Часть 1

      Организованные Министерством банкеты редко когда радовали, но устраивать праздник в честь идиотского открытия, которое Кормак, мать его, Маклагген совершил, слоняясь по Оксфордширу — было полной глупостью.       Сколько часов она потратила на выполнение по-настоящему стоящего задания, а ей никто даже спасибо не сказал!       Гермиона раздраженно цыкнула в фужер с шампанским, а затем двумя большими глотками попыталась погасить обжёгшую нутро досаду. Только Маклагген способен был наткнуться на «сенсацию», вывихнуть при этом лодыжку, а затем так неудачно вправить её в полевых условиях, что дело дошло до двухнедельного пребывания в госпитале Святого Мунго. Какой позор —  полноправный волшебник и специалист в своём деле не мог наложить элементарные исцеляющие чары.       Более позорным мог быть только долбанный банкет в его честь.       Ещё один совершенно дерьмовый нюанс: присутствовать здесь было её должностной обязанностью. Никогда ещё её квартирка не казалась столь привлекательным убежищем; она бы даже согласилась провести шумный вечер в Годриковой Впадине с милыми, пусть и шумными отпрысками Гарри и Джинни — лишь бы не приходилось давить улыбку и страдать на восьмисантиметровых каблуках. Туфли, конечно, были красивые, но её не спасали даже два слоя амортизирующих чар — весь вечер ей приходилось ходить на носочках.        Причина её гнева стояла в противоположном конце зала и неприлично громко смеялась — скорее всего, над собственным глупым высказыванием. Его окружала троица игроков в квиддич, которых легко было узнать по форменным тёмно-серым костюмам с гербом сокола на груди.       Лишь на церемонии в честь Маклаггена — от одних этих слов к горлу подступала желчь — могли появиться знаменитости в лице «Фалмутских соколов», одной из самых титулованных команд лиги, которая вот уже два сезона не сдавала позиции. Впрочем, Гермионе нравился квиддич.        Нет, нет. Не игра. Ей нравились игроки.       Даже с другого конца зала широкие плечи и крепкие руки притягивали её вожделенный взгляд словно магниты. И что с того, что у неё был типаж? Ни один человек с соответствующими предпочтениями не станет отрицать объективную привлекательность хорошо сложенного мужчины. Такого мужчины, после секса с которым тяжело дышат и обливаются потом, такого, который сможет унести все её покупки, не прибегая к долбаным чарам левитации.       Трое мужчин, окружавших Маклаггена, как раз отвечали её предпочтениям. Забавно, но среди них были блондин, брюнет и рыжий. После того, как они с Роном расстались, её не тянуло к рыжим, но брюнет выглядел привлекательно — кажется, Деклан? Или, может быть, Себастьян? А вот в блондине было что-то до боли притягательное, хотя она могла видеть только его спину.       Но Годрик, какая это была спина.       Один только размах его плеч заставлял её мысленно грешить, не говоря уже о том, что под многочисленными слоями ткани можно было увидеть каждое движение мышц его рук и спины.       Еще секунд десять она бесстыже пожирала его взглядом и любовалась изгибом упругой задницы в идеально подогнанных брюках. Затем потянулась, чтобы поставить пустой бокал на проплывающий мимо поднос, но промахнулась. Разговоры тут же стихли, а на звон хрустальной посуды начали оборачиваться головы.       Светловолосый игрок в квиддич тоже повернулся, и Гермиона на мгновение остолбенела, когда поразительно знакомые серебристо-серые глаза уставились на неё.       — Блядь, — ругнулась Гермиона, мгновенно выхватив палочку и поспешно произнеся «Репаро». Собравшийся воедино, бокал волей манящих чар переместился к ней в руку, и она одарила присутствующих самокритичной улыбкой.       Это не мог быть он. Не Драко Малфой.       Во-первых, этот мужчина был широкоплеч. В школьные годы Малфой не отличался подобным телосложением. Во-вторых, она бы знала, если бы он играл за Фалмут — и если бы он играл, она бы объявила команде молчаливый бойкот.       