мою просьбу… А сейчас… Проснись… Как только его голос стих в моей голове, я проснулся. В своей камере. Лоиса в ней уже не было. Охрана пришла за мной через после того, как ко мне явился посетитель от Вулин и я передал ему данные. Я сидел на койке и смотрел на засечки — тридцать одна, по числу дней. Ровно месяц. Сначала я думал, что стены «Южного Полюса» белые. Потом понял, что это не стены — а свет. Холодный, люминесцентный, он лился отовсюду и ниоткуда одновременно. В камерах не было окон, только панели под потолком, которые никогда не гасли. Мы жили в вечном дне, который бил по мозгам сильнее, чем одиночество. Сам «Южный Полюс» располагался на нижнем ярусе Многогранника — там, где гравитация работала в обратную сторону и пол был потолком. Чтобы попасть сюда, заключённых везли на лифте, который шёл не вверх и не вниз, а куда-то вбок, через ось станции. Тюрьма занимала три уровня, но я видел только один — общий блок. На двух других, говорили, не ьыло ничего, кроме постоянной охраны. Нас водили в столовую дважды в день — серое месиво, которое не имело вкуса, только температуру. Нас пересчитывали, как скот. Нам не давали имён — только номера на браслетах, которые пищали, если подойти к запретной зоне. За месяц я выучил этот писк наизусть. Он стал мне будильником, обеденным звонком и колыбельной. Охранники носили те же чёрные шлемы, что и в Офисах, только здесь они не стояли истуканами — здесь они двигались. Медленно, лениво. Они знали, что бежать некуда. За стенами — вакуум. Над головой — три яруса охраны. Под ногами — ничего. «Южный Полюс» был построен так, чтобы сама мысль о побеге казалась абсурдной. За месяц я не увидел ни одной драки, ни одного бунта. Все были сломлены. Все, кроме Лоиса. Мы познакомились с ним в первый же день моего заключения — я сразу узнал его. Рыжий, худой. Но главное, живой. В отличии от вскх остальных, уже умерших где-то в глубине души. Лоис пытался сбежать сам — но у него не вышло. И несколько лет срока за сбыт дури превратились в пожизненное. Он питал надежду, что сможет выдавить из себя что-то еще, но в конце концов… Ничего. Я заметил, что так толком с ним и поговорил по душам. Он был хорошим человеком, впутанным в не очень хорошие дела совсем уж плохимм людьми. Мы разговорились и лишь совсем недавно он стал доверять мне настолько, что рассказал мне всю нужную Ву информацию. Это были всякие данные об операциях кампании и код. Код обхода системы защиты Офисов. Код, который позволял делать что угодно с их счетами, внутренней информацией, пока служба безопасности не засечет вторжение. Но это было уже не важно. Она получила, что хотела. Когда меня вывели в последний коридор, я вдруг понял, что он отличается от всех, по которым я ходил раньше. Здесь не было камер. Только гладкие белые панели, которые глушили шаги, и гермодверь в конце — тяжёлая, с красной полосой по контуру. Шлюз. Я видел такие на старых кораблях — через них выбрасывали мусор. Через них выбрасывали тела. И скоро выбросят меня. Вот только по другую сторону двери я не видел космоса — лишь проход на небольшой корабль. Нас было трое в этом коридоре: я и двое охранников. Они не толкали меня, не подгоняли. Просто шли на полшага позади. Я слышал их дыхание — ровное, спокойное. У шлюза стоял человек в сером костюме — клерк из администрации. — Надеюсь, вы вернете госпоже всю сумму до того, как сгниете в земле. — А Лоис? Его тоже выпустят? На лице человека в сером не пробежало даже намека на эмоцию. Он ответил холодно и ясно: — Лоис в вашу сделку не входил. Потом дверь одна дверь закрылась, а другая открылась. И я услышал крик. Но не из корабля, а позади. По всей тюрьме из громкоговорителей раздался жуткий, полный боли крик. Крик Лоиса. Я бросился назад, но у меня небыло сил сражаться с охраной. Они схватили и скрутили меня, выводя прочь со станции. — Он слишком много знал. Прощайте. Надеюсь, мы больше не встретимся. Охрана толкнула меня вглубь корабля, и шлюз закрылся. Назад пути больше не было. Не важно, кто захотел от него избавиться Рик или Вулин. Я не смог его спасти.