О традициях и отношениях

— Отличная работа, Кили. Сейчас я обожгу его, и мы продолжим, — я потрепала его по волосам, встала и направилась к костру. По щеке медленно скатились несколько слезинок. После того как я обожгла древко, вернулась к Кили, который с интересом рассматривал разложенные передо мной мешочки. — Что это такое? — он поднял голову, указав на них. — Ты можешь выбрать из этого все, что хочешь. Слева — плетение для тетивы, справа — материалы для рукояти! — он был похож на ребёнка, которого пустили к подаркам. — Правда, могу взять все, что хочется? — в его голосе звучал неприкрытый восторг. — Да, я могу посоветовать тебе, что было бы лучше, а ты выберешь то, что тебе больше нравится. Хотя я бы не сказала, что что-нибудь из этого не подходит. Я брала все это для себя, на случай если придется поменять лук, хотя такого еще не случалось. Он живет со мной всю мою жизнь, и с ним пока ничего не произошло. — А что, например, можно выбрать? — Ну, например, есть разные варианты заготовки для тетивы. Во-первых, существуют разные виды: простая, перекрученная, перевитая. Простая состоит из одной скрученной в жгут нити, она самая тонкая, самая лёгкая, но быстрее рвётся. Перекрученная состоит из двух или, реже, трёх, она более плотная, более прочная, но более тугая. Я предпочитаю перевитую. Она более плотная, чем другие, более упругая и одна из самых крепких, но при этом одна из самых дорогих и долгих в изготовлении, благо сейчас существуют целые мастерские по изготовлению тетивы, хотя я предпочитаю делать её самостоятельно или покупать у мастеров, которые открывают свои маленькие магазины. А также существуют разные материалы для создания: мои любимые — хлопок, шелк и кожа. Шелк самый мягкий и податливый, я всегда с собой ношу несколько таких, хлопок поплотнее, он более упругий, обычно я использую его, потому что он позволяет попасть на намного большее расстояние, что делает бой или охоту безопаснее, а кожа более грубая, более прочная, но менее упругая, её лучше использовать для длительного боя, потому что вероятность, что она порвется, практически отсутствует. — А как мне определиться, какой вид и материал больше подходят мне? — он слушал меня с открытым ртом, ловя каждое сказанное слово. — Ты сегодня стрелял из моего, как тебе? Попытайся вспомнить свои ощущения, было легко, или она была слишком тугая, слишком плотная, не настолько упругая, как хотелось? — Ммм… возможно, она была слишком плотная, если бы она была мягче, было бы проще, — он размышлял, глядя бог знает куда, только не на меня. — Тогда, если тебя устраивает упругость, стоит заменить материал. Сейчас у меня натянута хлопковая, тебе стоит сменить на шелковую, что касается вида, оставить перевитую. У меня как раз есть две такие, одну натянем, одну всегда храни при себе и завяжи у неё концы, чтобы в случае, если она порвется в бою, ты мог быстро заменить её. Я храню их не завязанными, но перед боем всегда оставляю одну или две в карманах и завязываю концы, чтобы на случай, если моя порвется, я могла быстро перенатянуть ее. — А что насчёт рукояти? — с интересом спросил принц-гном, смотря на разнообразие всяких тканей, лент и прочих украшений. — Ну, некоторые эльфы, например, отдают свои луки мастерам-ювелирам, чтобы те инкрустировали рукоять драгоценными камнями, золотыми нитями, да и много чем ещё. Многие вообще покрывают свой лук расплавленным металлом, а затем украшают его всеми возможными способами. Но я считаю, что это, во-первых, слишком дорого, не нужно и неудобно. Ну, во-первых, он может стать слишком тяжелым, скользким и к тому же будет слишком ярким, что будет выделять тебя среди других и делать тебя мишенью в бою. Я предпочитаю либо вообще не трогать рукоять, либо утолщать её с помощью плетения из кожи или плетёных нитей. В данном случае я использовала и то и другое, чередуя ленты из кожи и из сплетённых в жгуты, похожие на косы, нитей хлопка. Что тебе больше нравится? — Я думаю, может быть, чёрная кожа! Да, это определённо было бы круто! — я улыбнулась, осознав, что ему действительно нравится процесс. — Что ж, кожа будет не скользкая, укрепит и сделает рукоять толще, да, это прекрасный выбор! Умеешь шить? — он