Глава 16

      В фордике тихо играло радио, попеременно переключаемое на разные волны: это Артур и Молли соревновались за лучший музыкальный вкус, раздражались друг на друга, и снова тянулись к красной кнопке. Мона сидела в тесноте, с одной стороны её придавливала Джинни, а с другой — Гарри. Последний, в свою очередь, ютился рядом с Роном. Было душно, даже открытые окна не помогали. Кажется, они мешали ещё больше, пропуская сентябрьские лучи солнца в салон автомобиля.       Мона крутила в руках палочку, иногда украдкой проверяя не смотрит ли на неё кто-то из взрослых. В частности, Молли, что строго-настрого запретила доставать волшебные атрибуты в магловском районе. После случая в магазине Олливандера палочка больше не светилась. Только трещинки прощупывались гладкими пальцами. Что странно, сколько бы Мона ни пыталась, никакого волшебства ей создать не удалось. Конечно, она могла только беспорядочно махать ею, в надежде увидеть какой-то столб искр или ещё что-нибудь, но этого никогда не происходило. Помощи или объяснений она не искала. Да и не у кого было… Мало ли, может «помощник» сдаст её на расправу миссис Уизли…       Фордик подпрыгнул на кочке — всех в салоне тряхнуло. Мона с огорчением запрятала палочку в сумку. Скоро они должны были подъехать к Кингс-Кросс, а там… там дальше ждал поезд в Хогвартс. Хотя для начала им нужно было отыскать Перси с близнецами, которых Молли еле как отправила одних. Вернее, она разрешила Перси добраться до станции самостоятельно, а вот Фреду и Джорджу изначально требовалось ехать в пыльном фордике. Однако их яростные убеждения о том, что в машине все явно не поместятся, сыграли положительным образом. Поначалу, конечно, счёт был не в их пользу, но потом, когда мистер Уизли напомнил Молли, что в ином случае ему придётся воспользоваться служебным положением и попросить дополнительный транспорт, то ситуация кардинально изменилась. Почему-то миссис Уизли была против любой помощи, оказанной им Министерством… Фордик притормозил, и Мона больше не могла прокручивать в голове прошедшее утро, ведь стрелки часов спешили к одиннадцати — следовало торопиться.       Вспотевшие, они выбрались из автомобиля, припаркованного где-то возле вокзала, в прохладном переулке. Кожу обдало свежестью, и Мона вздохнула полной грудью. Вытащив чемоданы и пустую клетку для совы, они припустили к громадным дверям Кингс-Кросса. Молли постоянно оглядывалась, следила за тем, чтобы никто не отстал, и окрикивала всех по очереди. В особенности доставалось Рону и, как ни странно, Джинни, которая сегодня казалась чересчур растерянной. Видимо, на ней так сказывалось первое сентября. Гарри же был измучен постоянными вопросами, где он. Моне повезло: её никто не замечал, и она просто следовала за молчаливым Артуром.       На станции они встретили Перси, нервно протирающего значок. Он всё проверял, насколько начищен металл, подставляя его солнцу. Когда Молли угрюмо прервала его занятие, спросив, где же близнецы, Перси быстро прикрепил значок к груди. Моне, в свою очередь, показалось, что он нацеплен криво. — Уже там! Они меня не послушали! — Мона припомнила слова Молли о том, что самостоятельная троица должна дожидаться их на магловской части платформы. — Я не смог их остановить, и…       Перси хотел ещё что-то добавить, но Молли, похоже, стало всё равно. Она взглянула на остальных и сухо проговорила, указав рукой на кирпичную кладку:       — Мона и Джинни, вперед.       Они повиновались и, переглянувшись между собой, покрепче ухватились за ручки чемоданов. Чуть разбежались и проскользнули мимо стоявшего Перси, оказавшись на другой стороне. Отошли чуть дальше: Мона наблюдала за тем, как из стены поочередно появляются Перси, Артур и Молли, и всё гадала, почему Гарри и Рону пришлось идти последними. Время на часах неумолимо приближалось к одиннадцати, большинство учеников уже занимали места в поезде. Например, Фред и Джордж, не забыв оповестить мать, залезли в один вагон со своими друзьями. Перси же отошел помочь какой-то девушке, кажется, она была с его курса.       — Что случилось, миссис Уизли? Где Гарри? — Мона беспокойно спросила заметно взволнованную Молли. Та шумно выдохнула и мимолетно взглянула на Артура.       — Давайте, залезайте в поезд. Уже пора! — Молли подтолкнула Мону вперед, кивнув Джинни.       Мона не успела опомниться, как уже поднималась по лестнице в вагон. Чемодан ей помогла затащить Молли с помощью магии, аккуратно поставив его на железный пол. Через минуту в вагон забралась и Джинни. Они замерли в тамбуре, не зная, куда двигаться дальше: ждать Гарри и Рона или проходить на места. Да и ещё мистер и миссис Уизли куда-то пропали…       Подождав до начала отправления, они, когда поезд тихо тронулся, проскользнули направо. Решили, что именно туда пошли близнецы. Джинни осторожно заглядывала в окошки купе и объявляла Моне, свободно там или нет. Фреда и Джорджа они так и не отыскали, зато наткнулись на Гермиону. Точнее сказать, она сама их нашла.       — Почему вы одни? — Им оставалось только неловко пожать плечами. — Ладно, потом разберемся, идёмте за мной.       Грейнджер шла впереди, она уже переоделась в форму, и Мона удивлялась, как ей может быть не жарко в мантии. Остановились у одного из дальних купе вагона. Гермиона резво потянула за ручку, и дверь с глухим стуком ударилась, явив тряпичные скамьи и огромный развернутый столик. У него обосновался пухлый мальчик. Он, как показалось Моне, совершенно не ожидал внезапного вторжения: взгляд испуганно перескакивал между лицами каждой.       — Я-я Невилл…              Мона с Джинни тоже представились, после чего повисла неловкая тишина. Благо, Гермиона быстро вмешалась, предложив помочь с чемоданами. С горем пополам они впихнули их под скамьи, а затем сели отдохнуть. Постепенно купе заполнилось разговорами и смешками. Конечно, не обошлось без расспросов Грейнджер о том, где запропастились мальчики, но они быстро стихли, встретившись с молчанием Моны и Джинни. Ну а дальше завязался разговор о предстоящем вечере:              — А потом вы должны будете сесть на стул перед Большим залом, и вам на голову наденут шляпу. Не бойтесь, когда услышите голос. Распределяющая шляпа спросит вас о чём-то и определит вас на факультет, — точно профессорским тоном вещала Грейнджер. — Затем вам следует пройти за стол вашего будущего факультета и постараться не задерживать других. Дальше старосты расскажут вам всё, что нужно знать.              Мона кивнула в ответ на её слова. Мысль о том, что ей придется быть перед большой публикой на распределении, не давала покоя. Стало страшно, будто где-то в сердце хранилось знание: что-то произойдет отнюдь не по сценарию. Ещё и фамилию её при всех назовут… Мона посмотрела на Невилла: он то и дело ненароком разглядывал её. Вероятно, хотел, как и Джинни когда-то, расспросить о Гарри. Хотя, может, было что-то ещё.              В купе постучали. Гермиона сообщила, что это продавщица сладостей, и встала открыть дверь. Мона, решив пощадить голодающий желудок, взяла из сумки мешочек с галеонами и тоже поднялась. Они вышли в коридор и принялись выбирать, что бы такого съесть. Женщина с бирюзовым чепчиком на голове рекламировала Невиллу, спохватившемуся позже всех, новый ассортимент леденцов. Мона ненароком взглянула на Джинни, притихшую в пустом купе, и решила взять и ей что-нибудь. Да, отсутствие Гарри и Рона, которым Молли утром вручила пакеты с бутербродами на всех, печально сказалось на растущих организмах.              