И самое главное, это не мог быть Малфой, потому что он исчез после войны. Ему дали год домашнего ареста и три года условно, и Гермиона об этом знала, потому что следила после войны за всеми известными Пожирателями смерти.       Одни говорили, что Малфой уехал во Францию, другие — что в Америку. Но Гермиона никогда не проверяла эту информацию.       И вот он был здесь, на британской земле, в фирменном темно-сером костюме самой высокорейтинговой команды Соединенного Королевства.       И этот костюм хорошо на нём сидел.       Она подняла взгляд, рефлекторно устремившийся к его поджарому телу, и обнаружила, что эти рассчётливые серые глаза по-прежнему были прикованы к ней. Когда их взгляды встретились, его губы дрогнули в ухмылке, а брови приподнялись, словно кто-то потянул за ниточку.       Блядь.       Это точно был Драко Малфой.       Повзрослевший, раскачавшийся, заматеревший. Но точно он.       Гермиона резко развернулась и пошла за другим напитком.       Она старалась улыбаться, заводила разговоры о том, каким выдающимся был почетный гость, но в ответ ей звучало «не отчаивайся, Гермиона. Скоро наступит и твой звёздный час!». Это задевало её, бесило безмерно. Наконец она взяла себе напиток и тут же осушила бокал.       Напиваться на людях было не в её стиле, да и противостоять идиотизму она предпочитала иначе, так что Гермиона прибегла к своему излюбленному приёму: мысленно грубила окружающим её идиотам и вожделела каждого, кто попадался ей на глаза.       Двух зайцев одним выстрелом — сначала выплеснуть накопившуюся ярость, а затем заменить её другим видом энергии, который она находила гораздо более приятным для последующего высвобождения. Она давно не испытывала оргазма с партнёром и считала таковой (или целых два) достойной наградой за своё присутствие.       Она наблюдала за толпой в поисках подходящего партнёра и радовалась тому, что Малфой снова куда-то исчез — так она могла оценить телосложение его товарищей по команде без риска снова попасться ему на глаза. Взгляд её также падал на нескольких весьма привлекательных сотрудников Министерства.       Она как раз размышляла над тем, насколько целесообразно будет вклиниться в разговор между очень перспективным мракоборцем и миниатюрной седовласой волшебницей, когда на периферии зрения мелькнул белокурый огонек. Она невольно повернула голову и вновь столкнулась взглядом с пронзительными серыми глазами.       На мгновение они оба замерли, и Малфой вскинул брови, а затем рассмеялся над недоумённым — или какую тупую гримасу она состроила? — выражением её лица.       Стайка людей прошла между ними, прервав зрительный контакт. В животе у Гермионы всё перевернулось, когда его смех снова сменился самоуверенной улыбкой.  Его затея была ясна как день. Он строил ей глазки — привычное дело для пабов, которые она посещала, — цеплял на крючок затяжными взглядами и кривыми улыбками, пока не подошёл к ней с напитком, чтобы поболтать и окончательно завлечь.       Или же... это была проекция её собственных желаний?       Желудок вновь скрутило, на этот раз — от ужаса, возникшего при тревожной мысли о том, что он может неправильно истолковать их повторный зрительный контакт.       Разве Драко Малфой может испытывать к ней что-то кроме неприязни? И, блядь, почему она все еще на него пялится? ***       Спустя ещё полчаса отупляющей болтовни Гермионе захотелось сбежать. Она покинула бальный зал и вышла в холл в поисках пустой и тихой комнаты. Первые две двери оказались заперты, но  третья отворилась, и Гермиона зашла внутрь. Это была уединённая гостиная, тускло освещённая несколькими бра и… блядь!       Она чуть не подпрыгнула, когда одно из кресел с высокой спинкой повернулось, оказавшись занятым фигурой в тёмно-сером костюме без пиджака и со стаканом чего-то янтарного в руке.       — Ох! — выпалила она, схватившись за грудь. — Простите, я не хотела мешать.       Её мозг не сразу осознал увиденное, и Малфой успел натянуть на своё раздражающе привлекательное лицо самодовольную ухмылку.       — Ты просто не в силах оторваться от меня сегодня, правда? — протянул он.       Вежливое выражение лица Гермионы тут же сменилось оборонительной гримасой.       — Извини?       Уголок его губ дёрнулся.        — Может, я больше и не ловец, Грейнджер, но это не значит, что я разучился замечать, когда что-то золотистое заискивает передо мной. У Гермионы вспыхнули щеки, но на лице по-прежнему читалось недоверие.        — Что?       — Ты всегда была открытой книгой, Грейнджер, — сообщил он ей, лениво покручивая стакан в руке. Его грани притягивали свет и вместе с тем его внимание.       Усмехнувшись в стакан, он сделал медленный глоток и отставил его на глянцевый столик тёмного дерева. Кожаная обивка скрипнула, когда он откинулся на спинку кресла и раздвинул ноги, а дорогой материал брюк туго обтянул мускулистые бёдра.        Гермионе потребовалось усилие, чтобы не задержать на нем взгляд. И, чёрт бы его побрал, зачем он подвернул рукава?       — Я тебе не книга, — отрезала она, не поднимая глаз.       Если Малфой больше не ловец, то, возможно, охотник? У него была необходимая ловкость, рефлексы...       Гермиона заставила себя перестать анализировать его, потому что теперь он улыбался ей с таким видом, будто читал её мысли.       — Грейнджер, — промурлыкал он, тихо и ласково. — Ты настолько же книга, насколько я — метла. Мы не более чем то, что питает наши души.       Гермиона изо всех сил старалась не смотреть в его серые глаза, мерцающие в тусклом свете ртутью и невыносимой игривостью, которую он, казалось, демонстрировал. Она не хотела с ним играть — ни когда он сидел в этом гребаном кресле и выглядел так чертовски привлекательно, а она стояла всего в нескольких шагах от него в шёлковом платье и на каблуках.       В её вечернем наряде не было ничего вызывающего, но из-за взгляда Малфоя вырез платья стал казаться опасно глубоким, бретельки — слишком тонкими, а струящаяся юбка — соблазнительно обнажившей колени. Это платье легко было надеть самой. Ещё проще было снять его с помощью дополнительной пары рук.       — Если ты видишь себя именно так, то мне тебя жаль, — отметила она, скользнув взглядом по его зализанным набок волосам.       Малфой так выразительно надулся, что занял едва ли не всё поле её зрения.       — О, правда? И зачем мне твоя жалость?       — Я не жалею тебя, — поправила она, заглянув ему в глаза. Они были такими чертовски... — Мне жаль тебя. Это совершенно разные вещи.       Гермиона не общалась с ним много лет, но его способность проникать ей под кожу ещё никто не превзошёл. И не только под кожу, но глубже — в самый мозг, вмешиваясь в когнитивные процессы. И тут её ошарашило неожиданной мыслью: споры с Малфоем её заводили.       Что за хрень?       Его рассеянный взгляд упал чуть ниже её талии, затем переместился к ногам, и Гермиона обнаружила, что всё это время невольно водила бёдрами. Когда он снова поднял на неё глаза, в его взгляде ясно читались порочные мысли.       — В этом твоя ошибка, — пробормотал Малфой, откинув голову назад, в то время как взгляд из-под его тяжёлых век остался прикован к ней. — Потому что более жалкого человека, чем я, тебе не найти, дорогая.       В этой позе линия его челюсти резко выделялась на фоне натянутых сухожилий шеи, а бугорок глотки выпирал так, что сложно было не засмотреться. Он считал себя жалким. Она могла его понять.       — Не называй меня так, — машинально выпалила она, но, несмотря на все намерения не поддаваться его влиянию, внутри у неё закипал жар.       — Может, тебе больше понравится другое прозвище? —  голос Малфоя был мягким, но в нём было достаточно притворной серьёзности, чтобы её пульс участился вдвое. — Я буду называть тебя так, как ты захочешь, Грейнджер.       