Часть 2

      Система Асдана, неизвестная планета, 20 лет назад.

      Девочка медленно спускалась с широкой лестницы, стараясь как можно тише касаться мраморных ступенек. В холле свет был выключен, отчего каждый новый шаг казался шагом в пропасть. Единственным источником света была приоткрытая дверь, откуда раздавался приглушённый шум голосов и мягкие переливы смеха.       Она медленно подошла к двери и застыла на месте, чувствуя, как холод от пола пробирал до мурашек. Нужно было хотя бы тапки надеть, но так торопилась, чтобы успеть до прихода гувернантки, что совсем забыла об обуви.       Теперь голоса стали более громкими: кажется, они обсуждали новую постановку в театре «Галатея». Вот раздалась мелодия смеха сестры — они с ней совсем недавно обсуждали этот поход в театр. Суть разговора девочке не была интересна. Всё, что она хотела, — это услышать один-единственный голос. Но он молчал.       Облизнув сухие губы, она подалась вперёд. До того, как её отсутствие обнаружит гувернантка, оставалось совсем мало времени. Она просто заглянет туда, всего лишь одним глазком посмотрит на юного господина Сандея и тут же поднимется к себе. Все так увлечены разговором, что точно её не заметят. Ей нужна буквально секундочка, только и всего…       Девочка почти не дышала, когда наклонилась, чтобы заглянуть в приоткрытую дверь, а вспотевшая ладонь так и норовила соскользнуть с ручки. Вот на диване сидели сестра и задорно смеялась, откинувшись на пуховые подушки. Рядом с ней расположилась Робин и мило улыбалась. По бокам от них устроились мама с папой, которые о чём-то торопливо рассказывали… но где же он?       Неужели сегодня он не пришёл? Она и так давно не видела его из-за болезни.       Внезапно, она почувствовала лёгкое касание на плече. Девочка вздрогнула, еле сдержавшись от того, чтобы не вскрикнуть. Видимо, горничная вернулась раньше, чем она предполагала. Хорошо, что Ребекка — та самая горничная — не стала её сразу отчитывать: родители бы услышали, а они строго наказали ей не вылезать из постели.       — Добрый вечер, Кэсси. Твои родители говорили, что ты неважно себя чувствуешь и уже спишь, — из-за спины раздался размеренный мужской голос, который невозможно было спутать с чьим-либо ещё. Это была не Ребекка.       Кэсси резко развернулась, чувствуя, как горели щёки. Тут же захотелось прикрыть их крыльями, которые сейчас пытались закрыть покрасневшие уши. Она была готова сгореть со стыда: господин Сандей застал её за подглядыванием!..       — Я… э-э-э... — Кэсси пристыженно смотрела себе под ноги, не в силах поднять взгляд. О, Эоны, она ведь ещё и босая. Взгляд переместился на лакированные носки туфель Сандея, — услышала голоса и решила спуститься, — еле слышно пробормотала она, вцепившись в подол ночной сорочки.       — Тогда можешь присоединиться к нам. Нечего тут стоять, — мягко сказал Сандей. Кэсси увидела его изящную кисть в тонкой белой перчатке. Сандей потянулся открыть дверь. Она всё так же боялась поднять глаза, чтобы встретиться с его янтарным взглядом. Щёки пылали.       — Что случилось? Там Кэсси? — из комнаты раздался взволнованный мамин голос.       Кэсси зажмурилась. Если мама выйдет и отчитает её перед Сандеем, то она точно больше никогда не сможет смотреть ему в глаза. Она развернулась и побежала к лестнице, чувствуя, что ещё секунда, и она расплачется. Почти на ощупь взлетая на второй этаж, Кэсси слышала эхом раздающийся по коридору голос мамы и Сандея. Кажется, он говорил, что волноваться не о чем.       Захлопнув за собой дверь, она тут же подбежала к кровати и с головой забралась под одеяло, притянув коленки к груди.       — Почему это постоянно происходит со мной? — Кэсси сдавленно прошептала в подушку, слушая, как быстро бьётся в ушах собственное сердце.       В глазах стояли слёзы. Если бы не эта очередная болезнь, то она могла бы быть там вместе со всеми. Как сестра. Кэсси всегда пыталась убедить себя в том, что не завидует ей и искренне радуется за неё, за её успехи в пении, за то, что теперь сестру будет учить сама Робин. Но ведь и ей самой так хочется быть там вместе со всеми! Не смотреть из окна на их репетиции в саду, не подслушивать разговоры у двери, не умолять маму разрешить посидеть с ними рядом хотя бы полчаса. О, она бы отдала всё, чтобы пойти вместе с господином Сандеем в театр!       Но вместо этого ей приходилось постоянно торчать в своей комнате, пить кучу таблеток и находиться на домашнем обучении. Раздался тихий стук в дверь. Это точно была сестра. Кэсси обиженно засопела, даже не пытаясь встать с кровати. Сейчас она вообще никого не хотела видеть.       Вот бы поменяться местами с Ронетт хотя бы на один день!.. Они ведь близнецы       Вряд ли кто-нибудь заметит подмену.

