То что не увидел никто кроме Лили

      В начале весны, когда Лили было три, она, прячась от няни в дальнем углу западного крыла особняка семьи Хейнитус, услышала пение кого-то ей неизвестного. Это был немного хрипловатый голос, словно его владелец только-только проснулся. Но ей он так понравился, что малышка, не замечая ничего на свете, пошла на звук пения. Через пару-тройку минут маленькая Лили стояла у слегка приоткрытой двери, откуда, собственно, и доносилось пение неизвестного ей человека. Любопытная девочка, слегка придерживаясь за дверь, заглянула внутрь комнаты.       Увиденное её удивило настолько, что она невольно сделала шаг вперёд. В центре зеркальной комнаты стоял мальчик лет тринадцати в свободной бежевой рубашке и коричневых штанах. А на его бедре болтался деревянный меч. У неизвестного певца были красивые ярко-красные волосы, кожа его была достаточно светлая, а лицо до такой степени прекрасно, что Лили грешным делом подумала, а не кукла ли это. Она с радостью послушала бы ещё прекрасное пение, но ввиду того, что она трёхлетний ребёнок и плохо владеет своим телом, из-за чего была немного неуклюжей. Хоть и вес её был невелик, но его хватило для того, чтобы широко открыть дверь и упасть на пол. Громко всхлипнуть, а после разреветься, прерывая пение и привлекая внимание исполнителя на себя.       Следующее, что поняла плачущая Лили, это то, что сидит на руках незнакомого певца и смачно сморкается в платок, что был приложен к её носу.       — А теперь успокаивайся, — произнёс незнакомец. — Я не очень хорош в утешениях.       Девочка, всё ещё роняя крупные слезинки, шмыгнула носом и кивнула. Этим самым говоря, что да, она сейчас успокоится, ведь ей уже три, и такие большие девочки, как она, уже не плачут.       — Вот и славно, — кивнул головой мальчик. — Пойдём отнесём тебя Графине.       Весь их путь сопровождался всхлипами, перешедшими в икание. Лили было и стыдно за то, что она такая большая девочка и разревелась из-за того, что упала, и радостно из-за того, что мальчик-певец нёс её на руках, слегка поглаживая по спине. Вот только конец этой встречи был неприятным. Выскочившая из игровой няня Грета с криками бросилась к ней и несшему её мальчику.       — Как вы посмели довести молодую леди до слёз! — крикнула женщина, выдергивая малышку из рук парнишки. — Вы слишком далеко зашли, Молодой мастер Кейл! Я непременно доложу о вашем вопиющем поведении Графу и Графине!       Следующие пять или десять минут, если честно, Лили пока ещё плохо разбирается в этом, няня Грета, брызжа слюной, ругала Кейла. Хотя, если быть совсем честной, мальчик был не виноват в её слезах, он, наоборот, помог в меру своих сил и возможностей. И если бы кто спросил Лили, она бы сказала, что она упала сама, но из-за икоты она была не в состоянии что-либо сказать.       После этой встречи самая младшая из семьи Хейнитус узнала, что певец по имени Кейл был её первым старшим братом. И все слуги по неясной причине говорили нехорошие слова про её старшего орабони. И Лили, дабы доказать, что слуги неправы, решила следить за Кейлом. Ввиду её довольно юного возраста это было довольно сложным предприятием, но, как говорила мама: «Терпение и труд всё перетрут».       Вот и старания малышки не были напрасными. К концу первого летнего месяца по календарю Феликса Лили точно знала, что у неё два орабони, но всё же они были одним человеком. Чтобы хоть как-то различать своих орабони, она гордо назвала их «Солнечный щеночек орабони» и «Лунный котёнок орабони». В чём, собственно говоря, была разница между ними.       