Даже ива плачет

      Так они встречались в течении недели. Иногда Фурина уходила с ивы на весь день, иногда — на час или вообще на пару минут. Чтобы не вызвать лишнего подозрения. Она всегда выбирала такое время, когда феи-стражники будут отсутствовать на постах, чтобы прошмыгнуть незамеченной на сторону дракона.        Она всегда чувствовала себя такой счастливой… Ей нравилось находиться рядом с Нёвилеттом, слушать его глубокое ровное пение или просто лежать вместе на берегу озера и смотреть за проплывающими в небе облаками. Маленькое сердце феи трепетало каждый раз, когда Нёвилетт целовал её руку, накрывал её ладонь своей или просто мило улыбался, когда видел Фурину. Казалось, что она нашла для себя идеальный образ жизни: время от времени видеться со своим драконом, при этом оставаясь любимой принцессой своего народа.        Но так только казалось.        Потому что в один прекрасный вечер, когда Фурина возвращалась домой после очередной встречи с Нёвилеттом, у дверей её покоев поджидала Фокалорс.        — Сестра! — обрадовалась та, вдруг подбежав к Фурине, и обняла её. — Я так рада, что с тобой всё хорошо.        — Э… А почему со мной должно быть что-то нехорошо? — пробормотала слегка сконфуженная Фурина.        — Нам надо поговорить, — вдруг сказала Фокалорс и, взяв младшую за руку, потащила её в комнату, сразу закрыв за ними дверь. — Я знаю, чем ты занимаешься, — неожиданно серьёзно сказала она, повернувшись к сестре.        — Не понимаю, о чём ты, — как ни в чём не бывало сказала Фурина. Умения притворяться было ей не занимать. Но ведь Фокалорс на то и была её старшей сестрой-близнецом, чтобы с первых секунд распознать ложь.         — Я знаю, что ты используешь заклинание преображения, чтобы видеться с тем драконом.        Из Фурины будто весь дух вышибли, и щёки, казалось, начали прямо пылать, потому что её только что пристыдила собственная сестра.        — …Даже если так. То что с того?        — Ты знаешь. Матушка не хочет, чтобы мы к нему подходили, но хочет обойти этот вопрос мирно. Фурина… — Фокалорс подошла к ней и взяла её руки в свои. — Пожалуйста, не делай глупостей. Ты не можешь быть с этим драконом.        — Не говори так! — вскинулась Фурина, вырвав свои руки из хватки Фокалорс. — Я люблю его. И он тоже меня полюбит. А ты мне просто завидуешь. — Фурина… — пробормотала Фокалорс, после чего тяжело вздохнула. — Я просто хочу, чтобы ты знала, что никто не желает тебе зла. Но ты, видимо, не понимаешь нас…       Старшая сестра покинула покои Фурины и, закрыв за собой дверь, куда-то удалилась.        — Вот ещё… — буркнула та, падая на свою свою постель со сложенными на груди руками. — Это они ничего не понимают. А я… буду счастлива с Нёвилеттом, даже если мне придётся покинуть дворец и отречься от крыльев!