***

      — Ты слушаешь меня?       Ласточка несколько раз моргнула, чтобы прогнать наваждение. В последнее время она постоянно вспоминала моменты из прошлого. Все события виделись настолько далёкими, словно происходили в прошлой жизни, а собственные детские мысли теперь казались кощунством.       — Да-да, я поняла, — сказала она как можно спокойнее. Не хотелось, чтобы Сандей заметил её волнение. Посмотрела на ногти — краска совсем облупилась. Нужно привести их в порядок к вечерней встрече. И не смотреть в глаза Сандею. Иначе всё это напускное спокойствие треснет по швам.       Сандей тяжело вздохнул. Кажется, он уже пожалел, что начал этот разговор, но ради Гармонии ему следовало быть терпеливым. Фестиваль требовал исполнения всех предписаний Шипе, а раз Ласточка связалась с Авантюрином, то всё могло пойти прахом. Все знали: если на планете появлялся кто-то из «Десяти каменных сердец», Гармония подвергалась колебаниям.       Если бы не Авантюрин, то он бы к ней не подошёл. Ласточка горько улыбнулась своим мыслям, рассматривая кольца Сандея. Сравнивала их с яркими камнями на пальцах Авантюрина. Только бы не поднять глаза.       Голова шла кругом, хотя она сегодня ещё не притрагивалась к алкоголю.       — Ты можешь не рассказывать, что именно от тебя хотел Авантюрин. Просто скажи мне, что ты ему отказала, — в голосе Сандея сквозила усталость. Все эти приготовления, очевидно, отнимали много сил. Ласточка бы хотела его утешить, дотронуться до руки, посмотреть нежно-нежно и сказать, что ни за что не подставит Семью под удар. Но такой возможности не было.       — Я не обязана перед тобой отчитываться. И он не просил меня посодействовать в срыве фестиваля. Или что ты там успел себе нафантазировать? — слова сорвались с губ быстрее, чем она успела их обдумать. В животе скрутился узел. Ласточка так долго ждала момента, когда Сандей придёт поговорить. Неужели их разговор обязан быть таким?       Золотые узоры на перчатках, вырез в виде креста… Кажется, Ласточка могла бы их нарисовать даже с закрытыми глазами. Вот бы можно было к ним ещё и прикоснуться.       — Тебе стоит более осмотрительно выбирать круг общения. Я беспокоюсь… — Сандей не успел договорить «о тебе». Ласточка понимала: ещё секунда — и она не удержится и посмотрит ему в глаза. Увидит разочарование и жалость, от которой у неё внутри каждый раз что-то умирало. Мерзко от самой себя. Мерзко быть жалкой. Лак с пальца практически слез оттого, как сильно она его ковыряла ногтём.       — Хватит! Я не дура и сама решу, что мне делать. Давай уже избавим друг друга от этого разговора. — Ласточка поднялась, постаравшись злобно сверкнуть глазами в сторону Сандея, не задерживая взгляд на его лице. Оно казалось смазанным пятном. — И не ври мне, что беспокоишься.       Последние слова дались особенно тяжело. Ласточка развернулась и пошла к выходу, чувствуя, как сжимаются кулаки. Как бы ей хотелось, чтобы Сандей пошёл за ней; сказал, что это правда и что на самом деле беспокоится именно за неё. Заглянул бы ей в глаза с бесконечным сочувствием. Ласточка знала, что он способен на такой взгляд. Тогда бы она точно всё рассказала. Вообще всё. И про Авантюрина, и про наваждение с сестрой. Попросила бы помощи, но этому не бывать.       Она уже не помнила, когда в последний раз получала от него улыбку. Ласточка отдала бы всё на свете, чтобы повернуть время вспять. Чтобы сестра снова была жива. Чтобы они сидели на лавочке и плели друг другу венки, смотрели на багряный закат, пока Сандей, к которому она стеснительно обращалась на «вы», читал им книгу.       Ласточка снова оказалась в своей комнате. Темнота дарила кратковременный покой, как и отсутствие наблюдающих за каждым шагом глаз. Ласточка подошла к кровати, пытаясь найти в скомканном одеяле пачку сигарет и зажигалку.       Раздался тихий щелчок. Ласточка сделала короткую затяжку, вишнёвый дым наполнил лёгкие. Это тоже успокаивало. И тоже ненадолго.       Пора было собираться на встречу, но в спутанных мыслях был только Сандей. Почему-то вспомнилось, что она давно не молилась Шипе. Ласточка хрипло рассмеялась, чуть не подавившись сигаретным дымом. Раньше она ни дня не пропускала без молитвы. Только почему-то благословение на неё не снизошло. Скорее, на её голову падали одни несчастья. Возможно, молилась недостаточно. Или чем-то нагрешила? За что Шипе так её невзлюбила?       Окурок с силой был впечатан в прикроватную тумбочку и упал ещё к десятку таких же скрюченных бумажек. Если бы Шипе могла дать Ласточке расположение Сандея, то она бы читала оду Гармонии, пока во рту не пересохло и молилась бы каждый день до синяков на коленях.       Порой он сам казался ей божеством. Такой же идеальный. Такой же близкий, но в то же время такой же недосягаемый и далёкий. Если бы Сандей приказал, она бы сидела, склонившись у его ног. Ей было бы достаточно того, что тот время от времени гладил её по голове. Она бы обращалась к нему исключительно на «вы» и называла «господином».       Ласточка снова вспомнила, что пока ещё не пила. Откуда такие мысли?       С тихим вздохом она подошла к шкафу. Пора было готовиться к встрече, несмотря на огромное желание упасть на кровать и проваляться так до самой ночи.

***

      Когда Ласточка пришла, мероприятие было в самом разгаре. Отовсюду звучали музыка, смех и лёгкое позвякивание бокалов. В глазах рябило от постоянно меняющихся ярких цветов. Со всех сторон доносились приветствия, и Ласточка еле успевала улыбаться и кивать. Среди всей этой толпы она никак не могла различить Авантюрина, будто бы тот растворился во всём этом пёстром разнообразии нарядов, хотя обычно легко выделялся.       Мысль о том, что он мог просто не дождаться и уйти, даже не приходила Ласточке в голову. Он так долго добивался возможности с ней поговорить, что если было бы нужно, то остался бы тут торчать до утра. Оставалось только его найти.       Наконец-то ей удалось заметить Авантюрина за одним из столиков. Он был, как обычно, неотразим, невольно приковывал к себе взгляд. При других обстоятельствах, решила Ласточка, рядом с ним была бы уже толпа девушек, желающих познакомиться, но, видимо, тут все знали о его статусе в КММ.       Вокруг Авантюрина будто бы образовалась зона отчуждения: все обходили его место стороной. Впрочем, самого Авантюрина это мало волновало. Заметив Ласточку, он поприветствовал её лёгкой улыбкой, тут же направившись к ней.       Они остановились у барной стойки около танцпола. Один из самых элитных клубов распахнул свои двери для влиятельных гостей. Несмотря на всю роскошь, странно, что встречу решили организовать здесь, а не в Золотом Миге. Но Ласточка решила не забивать этим голову.       