Солнечный орабони был активным и шумным, частенько кидал в слуг вещи и даже умел рычать. Лили была свидетелем, как в конце третьего месяца весны старший брат разговаривал со своим личным дворецким, дедушкой Роном. Малышка не знала, о чём конкретно шла речь, но в середине их разговора брат зарычал, как самый настоящий зверь, а после развернулся и пошёл прочь. Также в той самой зеркальной комнате, где Лили увидела их впервые, старший брат любил танцевать. Каждый раз, когда она наблюдала за ним, малышка невольно думала, что он сможет станцевать любой танец, который только существует в этом мире. В саду же, в самой дальней его части, у большого-большого клёна, щеночек орабони всегда отрабатывал взмахи деревянным мечом. Также юная Хейнитус замечала, что, когда старший брат был чем-то очень сильно доволен, он ступал так, словно танцует, и Лили старалась это повторить, когда оставалась одна в своей комнате. Также, по её наблюдениям, брат всегда носил свободные цветные рубашки, которые закатывал до локтя, а также надевал разные цепочки на шею и пояс.       Лунный же орабони был противоположностью. Орабони-котёнок был тихим и молчаливым, он предпочитал читать в библиотеке или спать в саду под клёном, как самый настоящий котик. Он, собственно говоря, и был тем, кто пел в зеркальной комнате. А также, как и Солнечный брат, выражал своё довольство, напевая себе под нос. В одежде же этот орабони предпочитал тёмные тона и всегда застёгивался по самое горло, а также всегда прятал запястья. Чем была обусловлена данная особенность, Лили не знала, но, по её скромному мнению, это была просто милая черта её второго орабони.       Конечно, у них были и похожие черты. К примеру, оба её брата терпеть не могли лимонный чай, а также любили сладости. В частности, яблочные пироги. Они оба не любили некомпетентных горничных и дворецких. А ещё у них у обоих была одинаковая любовь к деньгам, а также улыбка. Лили мысленно назвала её мошеннической улыбкой. Она всегда появлялась, когда к ним подходили их многочисленные родственники. Обычно после этого эти самые родственники теряли много денег, а юная Хейнитус наполнялась гордостью за своих замечательных орабони.       Единственное, чего юная Хейнитус не могла понять — почему никто не замечает, что её орабони двое и обращаются только по одному имени. Имени Солнечного орабони, а про имя Лунного все забывают. Даже дворецкий Рон, который, как говорили её служанки, был с ними от рождения, этого не замечал. Из-за такой несправедливости Лили хотелось плакать. Ведь как Лунный общался с Солнечным, так и Солнечный общался с Лунным.       Она, конечно, не слышала, о чём они говорили, но порой на их лицах проскальзывали разные выражения. Когда братик-котик что-то говорил, на лице брата-щеночка появлялось выражение, означающее «Что за ересь ты несёшь?!», в то время как на лице Лунного брата появлялся пустой взгляд, как при взгляде на улыбку Рона. Этот взгляд всегда означал «Какой же ты порочный», когда он так делал, то невольно заставлял Лили тихо хихикать, когда она это видела.       Если быть честной, то она хотела как следует познакомиться со своими орабони, ведь наблюдать издалека было немного обидно. Такой шанс представился ей в первые дни второго летнего месяца, когда в зеркальной комнате вместо пения Лунного брата послышались размеренные шаги Солнечного. Это так выбивалось из привычного времяпрепровождения, что Лили невольно воскликнула.       — Но ведь сегодня очередь Лунного орабони! — лишь после восклицания малышка поняла, что спалила себя по полной программе. И, зажав рот ладошками, смотрела, как удивленный Солнечный брат подошёл к двери, за которой она стояла, и, раскрыв, аккуратно схватив её за руку, завёл в комнату.       Помолчав минуты две, при этом смотря друг другу в глаза. Кстати, о глазах, у её орабони они тоже были одного цвета, наверное, это потому, что они были в одном теле. По крайней мере, она считала так, но также допускала мысль, что это обусловлено их более близким родством. Их немного неловкую тишину нарушил щеночек орабони.       — Что ты имеешь в виду под очередью Лунного орабони? И почему, собственно, Лунный? — брат Кейл присел на корточки, чтобы быть на одном уровне со своей младшей сестрой.       — Потому что я знаю твоё имя, Солнечный орабони, но не знаю имени Лунного орабони, — кивая самой себе, сказала Лили. — Так как вас двое, вас надо как-то различать. И из-за того, что имя второго орабони мне неизвестно, я придумала прозвища. Ты - Солнечный щеночек орабони, а второй - Лунный котёнок орабони.       После этого снова последовала тишина. Девочка внимательно наблюдала за сменой эмоций на лице своего первого старшего брата. Ей еле-еле удалось уловить удивление, неверие и какой-то внутренний конфликт. Скорее всего, это был разговор между братьями. Спустя ещё немного времени тишину снова прервал Кейл.       — Блять, — выругался тот. — Я знаю, что ругаться при детях нехорошо, но теперь я должен тебе сто галлонов Роксу.       — Рок-су? — удивлённо наклонив голову вправо, переспросила Лили.       — Да, — кивнул головой красноволосый. — Ты называешь его Лунным. Его имя Роксу. И теперь я должен ему сто галлонов. Как так?! — в этом последнем возгласе было столько неверия и чего-то ещё, что девочка не могла понять. Но, судя по тому, как первый старший брат что-то неразборчиво бурчал под нос, он говорил со вторым старшим братом.       Спустя пару-тройку минут её замечательные орабони пришли к какому-то общему решению, которое поспешил озвучить щеночек орабони.       — Лили, это очень важно, поэтому ты должна пообещать, что никогда никому не расскажешь о нас, — серьёзно начал Кейл. — Даже Графине и Графу.       — Даже маме и папе нельзя? — наивно переспросила она. — Но почему нельзя? Роксу же существует.       — Верно, даже им. Ибо, если ты расскажешь, мне или Роксу придётся исчезнуть навсегда, — сложив руки на груди, мальчик прикрыл глаза, дабы дать время обдумать его слова.       Но эти слова так напугали Лили, что на её глазах появились слёзы. Она начала кивать головой сквозь слёзы, обещая, что никогда никому не расскажет о её любимых орабони. Закончилось это тем, что Кейсу и Роксу пришлось по очереди меняться, чтобы успокоить младшую сестрёнку.       В начале второго летнего месяца, перед самым днём её рождения, Кейл орабони подарил ей маленькое зеркальце, чтобы она могла беспрепятственно одновременно общаться и с первым, и со вторым старшим братом. Лили была так рада подарку, что весь день всем хвасталась маленьким зеркальцем.       Правда, был момент, который не очень понравился единственной дочери семьи Хейнитус. И этим моментом стало то, что её орабони собирались уехать на целых две недели в Хьюз по каким-то делам.       Из-за этих дел её старшие даже немного поссорились. Ведь Кейл сказал, что в гробу он видал эту столицу, но Роксу, тяжело вздыхая, аргументировал эту поездку тем, что ему нужно забрать ребёнка и подготовить почву для его бездельнической жизни. Такого громкого смеха Лили никогда не слышала от своего первого орабони. Он буквально захлёбывался им. Правда, нахмуренная обиженность Роксу заставила и её тихо хихикнуть.       В общем, как и было сказано, орабони отправились в столицу на две недели и обещали привести ей подарки. Хоть и младшая дочь семьи Хейнитус и не хотела этого признавать, но обещание подарков примирило её с тем, что старшие братья уезжают.       К концу второго летнего месяца, когда орабони наконец-то вернулись, Лили познакомили с яйцом. Самым настоящим большим чёрным яйцом. Если бы кто спросил Лили, она бы сказала, что яйцо было больше похоже на большой-большой драгоценный камень. Кейл орабони говорил, что из такого яйца выйдет восхитительная глазунья. Или, если яичница не по вкусу, то готовка в стиле пашот будет неплохим вариантом. После этих слов было забавно наблюдать за шипящим по-кошачьи Роксу, который посылал Солнечному орабони все кары небесные, а также убирал чёрное яйцо подальше от них.       Это заставляло малышку хихикать от их взаимодействия. В будущем, когда она узнала, кто всё же вылупился из яйца, Лили частично могла понять, почему Лунный орабони так реагировал. Но это будет в будущем, а сейчас она была счастлива быть рядом со своими двумя орабони. Слушать пение или чтение книг Роксу, или учиться танцевать, или отрабатывать взмахи деревянным мечом с Кейлом.