***

      Однако не следующее утро, когда Фурина вышла из покоев, чтобы быстренько слетать к Нёвилетту, её за дверьми ждала стража. Двое феев-стражников преградили ей путь по коридору с той стороны, которая вела к выходу из дворца.        — Что это всё значит? — фыркнула Фурина, окинув мужчин недобрым взглядом.        — Ваше Высочество, Её Величество королева Эгерия требует Вас в тронном зале.        У Фурины внутри всё оборвалось, и она испугалась. Мама требует её к себе?.. Это точно всё устроила Фокалорс! Она донесла на сестру матери, и теперь её накажут… Убьют. Или посадят в темницу в корнях ивы. Но что ещё хуже… ей могут запретить видеться с Нёвилеттом.        Фурина со звуком сглотнула и поумерила свой пыл. Она ещё раз посмотрела на стражников, и едва заметно покивала.        — В-ведите меня…        Они не прикасались к Фурине, один встал впереди неё, другой — позади. И этой своей небольшой процессией они направились в тронный зал.        А там, восседая на своём троне, уже сидела королева Эгерия, а подле неё стояла Фокалорс, сложив руки в замок перед собой. Увидев сестру, Фурина сразу выпалила:        — Предательница! Ещё и сестрой моей зовёшься! Доносчица, вот ты кто!        Фокалорс, глядя на это, печально вздохнула, будто пристыжено опустив глаза в пол. Ей было тяжело говорить об этом матери, но что она могла ещё сделать? Она лишь хотела уберечь младшую сестру не сколько от дракона, который вдруг поселился на их озере, сколько от того мужчины, каким он мог быть. Знала бы она, как он порой робеет перед Фуриной. Она нравится ему, Нёвилетт не стал бы ей как-либо вредить. Хотя, если озёрные феи — чистейшая раса Тейвата, отказавшаяся от такой скверной вещи как инстинкты, то что можно было говорить о драконах? Страшно было представить, что он бы сделал с Фуриной, если бы…        Но в это время Эгерия ударила своим скипетром по полу и строго глянула на младшую дочь.        — Фурина! — громко сказала она, перекрикивая ту. — Попрошу выбирать выражения в тронном зале, тем более что Фокалорс — твоя старшая сестра. И наследница престола. Подойди сюда. А вы можете быть свободны, — кивнула она уже стражникам, и те удалились за двери.        — Вот именно! — не унималась Фурина, но к трону матери всё же подошла. — Она наследница, будущая королева! У неё будет всё: власть, дворец, твой скипетр. А я? Неужели я не могу быть достойна чего-то такого?        — Встань на колени, — строго и невозмутимо сказала Эгерия.        — Н-но…        — Встань.        Фурина, с горькой обидой взглянув на мать и сестру, опустилась на колени и смиренно склонила голову.        — Я надеюсь, мне не надо объяснять тебе, почему этот дракон может быть опасен, — продолжила королева, сложив обе руки поверх скипетра. — Мы ничего не предпринимаем, потому что он пока не подаёт признаков агрессии. Но в случае чего…       — Но он вовсе не опасен, — вдруг сказала Фурина, подняв голову к матери. — Он пьёт только воду и много спит, даже не рычит! Почему вы просто не хотите его принять?        — Потому что он дракон, Фурина. Неважно, чем он питается, и сколько времени проводит во сне. Рано или поздно он решит, что устал от такой жизни и почувствует наше присутствие. Поэтому мы наконец-то приняли решение изгнать его.        — Кто это «мы»? — фыркнула Фурина. — Вы с Фокалорс?        — Весь народ уже давно ждёт, когда оба берега нашего озера будут свободны от дракона. И раз ты находишься с ним в таких тесных отношениях… то прогонять дракона будешь именно ты.        Маленькое сердце Фурины на миг замерло, а потом пропустило тяжёлый удар. Она подняла на мать потрясённый взгляд и раскрыла мигом побледневшие губы.        — Н-но…        — Либо ты сама попросишь его уйти, — вдруг перебила девушку Эгерия. — Либо мы прибегнем к твоему излюбленному способу пользования заклинания преображения, и сами погубим его. Думаю, наша стража справится с этим.        — Н-не справится! — выпалила Фурина дрожащим голосом. — Он слишком большой и сильный, не надо так рисковать! Прошу…       — Тогда сама должна его прогнать, иначе нам придётся прибегнуть к этому. Фокалорс проследит за тобой, чтобы ты не вздумала нас обмануть. Это моё последнее слово. — Эгерия поднялась с трона, подошла к Фурине и взяла её за подбородок. — Прости меня, дочь моя… Первая любовь — это всегда неудача. Просто пойми, что мы с твоей сестрой желаем тебе только блага.        Она покинула тронный зал, и к Фурине подошла уже Фокалорс.       — Прости, — прошептала она, сев рядом с сестрой и обняв её, после чего поднялась обратно на ноги. — Мне жаль…        Фурина же осталась сидеть на полу перед троном матери, и на колени её по щекам стекали горячие слёзы обиды.

