Магия происходящего или немного о прошлом

— Я хорошо знала твоего дедушку Трора и отца Траина. Перед походом в Морию я была единственной, кто видел их. Они отдали мне шкатулку и попросили открыть её, как только я прибуду домой. Внутри был ключ и карта, а ещё письмо. Они попросили сохранить их у себя до того момента, как не представится возможность вернуть гору, и отдать ключ только их наследнику. Время пришло, Торин, теперь он твой. — Я протянула ему ключ на цепи, он взял его словно завороженный. По моей щеке скатилась одна-единственная слеза, что не укрылось от взглядов гномов. Кто-то сжал мою руку, прежде чем отпустить. Я благодарно улыбнулась в никуда, так и не поняв, кто это был. Гэндальф наклонился ко мне, сказав тихо, но чтобы все слышали: — Долго придумывала представление? — Он добродушно улыбнулся и положил руку на моё плечо, я повернулась к нему. — Двое суток, пока без перерыва ехала сюда. К тому же магия происходящего в деталях. Может, вы не ощущаете этого, но она уже окутала каждого в этой комнате. Мы решаемся на серьезный шаг, от решений, которые мы примем, будет зависеть будущее не только целого народа, но и всего Средиземья. Мы собираемся вершить судьбы, менять будущее, и магия этого момента в деталях, создающих его. — Фили заговорил первым после затяжного молчания: — Если есть ключ, значит, должна быть и дверь?! — Гений дедукции номер один. Это был скорее не вопрос, а утверждение со стороны наследного принца. — В этих рунах говорится, что есть проход в нижний ярус, — задумчиво проговорил Гэндальф, указывая на слегка выцветшие записи на карте. — Есть другой вход! — О, Кили - гений дедукции номер два. Он и его брат напомнили мне моих собственных. По щеке снова потекла предательская слеза, я становлюсь слишком сентиментальной в этой компании. — Если мы его найдём, но гномьи двери невидимы, когда закрыты. Ответ точно есть на этой карте, но ни моих знаний, ни её, — он указал на меня, — не хватает его разгадать. Однако в Средиземье найдутся те, кто сможет понять, что сказано в древних рунах, и помочь найти потайной вход в гору! — Пробраться в гору… и поэтому нам нужен вор! — догадавшись, к чему клонит волшебник, воскликнул Ори. — Да, причём отменный, я бы сказал, что вам нужен просто мастер! — воскликнул Бильбо. — А ты мастер? — спросил внезапно Оин, отчаянно пытаясь перекричать галдеж гномов. — Я? Нет, я в жизни ничего не украл! Об этом не может быть и речи, — пытался возразить хоббит, в то время как волшебник, недовольно поджав губы, качал головой. Поймав его взгляд, я выразительно посмотрела на него, пытаясь спросить, какого чёрта вообще здесь происходит. — Боюсь, я согласен с мистером Бэггинсом, он не похож на вора! — заявил Балин. Ожидая, что сейчас будет, я раздражённо сжала переносицу. Гномы начали галдеть ещё громче, возмущаться, что-то вскрикивать, так что и разобрать было нельзя. Это продолжалось, пока Гэндальф, почернев, не остановил их. Руки чесались дать ему затрещину! — Хватит! Если я сказал, что мистер Бэггинс тот, кто нам подходит, значит, так оно и есть. Хоббиты удивительно легки на ногу, их практически невозможно поймать, они могут проскользнуть под носом у кого угодно. Если дракону знаком запах гномов, то запах хоббитов ему совсем не известен. Ты просил меня найти 14-го участника похода, я выбрал мистера Бэггинса! И он не так прост, каким кажется на первый взгляд. Вы не представляете, какие у него скрытые возможности! И он не представляет. — Я снова хихикнула. Этот волшебник когда-нибудь доведёт меня до нервного срыва. — А леди Евангелия? — спросил Дори, и все тут же обратили внимание на меня. — Она наш проводник! И она нужна нам на всём протяжении пути! Вы должны довериться мне сейчас или никогда! — Он на самом деле не оставлял им выбора, самим им не добраться до горы. Я только вновь покачала головой. Не нравится мне всё это. — Хорошо, будь по-твоему! Дайте им контракты! — заключил Торин, и Балин, без промедления, достал два свитка. Хоббит продолжал возмущаться, читая контракт вслух. — Условия оплаты по факту, не превышая 1/15 общей добычи, если таковая будет. Справедливо, — произнёс