Несколько галовиан из клана Ирисов уже нашли себе воздыхателей на этот вечер и медленно кружились с ними в танце. Очарованные их красотой, люди постоянно сбивались с ритма, заглядываясь на своих партнёров.       Ласточка в это же время смотрела, как играли блики на светлых волосах Авантюрина: из-за освещения они стали казаться практически белыми. И хотя в помещении находились одни из самых красивых существ во вселенной, с крыльями и нимбами над головой, Ласточка почему-то не могла отвести взгляд от Авантюрина. Разумеется, она не могла не думать о нём в связи с обстоятельствами, однако Ласточка первый раз задумалась о нём... как о простом человеке. Что предпочитал? Чем жил, кроме своей работы? И эти мысли озадачивали. Ласточка предположила, что дело было как раз в постоянном, пусть и добровольном одиночестве.       — Ну что, приняла решение? — тот перешёл сразу к делу. Ему пришлось наклониться практически вплотную к Ласточке, чтобы она услышала его среди всего этого шума. Она не удержалась от того, чтобы глубоко сделать глубокий вдох. Хотелось наклониться ещё ближе, чтобы распробовать дразнящий аромат его одеколона. С ответом Ласточка не торопилась: в голове был словно туман. — Или, может, хочешь для начала потанцевать?       Авантюрин махнул в сторону танцпола. Ласточка скривилась. Внезапно почувствовала срочную необходимость выпить хотя бы бокал «Услады», но, как назло, бармен обслуживал других гостей, а официантов с подносами нигде не было видно.       — Нет. Не в настроении для танцев.       — Как скажешь. — Авантюрин развёл руками в миролюбивом жесте. — Тогда давай скорее покончим с делами, чтобы продолжить наслаждаться вечером. Готова к сотрудничеству? Устроить мне встречу с Робин, если ты вдруг забыла. — На его лице появилась хитрая улыбка, а во взгляде читалась уверенность. Авантюрин ни на секунду не сомневался, что Ласточка согласится. И был прав.       Ярко красный ноготь барабанил по деревянной стойке. Как бы Ласточке не хотелось сбросить с себя оковы лжи и посмотреть реакцию публики на то, что всё это время их развлекала жалкая копия. Но пока она не могла этого себе позволить. Желание найти виновного в смерти сестры стояло выше всего. Ласточка никогда не поверит, что это было самоубийство.       — Да… — ответ уже сорвался с её губ, и улыбка Авантюрина стала шире, но за эту долю секунды Ласточка краем глаза заметила знакомую фигуру. Слова застряли в горле. Это был Сандей. Светлые крылья у головы трепетали в недовольстве. Он смотрел прямо на неё с немым укором.       Ласточка чуть не закашлялась. Глава клана Дубов не посещал подобные светские мероприятия, коих на Пенаконии каждую неделю проходили десятки. Сегодняшнюю встречу таковой назвать было нельзя, а у главы клана обычно столько дел, что и лишнюю секунду найти сложно, особенно в преддверии фестиваля.       Зачем он пришёл? Неужели ради неё? Проконтролировать, чтобы она не натворила очередную глупость?       Кажется, для него она так и осталась маленькой девочкой, которая в последнее время очень полюбила действовать ему на нервы и нарушать порядок. Но всё равно мысль о том, что он прервал свои дела ради неё, грела душу. Даже если в первую очередь Сандей думал о Семье.       Авантюрин заметил, что Ласточка пялилась ему за спину и уже начал было поворачиваться, но та, неожиданно для самой себя, сделала шаг вперёд и положила руки ему на плечи. Авантюрин в удивлении изогнул бровь и посмотрел на Ласточку. На губах застыла нерешительная улыбка.       — Ты вроде начала говорить что-то на «да»? Согласна? — Авантюрин слегка коснулся её плеча. — Что-то случилось? — Во взгляде на секунду промелькнула обеспокоенность.       Ласточка продолжала коситься за Авантюрина. Сандей стоял на том же самом месте, к нему уже успели подойти несколько человек для приветствия, но Ласточка продолжала чувствовать на себе его пристальный взгляд. Мысли начали летать в хаотичном порядке, сердце застучало как бешеное. Она подняла взгляд на Авантюрина.       Теперь они стояли так близко, что Ласточка могла разглядеть своё отражение в его невероятных глазах. Ромбовидные зрачки из-за темноты стали больше, а собственное отражение в бликах смотрелось невероятно привлекательным. Сам же Авантюрин в этот момент виделся будто бы благославлённым самой Идриллой: чуть приоткрытые губы, дрожащие ресницы…       — Я соглашусь при одном условии. Поцелуй меня, — на выдохе проговорила Ласточка, чувствуя на щеке сбившееся дыхание Авантюрина.       Она была готова применить весь свой галовианский шарм, исключая разве что способность к внушению. В отличие от того же Сандея, у неё никогда не получалось сделать это аккуратно и почему-то не хотелось, чтобы Авантюрин ощутил холодное прикосновение к разуму.       — Чего? — Авантюрин застыл в нерешительности. Глаза, похожие на драгоценные камни… Кажется, ему бы больше подошло имя Аметист. Ласточка заметила, как дернулся его кадык.       — Ты всё прекрасно слышал.       Время утекало сквозь пальцы, Сандей в любой момент мог развернуться и уйти.       В любой другой ситуации Ласточка бы посмеялась с растерянного выражения лица Авантюрина. Казалось бы, такого человека сложно удивить.       Руки Авантюрина скользнули Ласточке на талию, прикосновение даже можно было бы назвать нежным, но времени на медленное сближение не было. Наверное, чуть позже он будет вспоминать этот момент и решит, что она просто чокнутая. Ну и пусть.       Ласточка притянула его за шею, наконец-то чувствуя на губах долгожданное касание. Авантюрин застыл. Её руки непроизвольно поднялись чуть выше, чтобы ощутить под пальцами мягкие локоны. Ласточка слегка потянула их на себя.       Как ни странно, Авантюрин не отстранился и через мгновение начал вести в поцелуе, хоть в начале и растерялся. Мягко провёл языком по нижней губе, Ласточка прерывисто вздохнула и, не желая проигрывать в этой игре, слегка укусила его в ответ.       Теперь руки крепко сжимали талию, опустившись чуть ниже. Ещё немного — и это будет непозволительно… По крайней мере, перед таким количеством наблюдающих. А Ласточка была уверена, что на них смотрели. Наверняка уже кто-нибудь достал телефон, чтобы сделать фото. А как же, перед глазами ведь такая сенсация!       Мягкие волосы, мягкие губы, под напором которых Ласточка не заметила, как сдавленно простонала. Одеколон кружил голову сильнее любого вина, сбитое дыхание было слышно несмотря на музыку, в такт которой билось сердце. Спина упиралась в стойку, крылья трепетали от предвкушения… Пора было заканчивать.       