посмотрел на меня с улыбкой. — А я думаю, зачем amad (мать) учила меня этому! Да, умею! — его восторг от процесса был заразителен. — Тогда бери кожу, которая нравится, и создавай собственное плетение! Если хочешь, могу дать тебе несколько вариантов, или можешь создать свой собственный! — Я думаю, что хотел бы попробовать создать собственный! — он кивал собственным мыслям, разглядывая полученные жгуты и будущее оружие. — Хорошо, тогда приступай, а я пока свяжу концы тетивы, — сказала я, устраиваясь рядом с ним удобнее и начиная делать нехитрые манипуляции с нитями. Pov Torin Я разговаривал с Балином в стороне, наблюдая за тем, как Ив помогает Кили. — Так и будешь продолжать смотреть на неё или поговоришь с ней? — сказал Балин, глядя прямо мне в глаза. — Я не понимаю, о чем ты! — я возмутился, пытаясь не смотреть на него или на Ив. — О, ну разумеется, ты всего лишь смотришь на неё все время, как только можешь! Я, может быть, и старый, но не слепой, Торин! — проговорил он, наклонившись ко мне. — Она всего лишь вызывает во мне недоверие! Она появилась из ниоткуда, говорит о моих отце и деде, и об Эреборе как о доме! Я не доверяю ей, вот и всё, поэтому и присматриваю. К тому же она все время рядом с моими племянниками, они наследники, а я должен охранять их, к тому же я обещал Дис! — я отчаянно пытался отговориться от Балина, но он лишь продолжал снисходительно улыбаться. — Ты можешь лгать мне, друг мой, но лгать себе у тебя не получится, по крайней мере скоро уж точно! — в его тоне был намёк, но какой, я разобрать не мог. — Что ты имеешь в виду? — удивленно спросил я, теперь глядя на него в упор. — Мы не знаем о девушке ровным счётом ничего, кроме того, что когда-то она жила в Эреборе и твой дед и отец доверяли ей настолько, чтобы подарить ей на хранение ключ и карту от горы, она же, в свою очередь, зовёт их отцом и братом! Хотя я на самом деле не припомню, чтобы слышал от них об этом, хотя и был советником! Более того, я никогда не слышал о гноме, который женился бы на волшебнице. Девушка что-то скрывает, и мы никак не узнаем, что именно, пока она сама нам этого не расскажет. Но за эти несколько дней она не проявила себя с худшей стороны ни разу, скорее наоборот, и если Гэндальф считает, что она нужна нам как проводник и не только… что ж, я думаю, мы должны попытаться довериться ей, и возможно, мы получим ответы на вопросы, которые возникают в наших головах. — Меня это настораживает! И никто здесь не знает о ней ничего, кроме того, что она сама рассказала нам. Я никогда не слышал о ней, хотя, судя по её словам, должен был, по крайней мере от ближних родственников. Я никогда не видел её во дворце, она говорит, что мы никогда не встречались. Значит ли это, что её не было во дворце ещё раньше, чем я родился? Она говорила, что немного младше моего отца, но на сколько это? Кем именно она приходилась моему отцу? Откуда у Гендальфа такая уверенность, что она нам поможет? Я ведь не могу оставить это всё просто так!? — Порой для того чтобы узнать что-то, нужно дать этому время. Ты сам видел и слышал её, когда она говорила о Троре и Траине. Вряд ли это было наиграно, но как это произошло и где она была все эти годы… Торин, что бы ты ни пытался мне сказать, я знаю, у тебя есть другие причины наблюдать за девушкой, в которых, возможно, ты и сам себе не хочешь признаваться. А вот что касается всего остального… Мы должны ждать и надеяться на то, что Гэндальф не ошибся и ей действительно можно доверять! — Ты прав, но я всё равно не могу успокоиться… Кажется, что ожидание приведёт нас к последствиям, к которым мы не готовы. — Но будет ли это плохо? Задумайся об этом! Смена обстоятельств не всегда бывает плохой, иногда это приводит нас к чему-то большему. В конце концов, ты сам знаешь причины, возможно, не желая признавать их, но знаешь о них. Мне кажется, она не скрывает в себе ничего опасного, по крайней мере для нас. А вот для других здесь ничего нельзя говорить! В ней есть что-то, чего нет ни в одном существе на этой земле, которых я встречал. А повстречал я немало! Гэндальф нам ничего не расскажет, она тоже, пока… Но, возможно, со временем хоть что-нибудь да прояснится. Хотя, я думаю, мы должны