его голос, когда я получила свой и начала читать. На строчке об обязанностях я вскинула голову и удивлённо, да что уж говорить, зло посмотрела на Гэндальфа. — Гэндальф, что это, Махал тебя побери, значит?! Мы договорились, что я буду проводником, а не что я буду ещё и защитником, охранником, целителем и помощником, что вообще это такое? Если ты ожидаешь, что в момент, когда у нас начнут гореть… — я прервалась на мгновение и посмотрела на гномов, — хвосты, я брошусь в пекло, прикрывая всех остальных, ты сильно ошибаешься! — Ну, ты ведь и так сделаешь это? — заявил волшебник, кажется, его вообще ничего во всём этом не смущало. Волшебная сволочь! — Что? — У меня не было больше ни одного единого слова в ответ на резкое и весьма, скажу я вам, самонадеянное заявление волшебника. — Ты ведь и так бросишься в пекло, даже если никто тебя об этом не попросит. Я знаю тебя не первое десятилетие, ты так и сделаешь! К тому же ты прошла достаточно сражений, у тебя удивительная способность лезть в самый эпицентр, выходить оттуда с минимальными повреждениями, да ещё вытаскивать оттуда тех, кто уже изрядно пострадал. — Ты волшебник-засранец! Мы так не договаривались! — Сморщив нос, я вновь посмотрела на компанию. Они в ответ внимательно смотрели на меня и волшебника, наблюдая за нашей перепалкой. — Ну, ты ведь всё равно уже здесь, не поедешь же ты обратно?! — Он посмотрел на меня, прекрасно зная ответ, и до жути лукаво улыбнулся. — Я уже сказала тебе: если что-то пойдёт не так, я найду тебя хоть в Лихолесье, хоть в Дол-Гулдуре, хоть на краю света и выпотрошу, если буду думать, что ты заслужил это! Ясно?! — За столом кто-то удивлённо откашлялся. — Как всегда, предельно, дорогая! — Он улыбнулся, я взяла предложенное перо и размашисто расписалась в положенном месте, свернула контракт и отдала его обратно Балину. — Я рад, что ты согласилась. — Как будто у меня был выбор! И, кстати, мне не понравились строчки о потрошении и испепелении! — между делом сказала я, краем глаза заметив удивлённое выражение лица Бильбо. — Испепеление? — в ответ незамедлительно пискнул хоббит. — Ну да, моргнуть не успеешь, как он спалит тебя живьём! — заявил Бофур. Я тут же гневно посмотрела на него, тем временем мистер Бэггинс заметно начал покачиваться на месте, а его лицо тут же приобрело страдальческий вид. — Расстроился? — мягко спросил Балин, он лишь слегка кивнул, прежде чем снова покачнуться. — Немного. Мне нехорошо, — проговорил Бильбо, шумно выдыхая и упирая руки в колени. — Вот что, представь себе печку с крыльями! — словно не замечая состояния несчастного хоббита, добавил Бофур. — Мне нужен воздух! — лицо Бильбо становилось зелёным, казалось, ещё чуть-чуть и его точно стошнит. — Вспышка света, жгучая боль, и пуф! Ты уже горстка пепла. — Я больше не могла выносить этого, он явно не умел держать язык за зубами, впрочем, как и его отец. — Ekit! (Замолчи) — я дала ему лёгкий подзатыльник, скинув с его головы шляпу. — Кто тебя за язык тянул! — прошипел Балин и тоже по-отечески шлёпнул его по ноге, прежде чем хоббит в ужасе упал в обморок. — Спасибо за помощь, Бофур, — заявил Гэндальф, пытаясь привести в чувства нашего «вора». Они говорили о чём-то в гостиной, пока я вышла на крыльцо, уловив только последние строчки разговора: — мир не в твоих книгах и картах, он вон там! — Гэндальф указал на окно. Бэггинс отказался подписывать договор и ушёл. А я ненароком подслушала разговор Торина и Балина, стоя в дверном проёме. — Что ж, похоже, мы лишились нашего помощника. Может, это и к лучшему. Обстоятельства всегда были против нас. В конце концов, кто мы такие? Торговцы, рудокопы, игрушечных дел мастера, и не годимся в герои легенд, — проговорил Балин, тяжело выдыхая. — И всё же, среди нас есть воины, — заявил Дубощит, указывая головой на кухню. Да, большая часть гномов уже видела свои сражения, и не один десяток. — Старые воины! — тут же возразил Балин. — Любого из этих гномов я предпочту целой армии Железных Холмов. Ибо они откликнулись на мой зов. Преданность, честь и горячее сердце. Большего я просить не смею. — Торин говорил тихо, но