Ласточка резко отстранилась и почти повисла на Авантюрине, пытаясь успокоить дыхание. И тут же забыла, как вообще дышать, когда подняла на него глаза. Растрёпанные волосы, чуть распухшие губы, на которых появились блёстки от её помады, часто вздымающаяся грудь…       А его взгляд совершенно выбивал почву из-под ног. Ласточка уже не помнила, когда в последний раз на неё кто-то смотрел с таким желанием. Переливы фиолетового и синего на радужке заставляли голову сильнее кружиться, хотя казалось, что сильнее некуда. Ласточка усмехнулась. Слава Эонам, сегодня он был без очков.       — А тебе идёт. — Она подняла руку и слегка провела кончиками пальцев по его скуле. Авантюрин в удовольствии улыбнулся, словно кот, которого почесали за ушком.       — Что?       — Моя помада, — Ласточка самодовольно усмехнулась.       — А ты умеешь придать вечеру огоньку. Поймала меня врасплох, — весело произнёс Авантюрина. Смешливые глаза сощурились.       Сандея сзади уже не было, но несколько десятков человек ошарашенно наблюдали за ними и без стеснения перешёптывались. Разве что камерой в лицо не тыкали.       Приятная истома вмиг испарилась, и на её место пришёл скребущийся стыд. Для чего она это сделала? Чтобы позлить Сандея? Вызвать ревность? Неужели она думала, что он бросится их разнимать? И что теперь подумает о ней Авантюрин?       Мысль о том, что ей не всё равно на его мнение, будто ледяной водой окатила. Обычно Ласточка не позволяла себе так вешаться на первых встречных и уж тем более так быстро привязываться. Да, она не стала бы врать себе, что поцелуй ей не понравился, но в этом словно было что-то неправильное, учитывая то, что Авантюрин совсем недавно её шантажировал и связывали их исключительно деловые отношения.       От вопросов, на которые Ласточка не могла найти ответа, пухла голова. Жаль, что она не пила. Возможно, на утро бы ничего не вспомнила.       — Ну… я свяжусь с Робин и постараюсь назначить вам с ней встречу. Дай мне свой номер, я напишу…

***

      Последующие несколько дней Ласточке казалось, что вся её жизнь проходит как в тумане, а она лишь смотрела на всё происходящее со стороны, без возможности контролировать события. Словно какое-то посредственное кино, которое каждый вечер крутят по телевизору.       После того дня она ни разу не видела Сандея. Возможно, это было и к лучшему, так как, сколько бы она ни думала, так и не смогла прийти к ответу, зачем вообще полезла к Авантюрину. Вряд ли бы Сандею понравился вариант, что она просто поддалась моменту. По крайней мере, для себя она это решила так.       В то же время менеджер решила не воздерживаться от комментариев и на следующий же день вихрем вломился к ней в номер и провёл часовую лекцию на тему того, что она подрывала не только свой авторитет, но и авторитет Семьи. Долго на это закрывать глаза не будут, госпоже Мэйвен — её менеджеру — уже надоели все эти скандалы вокруг неё.       Также она настоятельно попросила Ласточку прибраться в номере. Вдруг кто-то это увидит и выложит в сеть? Она говорила об этом с такой экспрессией, будто бардак в её комнате может шокировать людей сильнее, чем «отношения» с Авантюрином.       Ласточка была уверена, что на какое-то время их общение с ним сойдёт на нет и продолжится после её встречи с Робин в чисто деловом стиле. Что он расскажет всё? Что знает о смерти её сестры, после чего они снова станут друг для друга незнакомцами? Ему ведь тоже не нужны скандалы вокруг себя, верно? Но что-то пошло не по плану.       Всю ночь после заключения сделки она не могла уснуть, и на утро совершенно разбитая пошла в свой любимый бар. Хотелось наконец-то расслабиться и утопить все печали в ликёре. Забыть о том, что она Ласточка.       И какого же было её удивление, когда спустя один выпитый бокал, она увидела у входа Авантюрина, который с самой обворожительной улыбкой направлялся прямо к ней.       — Что, уже успел соскучиться? — сказала Ласточка вместо приветствия, когда Авантюрин сел напротив, даже не спрашивая разрешения присоединиться.       — Никак не могу забыть детали нашего разговора, — отшутился он, придвигаясь ближе.       Ласточка придвинула ему бутылку.       — Будешь?       Как ни странно, она не почувствовала раздражения от его появления. Словно… всё так и должно было быть?       Авантюрин остановил взгляд на знакомой бутылке. Почти при каждой встрече с Ласточкой, она пила именно этот ликёр. На его вкус слишком сладкий, но тем не менее Авантюрин притянул бутылку к себе и сделал один глоток, не пытаясь позвать официанта, чтобы он принёс ещё один стакан. Тягучий напиток обволакивал горло, вызывая лёгкое жжение. Ласточка с удивлением посмотрела на Авантюрина, застыв с бокалом в руке, который хотела ему предложить.       Авантюрин облизнул губы, ставшие сладкими, и с лёгкой улыбкой посмотрел на Ласточку.       — И это ты пьёшь почти каждый день? Аж зубы сводит. Не боишься заработать диабет?       Ласточка фыркнула в ответ на его замечание.       — Ты бы ещё спросил, не боятся ли последователи культа Медикус заразиться марой. — Ласточка отпила из своего бокала. В последнее время она мало беспокоилась о своём здоровье, если не сказать, что вообще о нём не думала.       — Если решила травить себя, то могла бы найти что-нибудь получше, — заметил Авантюрин, наклонившись чуть ближе. В глазах плясали фиолетовые огоньки.       — Это что же? — в голосе Ласточки промелькнул интерес. В вопросах алкоголя она считала себя довольно искушённой.       Авантюрин прикрыл глаза, словно вспоминая что-то.       — Для заключения одной недавней сделки мне пришлось побывать в системе Аврора, слышала о такой?       Ласточка отрицательно качнула головой.       — Не многое потеряла, та ещё глушь, — Авантюрин махнул рукой, — люди там живут чуть ли не в землянках, большую часть времени проводят в рудниках. Только благодаря ценным камням их планета всё ещё держится.       Ласточка в очередной раз засмотрелась на украшения Авантюрина. Возможно ли, что одно из них с той самой планеты?       — Так и причём тут алкоголь? — спросила она, ожидая кульминация рассказа. Авантюрин усмехнулся, заметив её нетерпение.       — А теперь представь, что под землёй, в самых недрах, они выращивают целые виноградники. Там вечный свет и особое тепло от ядра их планеты. Кто бы мог подумать? — Авантюрин понизил голос, — У них я попробовал редчайший сорт вина — «Слёзы Эонов». От него голова кружится, как от десяти бутылок твоего ликёра вместе взятых.       В глазах Ласточки заблестел интерес. Авантюрин усмехнулся, довольный её реакцией.       — И какое оно на вкус? — Ласточка никогда не слышала ни о чём подобном. С недавнего времени ей приходилось много путешествовать, чтобы давать гастроли, но в таких отдалённых уголках вселенной ей быть не приходилось. Рассказ Авантюрина её не удивил — кто, кроме него, мог пить самое редкое вино во вселенной?       