Мона расплатилась парой золотых монет, ответила улыбкой на доброе лицо продавщицы и уже собиралась вернуться в купе и порадовать Джинни сладостями, как вдруг раздался громкий удар: хлопнула дверь тамбура, впуская людей в вагон. Издалека Мона смогла разглядеть невысокого блондина, за которым вошли два высоких широкоплечих мужчины и заняли всё пространство коридора. Зелёная форма Слизерина блестела на плечах этой троицы. Понадеявшись, что это не Малфой и его компания, Мона зашла в купе.              Невилл уже грыз леденцы, Гермиона боролась с какой-то слишком неудобной для распечатывания упаковкой, а Джинни, сидевшая у окна, неотрывно пялилась в белый стол перед собой, который через секунду был закрыт горой сладостей. Мона приглашающе улыбнулась Джинни, поднявшей на неё непонимающий взгляд.              — Спасибо, –тихо проговорила она и осторожно ухватилась за шоколадную лягушку. — А ты когда-нибудь вела дневник?              Честно сказать, Мона растерялась от этого вопроса, заданного прямо-таки невпопад.       «Что-то я не видела у неё в комнате ничего сносного для записей…»              — Нет, не вела, — наконец ответила Мона. Джинни заметно погрустнела. — А зачем ты…              Она не договорила: её прервала дверь, открывшаяся уверенным движением. Гермиона перестала шуршать упаковкой, а Невилл завис с конфетой в зубах. У Джинни округлились глаза, а Мона, повернутая спиной к двери, только гадать могла, кто этот незваный гость.              — Малфой, –проговорила Гермиона. — Что ты здесь делаешь?              Мона осторожно повернулась лицом к Малфою. Это был тот самый мальчишка, который даже издалека смотрелся злобно. По бокам от него стояли те же крупные парни.              — Ничего особенного, — манерно растягивая слова, ответил он так, будто ничем не был заинтересован. — Хотел лишь спросить: где вы потеряли шрамоголового и его рыжую псину?              — Не твоё чёртово дело, Малфой!              — Не смей их так называть!              Сначала Гермиона, а затем, без промедления, и Джинни яростно отреагировали на его злобу. Малфой ухмыльнулся и шагнул дальше в купе. Мона глядела на него со злостью: сейчас она прекрасно понимала, чем этот гадёныш не понравился Гарри.              — Невилл Долгопупс, какая встреча! А что ты молчишь? Или ты согласен со мной? — Малфой обратился к притихшему Невиллу, а перед глазами Моны пролетела мысль: чего это он ещё не поиграл на её нервах? Оставлял напоследок? — Ну чего ты так нахмурился? А, или твоя забывчивость перешла на новый уровень? Напомнить тебе, кто такой Гарри Поттер? Это самый лицемерный, грязный и самовлюблённый выскочка за всю историю Хогвартса! — Малфой едко рассмеялся, и крупные парни подхватили его, тоже загоготали.              Мона со злостью сжала кулаки. Как он смеет так говорить?! Будто он пуп земли!              — Прекрати.               На Мону удивленно посмотрели, точно не ожидали, что она что-то скажет. Малфой оглядел её магловские вещи с презрительной усмешкой.              — А ты ещё кто такая? — спросил он, а потом повернулся к своим «друзьям» и указал рукой на одежду Моны. Они усмехнулись, смекнув, про что хотел сказать своеобразный главарь. До Моны тоже дошло: Малфой, не стесняясь, намекал не её якобы магловское происхождение.              — Анемона Поттер, — с вызовом представилась она и с удовольствием заметила, как у Малфоя сначала расширились глаза, а потом изо рта вырвался кашель. Правда, он быстро взял себя в руки.              — О-о-о, Поттер? Что-то я не слышал о тебе… — Малфой победно ухмыльнулся, увидев, как Мона нервно поежилась от его слов. Да, её это задело! — Ты, я вижу, такая же, как и твой братец…              Он хотел продолжить, вероятно, упомянуть все ужасные, по его мнению, качества Гарри, но ему помешали:              — Так, а что тут у нас происходит? — Голова Перси появилась в проходе в купе. — Мистер Малфой, во время движения ученикам запрещено ходить по поезду. Рекомендую вернуться на свои места или, если вам троим угодно, остаться здесь.       