***

      Уже через час Фурина вместе с Фокалорс летела к тому самому месту, где раньше перевоплощалась. Она с тяжёлым сердцем прошептала заклинание, после чего снова стала похожа на человеческую девушку, и вышла к Нёвилетту.        — Фурина, — улыбнулся тот, завидев Фурину. — Ты пришла.        — Да… Я должна тебе кое-что сказать, — пробормотала она и вдруг обняла дракона.        — Что ты должна мне сказать? — спросил он, неловко обвивая тело Фурины в ответ.        — …Ты должен уйти. Тебе нельзя здесь больше жить.        Фурина говорила это со слезами на глазах, всматриваясь в густую листву деревьев, где она ощущала присутствие Фокалорс.        — Почему? — спросил Нёвилетт Даже с испугом, слегка отпрянув от Фурины. — Я сделал что-то плохое?        — Что? Нет, нет!.. Просто… так надо. Я считаю… мы можем найти место для жизни лучше этого.        — Но мне нравится здесь.        — Я знаю, мне тоже… — пробормотала Фурина, погладив своими маленькими изящными ладонями острые скулы дракона. — Но тебе надо уйти.        — А ты пойдёшь со мной? — вдруг спросил, махнув хвостом.        — Я? Да, конечно, пойду, — выпалила Фурина не подумав. — Но не сейчас. А через много, много времени. Но однажды мы встретимся снова.        — А как ты меня найдёшь?        — Найду, не бойся. Я почувствую тебя.        Тут Фурина встала на цыпочки и поцеловала Нёвилетта в самые губы. Совсем невесомо, точно невинно. Дракон в ответ на это лизнул её в щёку.        — До свидания, Фурина. Я буду ждать, когда ты найдёшь меня.        — До свидания, Нёвилетт… Я люблю тебя.        — «Люблю»… Хорошее слово.        — Да, это очень хорошее слово, — грустно улыбнулась она.        — Тогда я тоже люблю тебя, Фурина. — Она сначала обрадовалась, когда услышала эти заветные слова, но… какой теперь от них смысл? Однако услышать их из уст дракона всё равно было так… так… сладко и долгожданно. Фурина отдала бы всё, тобы слышать эту фразу как можно чаще.       Фея отдала Нёвилетту на память свой кулон в виде капли воды, а после они улыбнулись друг другу на прощание. Дракон отошёл немного назад, обрёл свою истинную форму и, расправив крылья, взмыл в воздух. Фурина, провожая его печальным взглядом, тихо вздохнула и прямо на месте снова превратилась в фею. К ней тут же подлетела Фокалорс и спросила:        — Я надеюсь, ты пошутила, когда говорила, что ты вернёшься к нему?        — Стала бы я ослушиваться матушку… — пробормотала Фурина, опустив голову.        — Вот и хорошо. А теперь нам надо возвращаться во дворец.        Когда они пролетали над поверхностью озера, Фурина снова посмотрела туда, куда улетел Нёвилетт и вдруг заплакала, остановившись на полпути. Она плакала так горько и громко, что даже не слышала собственной сестры, которая пыталась её успокоить. И горе её было столь чистым и первозданным, что её тело, омытое слезами, вдруг начало растворяться в них.        Фокалорс смотрела на это с неприкрытым ужасом. Она мигом вернулась во дворец, позвала на помощь, но когда вернулась…        Было уже поздно. От Фурины не осталось и следа. Она бесповоротно растворилась в собственных слезах.

***

      С тех пор из дочерей-близнецов Эгерии осталась одна Фокалорс, которая правила народом фей. По её приказу на том берегу, где встретились Нёвилетт и Фурина, был воздвигнут монумент их любви. Надпись на нём гласит:        «О фея и дракон, что грешат и рушат заветы ради своего счастья, будьте же счастливы а мириадах других миров. Отдаём свои сердца и преклоняем головы в своих сожалениях».       Прошло уже много, много лет. Но Нёвилетт так и не дождался, когда Фурина его найдёт. И однажды он лёг на берег моря и заплакал. В это время с неба полил яростный дождь, который спрятал собой слёзы дракона. К тому времени, пока дождь закончился, Нёвилетт уже не дышал. С тех пор и пошло предание о том, что когда плачет Гидро дракон, вместе с ним плачет и небо.        Но фея и дракон обязательно будут счастливы в мириадах других миров.