Дневник, 30 марта 1895 года

      От Рита-Шивы мне не по себе. В его человеческом облике нет опасности – он статен, красив и аккуратен, но та неведомая сила божества, которую скрывают плоть и кровь, умудряется просачиваться через слабую юношескую оболочку и влиять, подчинять, усмирять.       Даже люди не сведущие раболепствуют и теряются от одного взгляда «господина Вайша», что уж говорить о нас, в тайну посвящённых? Будто невидимая сила тянет к земле, сразу чувствуешь себя маленьким, незначительным, имей ты величие хоть сотни махараджей. Сколько не кричи о достижениях и не наращивай физическую силу ты — лишь кроха, чьё единственное преимущество пред другими — близость к божеству.       Это сбивает с толку, ведь Рита-Шива был, есть и будет, тогда как мы развеемся пеплом над великой Ганг, когда наши внуки будут определять будущее Бенгалии. Никто не хочет видеть, что близка конечность его земного пути в этой ипостаси, столь полюбившейся ему своей ясностью и определённостью. Боюсь следов угасания и я.       Мысль отрезвляющая, но вместе с тем и распаляющая тлеющие в груди головешки былого огня. Быть может, пришло время диких поступков, страстных затей, быстрых решений и праведных дел? Свергнуть идеалы, что так старательно навязывались временем и чужим опытом и без оглядки кинуться вперёд?       Вперёд. Назад. Опять вперёд. Назад. И вот я в исходной точке. Знать, как правильно, но бороться с тьмой, что лишь притворяется злом — излюбленная тактика трусов и консерваторов. Так кто же я?