Малфой скептически поднял бровь, однако ничего не сказал, только кивнул своим парням, чтобы они посмотрели на значок старосты на груди Перси.              — Не смей переходить мне дорогу, — напоследок сказал Малфой, обращая свои слова Моне.              Слизеринцы ушли. Перси вошел в купе, осмотрел всех строгим взглядом и уже собирался уходить, как Гермиона вдруг окликнула его и указала на криво нацепленный значок. Перси порозовел и, прокашлявшись, сконфуженно поблагодарил:       –Д-да, спасибо…                                                                                ***       К вечеру Мона загрустила. И нет, скучно в купе не было: Гермиона рассказывала о причудах Хогвартса, начиная от сверкающего восковыми свечами потолка в Большом зале и заканчивая устрашающими визгами и воплями призраков в коридорах. Невилл долго не мог отойти от упоминания Кровавого Барона, с которым у него (да и у всех ребят, не носивших форму слизерина) были отнюдь недружественные отношения. Он, запинаясь, долго рассказывал заинтересованной Джинни, как встретил того в коридоре и опоздал на трансфигурацию. Мона большинство историй слушала вскользь: она ожидала получить весточку от Уизли о том, что же случилось с Гарри и когда он наконец появится, но, видимо, встретиться с ним ей повезёт только за ужином… К слову, он должен был случиться скоро. Как любезно напомнила всем Гермиона (уточнив, что пора бы всем надеть школьные мантии), оставалось каких-то тридцать минут до прибытия в деревню Хогсмид.              Мона с трудом нацепила тяжелую накидку на плечи, завязала узел впереди, чтобы та не спала, и осмотрела себя косым взглядом. Было непривычно. Примеряя мантию у мадам Малкин, а затем пару раз у Уизли в гостях, ощущения были не те. Наверное, потому что близился момент, когда чёрный ворот приобретет нужный судьбе цвет, и на груди появится соответствующая эмблема. Мона прикрыла глаза: следовало успокоиться. Она ведь не одна будет от страха трястись на том несчастном табурете!              Взгляд, словно отвечая на немой вопрос, скользнул к Джинни, которая всё суетливо приглаживала торчащую нитку на плече. Мантия была заметно светлее, чем у Моны или остальных ребят: к шершавой ткани не хотелось и пальцем притрагиваться. Неосознанно Мона смяла край рукава, прощупала и отпустила. Да… всё было не так уж и плохо.              Поезд начал замедляться — все дружно потянулись за чемоданами. На станции было холодно, и, казалось, вот-вот должен был начаться дождь. Мона улыбнулась: зря сетовала на мантию, сейчас она как раз кстати. Толпа школьников гудела, словно пчелиный улей. То ли все ещё не наговорились в поезде, то ли так яростно желали скорейшего ужина. Вдруг воздух сотряс знакомый голос. Это кричал великан Хагрид.              — Первокурсники, ко мне! — в точности как псов позвал…              Мона и Джинни пошли напролом через толпу к Хагриду, пока Гермиона и Невилл разыскивали старост Гриффиндора. Великан, сверившись с клочком бумаги в здоровенных руках, пересчитал детей и кивнул сам себе. Махнул рукой, и первокурсники зашагали за ним неровной линией. Их вели к большому чёрному озеру, Мона заволновалась: не означало ли это, что им придется плыть? Но тревога быстро испарилась, стоило глазу разглядеть мерцающий огнями замок. Он горой возвышался над притихшими от восторга первокурсниками. Они ведь уже почти у самого Хогвартса! Поверить только!              Внезапно Хагрид прогнусавил сквозь усы:       — Ещё насмотритесь. Ну-ка, в шлюпки прыгай!              И они залезли. С чемоданами, кто-то ещё и с клетками для сов, ютились и всё никак не могли прийти в себя. Начал слышаться шепот о распределении, и волнение заиграло новыми красками. Мона накинула капюшон: начинало накрапывать. Девочки, сидевшие сзади Моны и Джинни, тихо, как им, видимо, казалось, возмутились:       — Гостеприимством Хогвартс не блещет.              