принимать обстоятельства, связанные с ней, в любом случае. У неё, кажется, достаточно причин идти в этот поход. В конце концов, даже гномы Железных Холмов посчитали наш поход самоубийством, а она идёт! И ты назвал её своим благословением! — Я недоверчиво вытаращился на него. — Откуда ты знаешь? — мой голос был не громче шёпота. — Я слышал ваш разговор вчера, отсюда и делаю выводы касаемо неё. Она не похожа на человека, который воткнет нам клинок в спину, как только мы повернёмся. И почему всё-таки благословение? — заговорщически спросил Балин. — Вчера мне показалось правильным такое обращение, она правда кажется благословением, по крайней мере для Фили и Кили… — я прервал свою мысль, пока она не зашла слишком далеко. — И для тебя, друг мой, и для тебя! А возможно, и для всех нас! — добавил Балин, словно прочитав мои мысли. — Что ты имеешь в виду? — я пытался понять, о чём он говорил, но он всё также больше не смотрел на меня, его глаза теперь также были прикованы к Ив. — Тебя ведь до сих пор мучают воспоминания! Вчера она успокоила тебя парой прикосновений, ты ведь спал этой ночью, не так ли? — я только кивнул, не в силах сказать ни слова. — Именно! Ощущение, что мы скоро всё узнаем, осталось только ждать! — он снова посмотрел на неё, а после этого ушел, оставив меня наблюдать, как из ниоткуда появившаяся девушка воркует, словно мать над своим ребёнком, рядом с Кили, помогая ему в изготовлении лука. Pov Eva — Ну вот и готово! — проговорила я, затягивая тетиву на грифах. — Что ж, остались только стрелы и колчан. Но этим займёмся завтра, а пока давай ещё потренируемся. Если закончим за пару дней, я возьму тебя на следующую охоту! — его глаза загорелись, он схватил лук и побежал за мной на открытую часть поляны. Мы тренировались около часа. У Кили хорошо получается стрелять! — Знаешь, Кили, как говорил мой учитель, если ты быстро учишься, значит, оружие покорилось тебе! Многие из тех, кого я знаю, с первого раза не смогли даже натянуть тетиву, не то что выстрелить, а уж тем более попасть в цель. Я тобой горжусь! — я привстала и поцеловала его в щеку, а он мгновенно залился краской. — Идём, вернёмся к остальным, ужин должен быть уже готов, нам всем пора спать. — мы вернулись к костру. Бомбур разливал по мискам что-то дымящееся, невероятно восхитительно пахнущее и больше похожее на суп, чем на рагу. Получив свою миску, я подняла взгляд на остальных. Сердце почему-то больно сжалось. Меня моё предчувствие никогда ещё не подводило, и сейчас внутри меня волк буквально выл о том, что наше путешествие не всегда будет таким мирным, как сейчас. Я заметила, как возвращается Ори, но Фили с ним не было. Внутри зародилась тревога. — Ори, садись скорее, пока не остыло! — я отодвинулась, дав ему место между мной и его братом Нори. Он сел рядом, слегка покраснев, и начал есть. — А где Фили? — Он сказал мне идти поесть, а потом сменить его. — Бомбур проворчал, что еда остынет, и попросил ещё уплетающего с аппетитом Кили отнести брату еду, но я быстро перехватила их. — Нет, Кили, ешь. Я отнесу! — и прежде чем он успел возразить, я проговорила: — Ты устал после тренировки, тебе нужно набраться сил, к тому же я уже закончила, кстати, спасибо, Бомбур, было очень вкусно! — я забрала тарелку у смутившегося гнома и пошла чуть дальше в лес, где Фили охранял наших пони. — Фили! Я принесла тебе поесть! — гном обернулся и, увидев меня, расцвел в довольной улыбке. — О, благодарю Махала за то, что послал нам её! — он отвесил шуточный поклон и протянул руки к еде. — Либо Бомбура подменили, либо это я такой голодный последние два дня, потому что это пахнет просто невероятно! — он съел несколько ложек. — А на вкус ещё лучше! — я захихикала, усевшись рядом с ним. — На самом деле я дала ему несколько своих приправ и специй. Это от эльфийской стороны. Amad (мама) хорошо разбиралась в специях и кулинарии и учила готовить меня, хотя сейчас я мало что помню, но вот своё увлечение этим никогда не оставлю. Это, наверное, одно из не многих, что осталось от моей биологической amad (матери). — Расскажи что-нибудь об эльфах! То, чего нет у других рас! — он повернулся ко мне всем телом и уставился на меня, как бы говоря, что у меня