в то же время твёрдо и уверенно. Где-то в подсознании отдалось «как истинный король». — Ты не обязан это делать. У тебя есть выбор. Ты благородно правил нашим народом. Ты подарил нам новую жизнь в Синих горах. Жизнь в покое и процветании. Поверь, такая жизнь дороже, чем всё золото в Эреборе. — От моего деда к моему отцу, — он указал на отданный мной ключ, — этот ключ перешёл ко мне. Они мечтали о том дне, когда гномы Эребора вернут свой родной дом. У меня нет выбора, Балин. У меня нет! — Тогда мы с тобой вместе до конца, — проговорил Балин, хлопнув Дубощита по плечу. Я улыбнулась ему, уходя вглубь норы. Почти вся компания сидела в гостиной. Когда я вошла, большинство попытались затушить свои трубки, но я их остановила. — Нет, не нужно, меня это совсем не смущает! — Я улыбнулась, встав у двери, когда в неё вошёл Торин. Он тихо запел. Мягкий, низкий и такой успокаивающий звук постепенно окутывал помещение, к нему присоединились другие: — Мы бредём чрез Мглистых Гор хребет, В пещеры, где не брезжит свет. Наш путь лежит сквозь тьмы гранит, Чтобы найти злато в пути. — Вот о чём я говорила, магия происходящего всецело была в деталях. Сейчас это явно ощущалось. — Ветра стонали в мраке ночном, Шептали ветви всё о своем, То рьян и ал огонь пылал, Бушуя с небом наравне… — Они закончили. Нора погрузилась в тишину. — Ладно, завтра долгий день, давайте расходиться. — Спустя 15 минут многие уже спали. Я всё стояла и смотрела на них. Когда я ехала сюда, решение остаться казалось глупым, сейчас я чувствовала, будто всё сделала правильно. Я заметила Фили, он сидел рядом с братом, который слегка подрагивал при каждом вздохе. Мягкой поступью я подошла ближе и села по другую сторону от Кили. — Что случилось? — я тихо спросила, положив руку ему на плечо. — Ничего… Ты, наверное, посчитаешь это глупым, но просто я первый раз вдали от дома настолько, я скучаю по amad (матери), — по его щеке потекла слеза. И по моей тоже. Он все больше напоминал мне брата. Неожиданно для всех, кто еще оставался в гостиной, я притянула его к себе и обняла, словно он и был мне родней. На удивление, он не сопротивлялся и только ближе прижался ко мне, всхлипывая. Я оставила одну руку на его спине, а другую открыла, смотря на Фили. Через мгновение он тоже обнял меня, поняв без слов. Теперь уже я, словно беспомощное дитя, прижалась к нему, уперевшись головой в плечо. По моим собственным щекам градом хлынули давно не пролитые слезы. Кили слегка отодвинулся, только чтобы головой лечь на мои колени. Я вытерла слезы с раскрасневшихся щек и села, откинувшись на спинку дивана. Фили сидел рядом, положив голову мне на плечо. Неожиданно для всех Двалин, стоявший у камина, спросил: — Что с тобой случилось? — он смотрел на меня. Я на мгновение закрыла глаза, представляя перед собой родителей и братьев. — Моего биологического отца убили орки, я была совсем маленькой, я его почти не знаю. Моя мать приняла решение уйти вместе с моими братьями и мной оттуда, где мы жили. По дороге она заболела, лекари пытались лечить ее, но ничего не смогли сделать. Она пыталась попросить помощи у какого-то моего дяди, я его даже не видела никогда, но он отослал ее из-за того, что мой отец был гномом. Она скончалась спустя год после гибели отца. Я была одна с двумя младшими братьями несколько месяцев. Приходилось учиться делать много чего, чтобы выживать не только самой, но и дать братьям возможность выжить. Спасибо, что один человек вернул меня и моих братьев туда, где мы росли и жили с отцом. Этот человек спас меня тогда. Он воспитывал меня, растил как свою дочь, я была не намного младше его сына. Его я и называла всю жизнь настоящим отцом. Он дал мне дом и семью, которой на самом деле у меня никогда не было. Я уехала оттуда задолго до трагедии, которая там произошла, по его просьбе. Оба моих брата выжили при трагедии, но затем погибли в битве за Морию. Вы напоминаете мне моих братьев, — я посмотрела на Фили, а затем на Кили. — Что за место, где вы жили? — спросил Бофур, сидя на ковре перед диваном. — Это был Эребор, — гномы тихо вздохнули. — Мой отец был гном, он хорошо знал