Выражение лица Авантюрина приняло мечтательный вид. Хотела бы и Ласточка попробовать настолько хорошее вино, чтобы вспоминать о нём с таким наслаждением.       — Трудно сказать. Как будто каждый глоток открывал мне миллион секретов и тайн вселенной. Это был не просто вкус, это было… — он остановился, пытаясь подобрать слова, — нечто особенное, понимаешь?       В тот день они не говорили о встрече с Робин. Оказалось, Авантюрин мог быть интересным рассказчиком и внимательным слушателелем, в то время как Ласточка впервые за долгое время нашла человека, рядом с которым могла быть собой. Рядом с которым не нужно было притворяться и играть чужую роль.       Он пришёл и на следующий день, и на день после этого… Говорили они преимущественно о пустяках. Ласточка рассказывала о своих гастролях, о том, как тяжело было учиться петь; о том, что текст для песен всегда писала она, но исполнять их так же хорошо, как у сестры, у неё никогда не выйдет. Она и не хочет.       А Авантюрин просто слушал. Наверное, Ласточке давно хотелось найти именно такого слушателя. О себе он особо ничего не рассказывал. Просто человек, который любил азартные игры, готов поставить всё ва-банк, но при этом никогда не действовал себе в убыток.       Всего лишь топ-менеджер отдела стратегических инвестиций. Что тут ещё рассказывать? Верный пёс КММ и бывший раб с Сигонии, кого этим удивишь?       Как бы Ласточке ни хотелось узнать его прошлое, она старалась обходить вопросы, которые могли бы задеть Авантюрина. Когда только она начала заботиться о том, чтобы не задеть его?       Отчего-то Ласточка чувствовала, будто между ними есть неуловимая связь, рядом с ним отступало давящее чувство одиночества, а сам Авантюрин будто словно понимал её на особом уровне. Как человек, который тоже сталкивался с утратой, что было очевидно, учитывая его прошлое.       Но несмотря на их приятные беседы днём, которые с каждым разом всё больше растапливали заледеневшее сердце Ласточки, ночью она практически не спала, а если и удавалось заснуть, то почти сразу следовало пробуждение от бросавшего в озноб кошмара. Деталей она не помнила, но просыпалась в холодном поту с чувством головокружения и тошноты. Сколько бы алкоголя она ни вливала в себя в этот день, это не помогало, сон не шёл.       Во время разговоров с Авантюрином ей удавалось как-то собраться, но в течение всего оставшегося дня она чувствовала себя так, будто по ней несколько раз проехала машина. Мысли были вязкими и тошнотворными, в ушах постоянно стоял шум, а перед глазами рябило. Ласточка начала вздрагивать от каждого шороха, то и дело в памяти всплывал тот случай, как в ванне она увидела сестру.       Это точно было ненормально, и ей стоило обратиться к врачу. Она не могла просто заставить себя это сделать. Не могла признать, что с ней что-то не так. Могла часами смотреть в потолок до самого утра; считать, сколько шагов от одной стены до другой и сколько ей потребуется попыток, чтобы забросить скомканный фантик в стакан у тумбочки. Но не идти к врачу. Это всё нормально, стоит просто немного потерпеть.       Так она думала до определённого дня.       Боль тисками сжимала череп. Ласточке пришлось прислониться к стене, чтобы отдышаться. Она попыталась надавить на виски и немного потянуть за волосы у корней, дабы снизить боль, но ничего не помогало. Хорошо, что в холле никого не было, ведь большинство постояльцев были заняты празденствами в Золотом миге и не видели, как Ласточка медленно сползала по стене.       А ведь день начинался даже хорошо. Она смогла поспать больше четырёх часов, а на одном из благотворительных мероприятий удалось выловить Робин и условиться о личной встрече. О том, что вместо неё придёт Авантюрин, она, естественно, умолчала. Пусть сам разруливает с помощью харизмы и припасённых козырей, ведь свою часть уговора она выполнила. В приподнятом настроении Ласточка написала об этом Авантюрину и пошла на ужин, желая в этот раз заказать нечто большее, чем пару блинчиков.       Но всегда было это отвратительное «но», и сейчас она сидела на полу, сжимая зубы от дикой боли. В какой-то момент ей даже захотелось приложиться головой об стену, лишь бы эта стреляющая боль прошла или хотя бы удалось потерять сознание. Ласточка чувствовала себя так, будто ей в голову попала пуля, но она не спешила умирать и мучилась в предсмертной агонии.       Она не знала, сколько времени прошло, пока она так сидела, схватившись за голову. По её ощущениям, это продолжалось целую вечность, но на деле могло пройти не больше минуты. Боль начала понемногу отступать, и Ласточка выдохнула, чувствуя, как по лицу катятся слёзы. Она даже не заметила, как начала плакать от бессилия.       С трудом ей удалось подняться. Нетвёрдой походкой она направилась вперёд, не понимая, куда вообще шла. Одной рукой пришлось держаться за стену, другой — за голову. Волосы спутались и превратились в белую пелену, застилающую обзор. В холле так никто и не появился.       Ласточка убрала волосы в сторону, силясь разглядеть, что находится вокруг. Коридор вдруг стал казаться бесконечным, сколько бы она ни смотрела вперёд, не могла разглядеть его конец. Лишь одинаковые двери на монотонно коричневой стене. Пришлось остановиться. Боль отпустила, так же внезапно, как и началась, но Ласточка не успела насладиться этим моментом. На место боли пришло новое чувство: что-то было не так.       Бесконечный коридор, бесконечные двери, красный ковёр, которому нет конца. Разве это место выглядело так раньше? Кажется, что нет. Ласточка несколько раз оглянулась: сзади тоже простирался бесконечный коридор. В груди заворочалась тревога, ощущение неправильности происходящего захлестнуло с головой.       Ласточка побежала. Краем глаза она видела, как мимо проносились двери с одинаковыми номерами, но в то же время казалось, будто она бежит на месте, — конца коридора так и не было видно. Ко всему прочему, примешалось чувство слежки. За ней пристально наблюдали.       Запыхавшись, Ласточка остановилась и начала смотреть по сторонам. Никого. Но ощущение, будто её кто-то разглядывал, как под микроскопом, никуда не делось, а только увеличилось. Земля словно ушла из-под ног, Ласточка зажмурилась и с тихим стоном упала. Коленки саднило от внезапной боли.       Открыв глаза, Ласточка в первую очередь посмотрела на пол. Абсолютно ровный ковёр, откуда могло взяться чувство, что под её ногами разошлись половицы? Провела по ворсу ладонью. В холле ничего не изменилось, не считая мигания одной из дальних лампочек.       — Кто здесь?       