нет выбора. — Оу… Дай мне подумать. Я знаю! У гномов волосы священны. К ним могут прикасаться только родственники и то не все, и супруг, есть различные косы со всяким значением, а разрешение прикоснуться к ним или даже заплести — это проявление высших чувств и доверия и считается интимным. — Это я и так знаю, я ведь гном! — возмутился Фили. — А для эльфов таковыми являются их уши! — принц гном в шоке уставился на меня. — Разрешить прикоснуться к своим ушам для эльфа всё равно, что признаться в глубоких чувствах. И у нас это может сделать только избранник, даже семья не может, разве что если эльф сам разрешит им, ну, ради интереса, например, или при ранении, когда это необходимо. — А почему только супруг? — он говорил с набитым ртом, так что и половину слов я разбирала с трудом. — При прикосновении эльф чувствует словно разряд током. На самом деле ни один эльф никогда не признается, но это при касании он почувствует удовольствие, не сравнимое ни с чем либо еще. Но только если прикосновение чужое! А ещё так можно узнать, встретил ты своего единственного или нет. Потому как если да, то ты испытаешь не просто покалывание, а настоящий удар молнии в ваше тело, и его ни с чем не спутаешь. В то время как гномы изготавливают бусины для своих волос, эльфы создают серьги для ушей. У мужчин одна, у девушек одна или две. — А у тебя есть? — вот же любопытный гном! — На мне нет! Я ещё не нашла своего единственного. Но с собой да, есть! Так же как и гномьи бусины с моим собственным символом. Это был подарок гномов Железных Холмов. Я какое-то время назад была там и успела вылечить несколько гномов, которые в благодарность научили меня изготавливать бусины, а так же разрешили собственноручно создать их и эльфийские серьги. — Итак, я понял. А что насчёт оборотней? — он устроился поудобнее и уставился на меня. — А что насчёт них? — с удивлением спросила я в ответ. — Ну, насколько я знаю, эльфов и гномов много, волшебников пятеро, а сколько оборотней? — Раньше было много, очень много. Сейчас остался один чистокровный в этих землях, насколько мне известно, и стая на севере, я встречалась с ней всего один раз за всю жизни. Раньше оборотней истребляли, сейчас они и сами наводят ужас. Они стали агрессивными, очень осторожными и недоверчивыми. Вряд ли тот оборотень, которого я знаю, доверится в этих землях кому-то кроме меня. — в голове всплыли воспоминания. Эребор. 2680 — Ты должна внимательнее следить за тем, что делаешь! — старший оборотень опять отчитывал меня за проявленную невнимательность. — Твоя ошибка может привести к чьей-то смерти или к твоей поимке. Из-за того, что ты только на часть оборотень, ты можешь контролировать себя в облике волка и помнить, что произошло во время твоего обращения. Ошибок быть не должно. Сконцентрируйся на своей цели и прекрати жалеть себя, волчонок! — проговорил оборотень. — Ну не могу я, Беорн! — я рычала на него. Уже битый час я пыталась заставить волка подчиниться, но ничего не выходило. — Он не подчиняется мне! — Он и не должен! Ты должна стать со своим существом одним целым, а не подчинять его своей воле! Представь, как магия, что даёт тебе эту силу, течёт по твоим венам вместо крови, наполняя организм. Эта энергия, дающая силы, животворящая, соединяющая тебя с твоим существом воедино. — я старалась сосредоточиться, как почувствовала жар, распространяющийся по моему телу. — Представь своего волка. Опасность, которую он несёт тем, кто встал у тебя на пути, защиту, которую он может дать тем, кто тебе дорог. Скорость и сила, не считаться с которой невозможно. — я старалась почувствовать его внутри себя. И внезапно я услышала вой в своей голове. Через пару секунд он воскликнул: — Отлично, ты молодец, волчонок! — я осмотрела себя, увидев серебрящийся белый мех. Получилось! — Браво, Идуна! — я повернулась к подошедшему отцу, подставляя макушку под его руку. — Очаровательное создание! Ты, Идуна, оружие массового поражения! — волк заурчала, прижимаясь ближе к его рукам. — Каков прогресс? — он обратился к Беорну. — Она делает успехи. Она научилась чувствовать своего волка, теперь осталось только отточить это. Волчонок учится этому быстрее, чем я предполагал! — с гордостью