Трора, именно твой дедушка, — я посмотрела на Торина, — вернул меня и моих братьев в Эребор. После того как мой отец погиб, наша мать увезла нас оттуда, ведь стало трудно жить там после смерти отца, даже при помощи Трора. Как только она погибла, он узнал об этом и привёз нас назад. Я была не сильно младше Траина, он всю жизнь относился ко мне как к младшей сестре. Как только оба брата стали совершеннолетними, я уехала оттуда, мы с тобой, — я вновь обратилась к Торину, — никогда не виделись. Я видела твоего отца и деда незадолго до битвы за Морию. Они пообещали рассказать мне что-то, когда вернутся. Но этого так и не произошло, — я тихо вздохнула. Двалин подошел к нам и, положив руку на мое плечо, сжал его. — Я сочувствую тебе. Потерять обоих родителей, одной воспитывать младших братьев, будучи еще совсем молодой, потом потерять их, как и близких друзей, это тяжело. Многие из нас потеряли почти всех своих родственников при падении Эребора и в Мории, мы понимаем тебя. Именно поэтому нам нужен этот поход, чтобы отомстить за тех, кого мы потеряли и вернуть дом! — Не расстраивайся так, милое создание, в конце концов, мы все здесь, я прав, гвардеец?! — проговорил Нори, приподняв густые рыжие брови. — Заткнись, вор! — заявил Двалин, пригрозив гному. — Я понимаю вас, поэтому и иду с вами! Я звала Эребор домом, это и мой поход! — я подняла руку и положила поверх руки Двалина. Мы определённо пришли к взаимопониманию. В комнате повисло комфортное молчание. Кили зашевелился на моих коленях и поднял на меня глаза. — Ты можешь спеть? Мама всегда пела, когда было плохо, — я на секунду обомлела. Положила руку ему на волосы, под офигевшие взгляды гномов, слегка провела, а затем медленно кивнула, пытаясь снова не заплакать. Сначала тихо я начала петь колыбельную, которую пела нам с братьями наша мама все наше детство. — Край суровый в море льда, Есть река там, помнит всё она Засыпай скорей, мой свет, И в той реке найдёшь ответ, Твой ответ. Тебя найдёт. Спи мой свет, — я слегка проходилась пальцами по волосам Кили, обняв Фили за плечо, чувствуя, как оба брата постепенно расслабляются. — В её воды лишь нырнуть, Всё расскажут и укажут путь, Так доверься глубине, Но лишний шаг — и ты на дне, — гномы в комнате совсем затихли, прислушиваясь только к звукам моего голоса. Но вряд ли кто-то из них узнал эльфийскую колыбельную. — Она поёт для тех, кто слышит, И волшебство та песнь таит, Лишь тем, кто страхов своих выше, Дано узнать, что река хранит, — Бофур начал тихо подыгрывать мне на чём-то, создавая волшебную атмосферу вокруг. — Пока не ляжет первый снег, До той реки ты не дойдешь, Оставь, останови свой бег, Лишь тогда себя найдёшь, — я слегка покачивалась в такт музыке, краем глаза заметив, что почти все гномы в комнате прикрыли глаза, постепенно расслабляясь. Губы Торина тронула еле заметная мягкая улыбка. — Край суровый в море льда, Есть там мама, помнит всё она, В час, когда домой придёшь, Утратив всё, ты всё найдёшь, — под музыку и мягкие движения моих рук Кили, как и его брат, так и заснули, лёжа на моих коленях и на плече, как и многие гномы в помещении. Торин подошел ближе, помогая мне выбраться из плена своих племянников, не разбудив их. — Спасибо, Дис часто пела им, им тяжело дался отъезд, — он понял меня без слов. Я привстала и легонько обняла его, пожелав спокойной ночи, а затем ушла, даже не подозревая, что заставила будущего короля гномов покраснеть от смущения и улыбнуться. Ночь прошла быстро. Я проснулась с первыми лучами солнца, почти все еще спали. Дори сидел на кухне, заваривая в чайнике ароматный травяной чай. Я скрылась в тени, и с помощью заклинания левитации подняла чашку с чаем в воздух, заставив гнома в шоке уставиться на взлетевшую посуду и замереть. Я поймала чашку и хихикнула, выйдя из темноты. Отпила глоток и, счастливо улыбнувшись, проговорила: — Мм… обожаю травяные чаи по утрам. Вот теперь точно доброе утро! — я подмигнула гному и ласково улыбнулась, получив улыбку в ответ, а затем поставила чашку на стол и развернулась. — Долго будете там стоять? — там, где я стояла мгновение назад, теперь с