Мона осторожно повернула голову назад. Это были сестры-близняшки. У обеих ровная осанка, сложенные на коленях руки и какие-то до отвращения пустые лица. Вдруг одна из девочек, сидевшая слева, что-то беззвучно шепнула. Её сестра повернула голову с прохладной глади озера прямо на Мону. Та быстро отвернулась, к щекам прилил стыд. Первый день, и уже показала себя не с лучшей стороны…              Тем временем первая лодка с группой первокурсников и Хагридом во главе причалила к берегу. Дождь заморосил сильнее, и дети поспешили за широким шагом великана. Мона, потащив за собой тяжелый чемодан, мельком взглянула в сторону, заметив странную тень… от колёс? Подняв голову выше, она пораженно выдохнула: возле ворот Хогвартса стояли в ряд позолоченные кареты. Лошадей, видимо, уже отвязали…              Хагрид провёл их через холл с холодным мрамором, а после оставил в непритязательном зале со словами дожидаться профессора Макгонагалл. Мона переглянулась с Джинни в обоюдной тревоге. Вскоре в помещение вошла женщина с глубокими морщинами, отчётливо заметными под изумрудной мантией. Профессор Макгонагалл по первому впечатлению показалась строгой и до жути требовательной. Где-то на подкорке сознания оживала мысль, что на самом деле она может быть и отзывчивой… к правильным людям.              После содержательной лекции о том, что им стоит делать, а чего нельзя, группа детей отправилась в Большой зал. Вещи профессор велела оставить в том маленьком зале и не беспокоиться о них. Из-за дверей, достающих чуть ли не до потолка, слышался гул. Как только профессор Макгонагалл словно по волшебству открыла вид на Большой зал, шум затих. За столами сидели старшекурсники, все они повернули головы в сторону трясущихся первокурсников. Бессовестно разглядывали их и, наверняка, вспоминали себя в столь волнительном состоянии. Проходя между столами, Мона обеспокоенно вглядывалась в учеников факультета Гриффиндор. Гарри там не было.              — Смотри, — вдруг толкнула её Джинни в бок и указала пальцем в потолок. Вместо обещанного Гермионой звёздного неба там сгустились тучи. Свечи, правда, оставались на месте.              Их выставили впереди столов, на обозрение всем желающим. Мона постаралась успокоиться и не вертеть головой. Ещё успеет на всё насмотреться. А сейчас стоило сосредоточиться на стуле, стоявшем на возвышенности, и шляпе абсолютно непривлекательного вида. Седовласый старик, сидевший за преподавательским столом посередине, вдруг резво приподнялся с позолоченного трона. Мона успела отметить забавную реакцию мужчины с крючковатым носом. Тот как будто бы скривился на движение старика и сам сместился телом ещё ближе к краю дубового стола.              «Удивил, так удивил, — подумалось Моне. — Кто ж знал, что в волшебном мире старички довольно бодры…»              Мысль оборвалась: длинная борода метнулась в воздухе, когда старик резко вцепился взглядом в Мону. Она сглотнула. Не смотреть ему в глаза! Она помнит!              Старик с минуту поглядел на неё, а затем проскользил глазами по остальным первокурсникам. Заговорил:              — Добро пожаловать, дорогие первокурсники, в старинные стены замка. Я, директор сей прекрасной школы Хогвартс, Альбус Дамблдор, от имени всего преподавательского состава торжественно объявляю начало распределения. Да начнётся песнь! — договорил он, и вслед за его словами потрёпанная временем шляпа вдруг запела.              Песнь была странной и немного смехотворной, наверное, потому что слова произносились не живым ртом, а куском старой ткани. Рассказывалось о четырёх факультетах Хогвартса — ничего нового Мона не узнала. Вскоре начали вызывать детей. Больше всего попадали на Гриффиндор и Пуффендуй. Соседки по лодке, как оказалось, Флора и Гестия Кэрроу, попали на Слизерин. Вызывали по алфавиту: Мона и Джинни оказались чуть ли не последними.              — Анемона Поттер, — громко назвала её фамилию профессор.              Большой зал на мгновение затих. Мона кожей ощутила липкие взгляды, когда поднималась по ступенькам к табурету и дрожащими руками брала края шляпы. Оставалось только повернуться и сесть, а заодно и встретиться с любопытной толпой лицом к лицу. К счастью, этого не случилось: весь обзор перекрыла шляпа, которая была не по размеру.               «Кхм, что могу сказать, деточка, — прохрипел кто-то над ухом. Мона выдохнула, это была всего лишь шляпа. — Один от Слизерина отказался, тебе его придётся замещать. — Что?! Нет! — А что не так? Изворотливая, как крыса в бочке с сыром, а целеустремленности — как у быка на красную тряпку. Решено»              — Слизерин! — Кажется, тишина стала оглушающей…              Мона поднялась, сняла шляпу, недовольно зыркнув на неё, и замерла на месте, так и не решившись посмотреть на зал. Не было привычных хлопков, которые звучали всегда, когда новый ученик определялся со своим факультетом, не было восторженных возгласов. Была кромешная пустота…              Она слезла с возвышенности, тоскливо посмотрела на гриффиндорский стол, беспрепятственно отыскала рыжие головы Уизли и Гермиону, но сначала натолкнулась на нервную Джинни, которая, поймав взгляд подруги, уставилась в пол. Потом Мона увидела близнецов, так и вовсе не постеснявшихся не прикрыть рты; Перси глядел куда угодно, только не на неё, ну а Гермиона просто качала головой. Кажется, в сторону зелёной части зала. Советовала поторопиться, что ли.              Вдруг тишину разрезали одинокие хлопки. Мона удивленно уставилась на Дамблдора, решившего таким образом вмешаться. Вслед за ним захлопали и остальные преподаватели. Первым оказался тот самый мужчина с крючковатым носом и сальными волосами. Затем присоединились и ученики. Мона сжала ладонями края рукавов и перевела взгляд на свои ноги. Всё никак не могла решиться сесть — теперь уже к своему — факультету. Внезапно её схватили за локоть и поволокли к столу, окруженному изумрудными атрибутами. Мона исподлобья взглянула на мужчину с неказистой внешностью. Только сейчас она вспомнила, что Гарри говорил про декана Слизерина — вечно недовольного, с немытой головой.              Профессор Снейп скривил губы, словно услышав её мысли, и, усадив Мону на широкую скамью, отошел. Она перебрала пальцами и уставилась в пустую тарелку, появившуюся перед ней. Профессор Макгонагалл подозвала следующего первокурсника, и, кажется, все позабыли о недавней ошибке. А было ли это ошибкой?..              — Не могу поверить, что она будет находиться так близко к нам! — послышался знакомый манерный голос Малфоя. — Это невозможно! Я уверен, Дамблдор в этом виноват!              Мона, неожиданно для себя, мимолетно качнула головой. Возможно, ей тоже следовало кого-то обвинить в своих бедах, но это лишь доказало бы правоту шляпы.              — Не передашь то пирожное, пожалуйста? — Мона подняла глаза на девочку. Это была одна из близняшек Кэрроу. Только сейчас ей стало понятно, что усадили её аккурат напротив них: одна сидела слева, а другая — через стол. — Буду очень благодарна.              Мона запоздало потянулась за пирожным с ярким кремом на верхушке. Странно, почему та попросила именно её, если к сестре блюдо было намного ближе? Мона передала пирожное и выслушала благодарность.              — Я Гестия, если что, — представилась девочка напротив и, указав на молчавшую сестру, добавила: — А это Флора.              — Мона. — по лицу расползлась неловкая улыбка.              Может всё было не так уж и плохо? За столом до сих пор слышались громкие причитания Малфоя, а факультет Гриффиндор взорвался аплодисментами: Джинни Уизли поспешила пройти к братьям.