заявлял старший оборотень. — Прекрасно! Продолжайте в том же духе. Скоро обед, мы будем ждать вас в зале! Хорошей тренировки, ghivashel (сокровище). Настоящее время. — Пойдем-ка, Фили, в лагерь, я думаю, нам уже пора. — мы встали и направились обратно на звуки песен и свет костра. — Знаете, если вы хотите оставаться незаметными, вам стоит вести себя тише! Вас слышно, наверное, на другом конце Арды! И вообще, вам пора спать, уже поздно, а вставать с восходом! — я села между Кили и Бофуром. — Как идут записи? — Да, точно! Я закончил их, не представлял, что у тебя их так много! — он встал, вынул из своего рюкзака мой блокнот и протянул мне. — Если что, я смотрел только мелодии, никаких личных записей! — я улыбнулась ему. — И за это тебе большое спасибо. — я поцеловала его в щеку, как только он сел на место. — Бомбур, кстати, я переписала все специи, что я знаю, держи. — я отдала ему несколько сшитых листов, полностью исписанных аккуратным мелким почерком. Он кивнул, забирая листы. — Так, ну все, давайте-ка расходиться, уже пора! — прогремел Торин, призывая нас расходиться спать. — Первая вахта Нори! — гном кивнул и остался у костра. Кили тут же посмотрел на меня. Я улыбнулась, положив свою руку на его. — Inkhi (Идем)! — я вернулась к своему спальному месту, которое сегодня оказалось между братьями-принцами. Оба улеглись, кутаясь в свои спальники, выжидающе смотря на меня. Я села между ними, положив руки им на головы. Оба брата расслабились под прикосновениями и тихой мелодией, окутывающей поляну. Я медленно проводила руками по их волосам, убаюкивая. Вновь нахлынули воспоминания. Эребор. 2669 Я сидела в комнате в королевском крыле. Две служанки только что ушли, оставив меня наедине с двумя моими братьями. Стальгорну 13, Алрику 9. Они совсем еще дети. Оба тихо сопели, лежа на большой королевской кровати по обе стороны от меня. Долгая дорога назад в Одинокую гору, теплый ужин и горячая ванна сморили их, заставив отключиться под колыбельную, едва они достигли кровати. Прошло полтора года со смерти отца и меньше полугода со смерти матери. Алрик плакал каждый день, а я уж не знала, как его успокоить. Мне было 15. Я сама еще совсем ребенок, но приходилось забыть об этом на время, чтобы позволить жить братьям. Я тихо встала и вышла за дверь. Широкий тихий коридор привел меня к резным дверям в кабинет. Я дважды ударила в дверь маленькой, но уже сильной рукой, а затем вошла. Знакомый гном сидел за огромным дубовым столом. Он поднял на меня голову. — А, это ты, Идуна. Как ты себя чувствуешь? Что-нибудь нужно тебе или твоим братьям? — я судорожно замотала головой. — Нет, ничего, спасибо, Ваше Величество. Вы и так сделали очень много. Как только смогу, я найду подработку и отплачу вам, — застенчиво проговорила я, глядя куда угодно, только не на гнома. — Не говори глупостей, Идуна, принцесса не должна работать и платить за что-либо. — его бархатистый баритон окутал комнату. — Принцесса? — я вскинула голову и недоумевающе посмотрела на него. — Иди сюда, Идуна. — я подошла к нему, а он, приподняв меня, усадил к себе на колени. — Я хочу, чтобы ты запомнила, ghivashel (сокровище), все, что есть в этом дворце, принадлежит тебе. Я отдам тебе все, что ты хочешь, только скажи. Ты удивительное создание, Идуна, я хочу, чтобы ты знала, я постараюсь научить тебя всему, что знаю, и привлечь к этому всех, кто может помочь тебе развить твои таланты. У нас с Урте никогда не было дочери, и я нарекаю тебя таковой. С этого момента ты, Идуна, моя названная дочь и наследная принцесса Эребора. Я знаю, что я и Урте не сможем заменить вам родителей, никогда, но мы будем стараться, чтобы приблизить это к возможному. — я смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слез. — Не плачь, Идуна, я не хотел обидеть тебя. — он аккуратно вытер слезы с моих щек. Я быстро замотала головой. — Нет, что ты… — я заикнулась, но, увидев одобрение в глазах короля и улыбку, продолжила: — Ты совсем не обидел меня. На самом деле никто так не заботился о нас уже давно. Когда погиб отец, маме стало почти все равно на нас, а после ее смерти я и вовсе осталась одна с братьями. Спасибо тебе. — я осторожно обняла его за шею, не выдержав