В следующую секунду тишину разрезал крик: Ласточка дёрнулась и вжалась в стену. Она могла поклясться, что почувствовала, как кто-то коснулся её плеча.       — Нет-нет-нет, только не снова. — Ласточка обняла себя за плечи, затравленно смотря по сторонам. Неужели её кошмар решил опять повториться и неупокоенная душа сестры явится перед ней? — Пожалуйста, не надо…       Ласточка с силой ущипнула себя. Нужно было проснуться. Оказаться снова в обычном отеле. Только бы снова не видеть сестру. Она повторяла, как мантру, что ей нужно прийти в себя; что всё происходящее — это просто игра воображения, но ничего не помогало. Ласточка тряслась, как лист на ветру в ожидании худшего. И оно не заставило себя долго ждать.       — Я всё ещё здесь, — раздался над ухом знакомый голос. — Я всегда буду рядом с тобой, — собственный... нет, голос сестры звучал мягко, нежно обволакивал, словно пытаясь обнять.       Ласточка сжалась. Хотелось уменьшиться до размеров атома и исчезнуть. Провалиться в Небытие.       — Умоляю, отпусти меня, — ей еле удалось разомкнуть обкусанные губы, чтобы сказать эти слова.       Голос сестры тут же изменился.       — Ты ушла, бросила меня, — стальные нотки словно резали по ушам, от прежней нежности не осталось и следа. — Ты оставила меня совсем одну, ни с чем. Забрала моё место. Ты этого хотела?       Ласточка зажмурилась и закрыла уши руками, но это совсем не помогало, голос будто звучал у неё в голове.       — Прости меня, пожалуйста, прости, — только и могла бормотать Ласточка, чувствуя, что хватка на плече усилилась. Её кто-то тряс. Она не была готова открыть глаза и увидеть, кто именно это был. Сердце билось, как у загнанного кролика. Ещё минута, и она не выдержит этой муки.       — Я реальна, а ты — нет, — вкрадчивым шёпотом повторила сестра ту фразу, которая совсем недавно лишила Ласточку сна. — Запомни. Я реальна, а ты — нет.       — Прекрати… Прошу тебя, прекрати. — Слёзы градом катались по щекам Ласточки. — Она закрыла лицо руками и ещё сильнее зажмурилась. — Зачем ты меня мучаешь?..       Голос больше не появлялся. Ласточка не знала, сколько просидела так, стараясь даже не дышать лишний раз. В какой-то момент она услышала шорох одежды. Ласточка напряглась, ожидая снова услышать до боли знакомый голос. И она его услышала. Но это был не голос сестры.       — Эй, с тобой всё в порядке? Ответь мне. — Голос раздался совсем близко, но Ласточка молчала. Снова повторился шорох одежды. — Сейчас я вызову врача.       Это был Авантюрин.       — Н-нет, не надо. — Ласточка открыла глаза и увидела Авантюрина, склонившегося над ней с озабоченным видом. По обе стороны было легко различить концы коридора, где стояли несколько человек, с удивлением таращившихся в их сторону.       Авантюрин подал ей руку.       — Ты уверена? — спросил он, помогая Ласточке подняться. — Почему ты сидела на полу?       Она всё ещё была испугана и то и дело оглядывалась, чтобы убедиться, что теперь точно находится в реальном мире, а за плечом не окажется сестра с остекленевшими глазами.       — Я… ну… — начала Ласточка, прикидывая, что лучше сказать и вытирая лицо от остатков слёз. Голос дрожал. Она понимала, что выглядела сейчас не лучшим образом, но сказать Авантюрину правду была не готова. Она не чокнутая — и точка. Всё это обязательно пройдёт. — Кажется, я упала и потеряла сознание. Со мной такое бывает. А ты что тут делаешь?       По взгляду Авантюрина было понятно, что он ей не поверил, но, видя состояние Ласточки, дальше расспрашивать не стал.       — Это мой номер. — Он кивнул в сторону двери, рядом с которой они сейчас стояли. — Услышал шум и решил посмотреть, что происходит. А тут ты.       Ласточка с сомнением уставилась на дверь. Как она успела до неё дойти? Когда ей стало плохо, она была совсем на другом этаже. Авантюрин заметил её взгляд, но истолковал его по-своему.       — Зайдёшь? Раз не хочешь идти к врачу, то хотя бы напою тебя чаем.       Ласточка постаралась благодарно улыбнуться. В голове до сих пор была каша. Она путалась, не понимала. И это непонимание пугало её. Неужели теперь подобные приступы будут происходить постоянно? Ласточку передёрнуло даже от одной мысли об этом.       На душе было паршиво. Наверное, хорошо, что Авантюрин оказался рядом, хоть и оставалось загадкой, как она вообще отказалась рядом с его номером. Может, подсознание направило её сюда? Ласточка не представляла, как бы добиралась до своего номера, если бы оказалась одна, и что бы делала потом. Сейчас как никогда хотелось, чтобы рядом кто-нибудь был и гнетущее чувство одиночества и ненужности хотя бы на время отступило.       Ласточка на слабых ногах переступила порог, пока Авантюрин придерживал её за локоть. Лишь бы не быть одной. Лишь бы заполнить зияющую дыру в груди чьим-нибудь сочувствием. Сегодня она готова быть жалкой.       Оказавшись на широком диване, Ласточка наконец-то позволила себе расслабиться и оглядеться, пока Авантюрин ушёл за чаем. Один из лучших номеров отеля, где на самом видном месте стояло огромное погружающее устройство. Меньшего от Авантюрина и не стоило ожидать. Наверное, её номер когда-то был таким же. До того, как она завалила его хламом.       Чай оказался немного терпким и очень ароматным. Насыщенный ягодный вкус хотелось пробовать снова и снова. Ласточка сделала несколько глотков и поставила кружку в сторону. Слишком горячий.       Авантюрин всё это время сидел рядом и наблюдал за каждым движением Ласточки.       — У тебя точно всё в порядке? Ты дрожишь, — в голосе явно чувствовалась тревога. Он подсел чуть ближе и осторожно взял руки Ласточки в свои. Она вздрогнула от неожиданности.       — Я… не знаю. — Она в нерешительности подняла глаза на Авантюрина, пытаясь решить, стоит ли ему всё рассказывать или нет. От одного взгляда в его невероятные глаза на душе стало невероятно тоскливо. Стоит ли она его сочувствия? Даже если нет, сегодня она позволит себе испить его до краёв. — Тебе правда не всё равно? Мы ведь знакомы совсем ничего, и я могу в любой момент обмануть тебя. Сдать Сандею. А он позаботится о том, чтобы никакая информация обо мне или о сестре не утекла, — последние слова Ласточка выпалила на одном дыхании и почти сразу пожалела об этом. Ну почему она не может нормально поговорить и поблагодарить единственного человека, который к ней хорошо относился?       Авантюрин улыбнулся. Ласточка не знала, чего ей хотелось больше: чтобы он всегда ей так улыбался, проникая в самое сердце, либо никогда больше его не видеть, убежать, пока Авантюрин не узнал, какая она на самом деле и улыбка бы не сменилась на гримассу отвращения? Кто будет так улыбаться сумасшедшей?       — А мне кажется, будто я знаю тебя очень давно. Странно, правда? — начал Авантюрин, продолжая поглаживать руки Ласточки. — И нет, мне не всё равно на тебя. Да, ты могла бы в любой момент меня предать, но не сделала этого. Риск стоил того. Мы оба используем друг друга для своих нужд, не находишь? И это нормально.       Ласточка почувствовала, что к глазам снова подходят слёзы. Все используют друг друга — это нормально. Любые отношения можно назвать взаимовыгодным сотрудничеством в той или иной мере. Главное — не выходить в убыток.       — Мне показалось, что я увидела сестру, — Ласточка еле держалась, чтобы не начать всхлипывать. Так открыто говорить обо всём было слишком странно. Просто говорить о сестре было странно. — Там, в коридоре. Может, это был какой-то всплеск мемории… я не знаю…       По щекам покатились слёзы. Она больше не могла их сдерживать. Авантюрин тут же привлёк Ласточку в объятия, которые сейчас ей были нужны сильнее, чем воздух. Чувствуя его сильные руки у себя на спине, Ласточка рыдала. И готова была бы рыдать до тех пор, пока глаза не заболят. Лишь бы Авантюрин продолжал так нежно гладить её по спине, а она продолжала сидеть, уткнувшись ему в плечо.       Внезапно вспомнился Сандей. Нет, он бы никогда её так не обнял. Хотела бы Ласточка закрыть глаза и представить хотя бы на секунду на месте Авантюрина Сандея? Она постаралась прогнать эту мысль.       Пустота внутри требовала, чтобы её заполнили. Хотелось схватиться за Авантюрина и умолять, чтобы он был рядом хотя бы сегодня. Ласточке было всё равно, как это будет выглядеть со стороны. Она слишком устала быть одна.       Ласточка отстранилась и посмотрела Авантюрину в глаза, стараясь передать через них все терзающие её чувства. Схватилась за его рубашку, будто без поддержки могла бы упасть.       — Поцелуй меня, — прошептала Ласточка, глядя прямо ему в глаза. Она чувствала его дыхание на холодной от слёз коже, крылья слегка подрагивали. Ласточка надеялась, что несмотря на заплаканное лицо, она выглядит не сильно помятой. Галовиане всегда должны выглядеть прекрасно. И даже в слезах.       — Ты уверена, что хочешь этого? — Авантюрин прерывисто вздохнул, не решаясь приблизиться к Ласточке.       — Поцелуй меня, — повторила она, чувствуя, что ещё немного — и голос начнёт срываться. Ласточка смотрела на него умоляющими глазами, пока в голове крутилась одно: не отвергай меня. Отказ был бы равносилен смертному приговору. Что угодно, но не остаться одной. Что угодно, чтобы пустота была заполнена.       Возможно, сейчас ей была нужна не его рука. Любая рука. Не его тепло. А любое тепло. Но Авантюрину это было знать не обязательно. Интересно, имело ли это для него значение? Безысходность могла толкать на странные вещи.       Когда Авантюрин накрыл своими губами её, она наконец-то перестала дрожать, в тот же момент прижавшись к нему всем телом, требовавшим ласки. Она ластилась к нему, словно кошка, поглаживалв шею и мягко хваталась за его волосы, ощущая этот трепет, охвативший её с головы до пят.       Все тягостные мысли в один момент покинули голову. Ласточка не думала ни о сестре, ни о Сандее, ни о своём долге. Хотелось просто отдаться чувствам и не думать вообще ни о чём. Ласточка даже не заметила, в какой момент оказалась у Авантюрина на коленях, прижимаясь к его часто вздымающейся груди. Его руки мягко гладили её бёдра, едва задевая ткань короткого платья.       Ласточке хотелось быть ещё ближе, настолько, насколько это вообще было возможно. Она целовала его так, будто от этого зависела её жизнь, время от времени покусывая его нижнюю губу. Сердце Авантюрина под её рукой билось, как пойманная птица. Ласточка расстегнула пуговицу его рубашки, засмотревшись на совсем нетронутую загаром бледную кожу. В тот же момент захотелось оставить на ней след, подчеркнуть контрастность.        Она наклонилась, чтобы оставить невесомый поцелуй на его шее. Красный след от помады выглядел так, словно и должен был там оказаться. Не сильно яркий, но оттеняющий белизну кожи. Её лицо тронула улыбка, пока Ласточка глядела на проделанную работу. Руки потянулись к следующим пуговицам, жадному взгляду хотелось увидеть больше.       Авантюрин откинулся на спинку дивана, покорно позволяя Ласточке делать, что ей вздумается. Когда она закончила с рубашкой, то подняла взгляд выше, тут же чувствуя, как сердце заходится в бешеном ритме. Снова Авантюрин делает это с ней. Ну как можно смотреть такими глазами? В них было нечто большее, чем просто страсть или похоть, к которым Ласточка была привычна. Обычно люди смотрели на неё именно так. Но Авантюрин… он смотрел с нежностью.       Дыхание замерло. Ласточка сглотнула. Понимала, что хочет большего. Чтобы он не мог оторвать от неё взгляд. Чтобы смотрел… с восхищением. И она знала, как этого добиться. В конце концов, не зря у неё было две пары крыльев. Возможно, Шипе благословила её ещё до рождения, и не стоило лишний раз сетовать на судьбу. Всё-таки она родилась галовианкой. Ласточка потянула платье за бретельки. Одна соскользнула с плеча.       — Не поможешь? — Ласточка посмотрела на Авантюрина и сладко улыбнулась.       — Чего? — вопросом на вопрос ответил Авантюрин, пытаясь отвести взгляд в сторону. На щеках появился нежный румянец. Почему-то Ласточке казалось, что он искушён в подобных делах, но теперь она осознала, что могла ошибаться. Неужели за всем этим вызывающим фасадом скрывался стеснительный юноша? Растрёпанный и с припухшими от поцелуев губами, он выглядел так невинно, что Ласточке снова захотелось его расцеловать, пометить цветом своих губ каждый участок его тела. Она глубоко вздохнула. Не сейчас.       — Платье. Сними его, — звук собственного голоса показался ей слишком нерешительным, будто смятение Авантюрина передалось и ей. Ласточка наблюдала, как он медленно провёл руками по её бёдрам, едва их касаясь, и потянул ткань платья наверх.       Теперь Ласточка осталась в одном нижнем белье, стягивая с Авантюрина в ответ рубашку. Одного взгляда вниз хватало, чтобы живот сводило сладкой истомой. До чего же он был хорош, сидя под ней. Ласточка постаралась сесть поудобнее, ощутила, как ткань брюк под ней напряглась, упираясь между ног. Кажется, не ей одной нравилось зрелище перед собой.       Оставшись без мешающей одежды, Ласточка потянулась и почувствовала одновременно с этим необычайную лёгкость — теперь она могла расправить крылья на пояснице. В предвкушении она посмотрела на Авантюрина. Ласточка была права. Теперь она видела это. Восхищение. Слегка повела крыльями, стараясь до мельчайших подробностей запомнить взгляд Авантюрина. Он в нерешительности потянулся к одному тёмно-бордовому крылу. Ласточка кивнула в ответ на немой вопрос.       — Мягкие, — пробормотал он, слегка поглаживая переливающиеся на свету перья, даже не замечая, что Ласточка смотрела на него точно таким же восхищённым взглядом.       Она слегка поёрзала, снова привлекая его внимание к себе. Ласточка чувствовала, что больше не может терпеть. Упирающийся снизу член заставлял её думать только об одном. Заведя руки за спину, она быстро расстегнула застежку бюстгальтера и сбросила тот на пол. Успела заметить, что Авантюрин покраснел ещё сильнее, прежде чем снова вовлекла его в поцелуй, сильнее прижимаясь к обнажённому торсу.       Ласточка простонала, когда ощутила, как Авантюрин потянул назад её волосы, сильнеё сжимая ту за талию. Поцелуи опустились на шею, заставляя Ласточку прикрыть глаза от наслаждения. Втянув чувствительную кожу, Авантюрин слегка прикусил её, Ласточка чувствовала, что тает у него в руках. Спустя мгновение прохладная рука Авантюрина сжала её грудь. Пришлось закусить губу. Давно Ласточке не было настолько приятно.       Размеренные ласки заставляли её хотеть большего. Просто тереться об него было недостаточно, Ласточке хотелось избавиться от остатков одежды, разделявших их. Когда Авантюрин сжал между пальцев её сосок, Ласточке пришлось приложить все усилия, чтобы с губ не слетел предательский стон. Аромат одеколона дурманил голову, ногти царапали плечи, а влагу между ног уже нельзя было игнорировать.       Ласточке пришлось отстранитья, но лишь для того, чтобы медленно опустить руки ниже. Авантюрин следил за каждым её движением. Как она медленно провела кончиками пальцев по его груди, по торсу, остановившись на пряжке ремня. Ласточка расстегнула его, то и дело посматривая на возбуждённое выражение лица Авантюрина, ловя каждый его томный взгляд. Провела рукой по натянувшему брюки члену. Кажется, Авантюрин на секунду задержал дыхание и вздохнул с облегчением только тогда, когда разгорячённая плоть оказалась в её ладони. Ласточка несколько раз провела по нему, распределяя по всей длине выступившую смазку.       Авантюрин покраснел ещё сильнее. На секунду Ласточка отвлеклась, рассматривая его румянец. Авантюрин прикрыл глаза, чтобы спрятаться от её изучающего взгляда. Член в руке дрогнул. Он прерывисто вздохнул. Ласточка подалась вперёд, пытаясь отвлечь его поцелуем, в это же время отводя в сторону ткань своего нижнего белья.       Кажется, она полностью израсходовала запасы терпения. Истома внизу живота стала совсем невыносимой. Оставалось лишь только податься вперёд. Ласточка и Авантюрин синхронно вздохнули, когда он одним движением оказался внутри неё. Наконец-то она чувствовала себя полной. Ласточка закрыла глаза, уткнувшись ему в плечо. Боль из-за недостатка прелюдии казалась ничтожной. Ещё ни с кем ей не удавалось так быстро раскрыться.       Перебирая его мягкие волосы и слушая прерывистое дыхание, Ласточка ощущала себя на своём месте. Дав им обоим время привыкнуть, она начала медленно двигаться. Хватка Авантюрина на бёдрах усилилась. Ласточка не смогла сдержать стон, когда он толкнулся ей навстречу.       Удовольствие от каждого движения проходило сквозь тело и копилось в одной точке внизу живота. Грань между болью и наслаждением размылась, ей хотелось, чтобы с каждым разом он всё сильнее прижимал её к себе, пусть даже завтра на этих местах расцветут синяки.       Ласточка уже не успевала за его движениями, скользя вверх и вниз вслед за его толчками, как послушная кукла. Влажные звуки наполнили комнату. Ласточка едва успела пискнуть, когда внезапно их положение поменялось. Теперь она была прижата к дивану. Авантюрин навис над ней и завёл руки над головой, грубо целуя. Ласточка смогла лишь порывисто вздохнуть, когда он снова вошёл.       Толчки стали грубее, руки сводило от неудобного положения, но Ласточка не обращала на это внимание, полностью отдавшись ощущениям. Авантюрин согнул её ногу в колене, входя под новым углом. Прижатая к матрасу, слушая скрип кровати, Ласточка ощущала себя на своём месте. В уголках глаз заблестели слёзы, на этот раз от наслаждения. Она выгнулась в спине, чувствуя, как вот-вот натянувшаяся внутри струна лопнет, позволив ей получить долгожданную разрядку.       Авантюрин что-то простонал ей на ухо, движения стали более хаотичными, без определённого ритма. Кажется, он тоже был близок.       — Ещё немного, сильнее… — едва смогла прошептать Ласточка, когда почувствовала, что очередной толчок будто бы задел в ней особенно чувствительную точку, о которой она и сама раньше не знала.       Наружу вырвался протяжный стон, а перед глазами словно появился туман, окутавший её тёплым коконом. Ноги задрожали, ногти впились Авантюрину в спину, явно оставляя царапины. Яркое удовольствие заставило уйти из головы все мысли, а мышцы сжались, обхватывая член ещё сильнее.       Авантюрин не переставал двигаться, продолжая вжимать Ласточку в кровать. Теперь каждый толчок был для неё на грани боли, но в то же время она получала от этого какое-то мазохистичное наслаждание. Органы чувств были накалены до предела, каждое касание ощущалось в несколько раз сильнее, чем обычно. Она вся словно превратилась в один оголённый нерв.       Сил больше не осталось, и Ласточка послушно подалась вперёд, смотря на Авантюрина из-под опущенных ресниц. Снова захотелось расцеловать его сосредоточенное лицо и плотно сжатые губы, но она была слишком слаба, чтобы даже приподняться.       В какой-то момент Авантюрин вышел из неё и хрипло застонал, уткнувшись Ласточке в плечо, кусая уже покрасневшую кожу. Она почувствовала, как нечто тёплое выливается ей на живот. Авантюрин несколько мгновений восстанавливал дыхание, после чего приподнялся и начал шарить по тумбочке в поиске салфеток.       Ласточка всё ещё находилась будто в забытьи, лениво посматривая за его действиями.       Авантюрин лёг рядом, Ласточка слушала его тяжёлое дыхание. Впервые за долгое время ей было так легко на душе и так спокойно, что она просто улыбалась, разглядывая потолок. Сбоку раздался шорох ткани, и Ласточка почувствовала, как её накрыли одеялом.       Кассандра улыбнулась этому жесту и откинулась на подушки. Неужели, теперь она может быть собой? Хотя бы рядом с Авантюрином ей не нужно будет притворяться тем, кем она не является. Не придётся постоянно быть одной? Это осознание согревало сильнее даже самого лучшего вишнёвого ликёра.       Ласточка не знала, что будет дальше и не разойдутся ли их пути с Авантюрином, как только он поговорит с Робин. В данный момент она чувствовала себя так, будто нашла что-то очень ценное, и этого было вполне достаточно. О будущем она подумает в другой раз. Как и всегда.