широко раскрытыми глазами и ртами находились племянники Торина. — Как… как ты это сделала? — выйдя из оцепенения, спросил Фили, Кили так и стоял, широко раскрыв рот, что брату пришлось со стуком закрыть его, только для того, чтобы тот открылся снова, вызывая у меня волну смеха. — Я волшебница наполовину! — проговорила я, заставив их еще шире разинуть рты. — Вот это да! — я подмигнула им и двинулась к плите, размышляя, какой завтрак можно было бы приготовить на всех. Ответ пришел быстро. Учитывая, что в кладовке почти ничего не осталось, кроме муки, яиц, лимонов, сахара и дрожжей, единственным решением был лимонный пирог. Спустя час нору окутал запах свежей выпечки, на который потихоньку начали сходиться только проснувшиеся гномы. — Пахнет волшебно, что это у нас на завтрак? — вошел Бофур и шлёпнулся на одно из свободных мест. — Спать надо дольше, и тогда на завтрак остались бы крошки. Я встала давно, а из всего, что вы оставили, вышел только лимонный пирог! — на столе появились чашки для чая, который Дори успел приготовить на всех, тарелки и три лимонных пирога. — Разрежьте один и возьмите по кусочку, пока я разбужу остальных. Вы слышали меня, только по кусочку, не больше! — сказала я Фили, Кили, Дори, Бофуру и только вошедшим Оину и Глоину. Проще всего оказалось разбудить Ори, что был очень смущен, увидев меня. Нори и сам уже проснулся и собирался завтракать, Бифур и Бомбур спали как убитые, пришлось приложить немало усилий, чтобы заставить их встать. Балин тоже уже встал, но, в отличие от Нори, пока не знал о завтраке и был благодарен за предупреждение. Двалин успел сначала проклясть того, кто его будит, но как только увидел, что это я, извинился, встал и без возмущений пошёл на, как он сказал, чарующий запах пирога. А вот Торина нигде не было. Я взяла один большой кусок пирога с кухни и вышла на улицу. Как оказалось, он сидел на скамье во дворе уже довольно давно и чистил свое оружие, не желая раньше времени будить других. — Торин, доброе утро! — я протянула ему тарелку с пирогом. — Приятного аппетита. Я решила принести тебе сюда, а то пока бы я ходила, они бы все смели. Я всех разбудила, если что. Как только они позавтракают, можно начинать собираться! — Спасибо, Евангелия, — проговорил он, забирая у меня тарелку с пирогом и посмотрел мне в глаза. — Просто Ева, так привычнее, — быстро ответила я, особо не задумываясь. «Евангелия» для меня казалось чересчур официально. — Хорошо, — он едва улыбнулся и откусил пирог. Я направилась в нору. Уже у дверей я услышала, как гном прошептал: — Махал, как вкусно! — и я с улыбкой пошла собирать вещи. Через две трети часа все седлали своих пони. Я увидела, как Торин подошел к Гаваду. — Осторожней, он не слишком любит незнакомцев, — на удивление, Гавад хоть и брыкался поначалу и фыркал на гнома, но затем успокоился и дал Торину дотронуться до своей морды. — Удивительно, но кажется, ты ему нравишься! — я подошла к ним. — Как зовут? — поинтересовался он, поглаживая черную гриву удивительно послушного сегодня пони. — Гавад, переводится как вой. Надеюсь, ты достаточно отдохнул, приятель, после нашей поездки сюда. Мы ехали почти без передышки двое суток под вечный вой варгов. Он молодец! — я похлопала коня по шее и краем глаза нашла Торина. Он сегодня выглядел намного более спокойным и умиротворенным. Наверное, дело было в этом волшебном утре и мягком солнечном свете. Щеки слегка покраснели, а я, глупо улыбнувшись, уставилась на свои сапоги, когда поймала себя на мысли, что при свете утреннего солнца этот гном был весьма ничего, мужественная, немного грубая красота казалась очень даже привлекательной, а руки чесались дотронуться до раскинутых на плечах блестящих на солнце волос. Глубоко синие глаза встретились с моими. Он, казалось, тоже слегка смутился и взял из моих рук походную сумку — Давай помогу!— он быстро закрепил ее на ремни на седло. И, хотя помощь мне была не нужна, ведь в целях осторожности я разложила большую часть вещей во вместительные карманы плаща, и сумка была совсем не тяжелой, было приятно.— Итак, мы готовы двигаться. Седлай пони, мы прощаемся с Широм.