и окончательно расплакавшись. Около получаса я так и просидела, уткнувшись в темно-синюю тунику короля, который всячески пытался успокоить меня, и в итоге под тихую колыбельную и мягкие поглаживания по спине так и уснула, а затем очнулась в постели, между братьями, все еще слыша тихую колыбельную в голове и обещание защищать до последнего вздоха. Настоящее время. Маленькие солоноватые капли медленно текли по раскрасневшимся щекам, оставляя тонкие дорожки за собой. Колыбельная кончилась, оба брата тихо сопели, прижавшись к моим бедрам. Я машинально продолжала ласково поглаживать их по волосам. Вокруг было тихо, настолько, что это заставило меня посмотреть, в чем дело. Гномы сидели, уставившись на меня. — Что? Что-то случилось? — я спросила тихо, стараясь не разбудить двух принцев. — Эта мелодия… — все, что прошептал Балин, — откуда ты знаешь ее? — и только сейчас я поняла, что пела я не эльфийский мотив, как всегда, а колыбельную, что пел мне Трор. — Ее… пел мне отец, когда было плохо, — я грустно улыбнулась им, вытирая последние слезы с щек. — Моя любимая. — я еще раз погладила принцев, уже провалившихся в глубокий сон, а затем аккуратно выбралась, не разбудив их и не сказав больше ни слова, отошла чуть дальше от лагеря в сторону леса. Волк выл от отчаянья и боли, да я и сама готова была выть, насколько плохо и больно было. Я сидела на поваленном дереве и просто плакала, желая, чтобы руки отца, как в детстве, усадили на колени за большой дубовый стол и успокаивали, пока не усну. Минут через десять решила все-таки вернуться, как услышала разговор. Pov Torin Я стоял в стороне, погруженный в свои мысли. Сны, преследующие меня, не давали мне покоя. Но все прекратило иметь значение прямо сейчас, как только я услышал тихую знакомую мелодию с другого конца лагеря. Я обернулся и понял, что все гномы в лагере также смотрят на нее. Она сидела между Фили и Кили и гладила их по волосам, напевая знакомую до боли колыбельную. Дедушка… король Трор, грозный и сильный, чье правление было дерзким и решительным, имел только одну слабость — семью. Все его детство он пел эту колыбельную ему, Дис и Фрерину. Он говорил только, что сочинил ее на ходу, утешая свое дитя. И я всегда думал, что он говорил об отце. Остекленевшие глаза Ив смотрели на моих племянников, словно она видела в них кого-то еще. Вдруг в голове вспыли воспоминания о вечере в Норе, и ответ пришел сам собой, а сердце больно сжалось. Многие, казалось, растворились в тихом пении, звуках мягкого голоса Ив. Я в очередной раз поймал себя на том, что оторваться от нее не могу, а сейчас показалось, что и не хочу. Я тут же вспомнил разговор с Балином, что он имел в виду? Музыка закончилась. Она плакала и, проговорив что-то, встала и ушла. А через десяток минут, проведенных в оцепенении и молчании, гномы начали шептаться, обращая внимание на Гэндальфа. — Что с ней случилось, Гэндальф? — обеспокоено спросил Дори, смотря туда, где исчезла девушка. — Да, что с ней произошло? Что ее связывало с домом Дурина? — проговорил Бофур, сверля глазами волшебника. — Она все время как в воду опущена после того, как разговор хоть мимолетно касается этого! — заявил Нори. — К тому же она часто зависает в своих воспоминаниях и обязательно начинает плакать, когда выходит из них, — печально, чуть не плача, бормотал Ори. — Я не вправе говорить об этом! Я ничего вам не скажу! Это ее право, кому она может рассказать, а кому нет! И если она решит, что готова и хочет поделиться этим с вами, она сама все расскажет! — Но что, если ей нужна помощь, а сама она не может ее попросить! — возразил волшебнику Глоин. Но тот лишь пожал плечами, очевидно понимая, что он прав, но выдать волшебник тайну Ив очевидно не мог. Я услышал шелест листьев и треск веток, а затем увидел идущую к нам Ив. Pov Eva — Давайте-ка спать, завтра долгий день! — я вошла на поляну и легла между Фили и Кили, не смотря на компанию, а затем добавила: — Gamut nanun (доброй ночи), — так мягко и ласково, как шелест летнего горячего ветра, и окончательно затихла, как и весь лагерь. От автора На поляну опустилась тишина и будто спокойствие, убаюкивающие гномов, пока грудь согревал кулон, отдающий свою силу хозяйке.