Дневник, 30 апреля 1896 года

      40 лет. Юбилей. Ничего не чувствую. Вроде должен — страх, воодушевление, печаль. О чём там ещё пишут в мемуарах? Пусто. У моего отца в этом возрасте было двое детей, планы по свержению английской власти, дело всей жизни и надежда. У меня есть… Ну что есть? У меня отменный гардероб и репутация, которой позавидует любой умеющий читать калькуттский мальчишка.       Обошлись без праздника, и так тошно. Собирать кого-то сейчас — всё равно что нырнуть в чан с кипятком. Прислали письма, подарки. Ничего не разбирал и не читал, всё фальшивое и пустое лишь ради долга и сохранения видимого дружелюбия. А что там на самом деле — чёрт их разберёт.       Вскрыл только записку от Дивии. Рука слабая, еле давит на бумагу. Всё разводы да дежурные слова — «Процветания твоему дому». Единственный дом, о котором я могу сейчас думать — это дом Шарма, моя милая госпожа.