Блядь… то, как он смотрел на неё, как говорил с ней — это заводило.       Гермиона почувствовала, как кровь начала пульсировать в промежности. От Малфоя нечем было защититься, кроме слов, а с ними она всегда обращалась в совершенстве.       Она слегка приподняла подбородок, и это движение вызвало эффект домино: её плечи опустились и расправились, спина вытянулась, и она вновь ощутила в себе каждый грамм свойственной ей уверенности. Теперь, когда она перешла в атаку, выдерживать его взгляд было легко.       — Если ты назовешь меня как-то помимо Грейнджер, я тебя прокляну.       То, как он рефлекторно провёл языком по губам, чуть не сломило её решимость.       — Ух, горячо.       Гермиона презрительно фыркнула, скрестив руки на груди так властно, как только могла.       — Это не горячо. Я серьёзно, Малфой.       — Я знаю, что серьезно, Грейнджер. Потому и горячо, — он оперся на подлокотник и, подперев подбородок кулаком, окинул её пытливым взглядом. — Ты так и собираешься стоять здесь всю ночь?       Его пристальный взгляд пронзал, будто наконечник стрелы. Будь он кем-то другим, она бы уже давно ушла. Но сидевший перед ней Драко Малфой был лучшей — по всем параметрам — своей версией, и соблазн узнать, как он стал таким, взял верх над её здравым смыслом.       — Я собиралась уйти, — наконец произнесла она.       — Но? — Малфой вскинул бровь, явно забавляясь. — Может, лучше подойдёшь сюда?       Гермиона крепче скрестила руки на груди, удерживая себя от порыва шагнуть к нему.       — Нет, — решительно заявила она, а затем резко перевела разговор в другое русло, выпустив в него очередь вопросов. — Почему ты вообще здесь? Что ты делаешь в Англии?       Малфой наблюдал за ней с замиранием сердца.        — Ты выдаёшь себя, — игриво предупредил он. — Ты хочешь, чтобы я тебя прочитал, не так ли?       Быть прочитанной Драко Малфоем не входило в её жизненные планы, ни сегодня, ни в любой другой вечер.       — Это было бы весьма в моём духе, — без капли эмоции на лице проговорила Гермиона и нетерпеливо щёлкнула пальцами. — Отвечай.       Он безуспешно попытался закрыть улыбку кулаком, но затем опустил руку на подлокотник и откинулся на спинку кресла, закинув ногу на ногу.       — Захотелось.       Гермиона ждала, что он скажет что-то ещё, но он лишь сверлил её выжидающим взглядом. Она приподняла брови.       — И это всё? Тебя не было... — шесть с половиной лет... — …долгое время, а теперь ты вдруг вернулся, летаешь в составе «Соколов», и тебя приглашают на мероприятия Министерства, — она сделала многозначительную паузу, но когда он снова промолчал, спросила: — Ну? Где ты был? Чем занимался?       Ещё миг раздражающего молчания спустя Малфой вздохнул и, расставив ноги, наклонился вперёд, чтобы упереться локтями в колени. При виде этой позы негодование Гермионы (и либидо) лишь подскочило — как напряглись его бицепсы, обтянутые белым хлопком...       Своим голосом он вновь притянул ее взгляд к своему лицу.        — Ничего интересного, Грейнджер. Я уехал в Швейцарию, а потом во Францию. Иногда играл в квиддич, и однажды меня заметили. Так я и вернулся в Англию, чтобы продолжить играть.       Гермиона нахмурилась.        — И это всё? Вот как ты подводишь итог шести годам своей жизни?       Шести годам! Шести годам, блядь! Ты выдала себя, Гермиона. Малфой, кажется, понял, что она знает точное количество лет его отсутствия.       — Как я уже сказал, — усмехнулся он, — я всего лишь метла.       Что ж.       Если он намерен продолжать увиливать и говорить намёками, Гермиона подаст ему своё фирменное блюдо: смелую дерзость с примесью решительности. Она не намеревалась уходить, но и стоять на месте тоже не собиралась.       — Что пьёшь?       Если её вопрос и удивил его, то он не подал виду.       — Огневиски.       Гермиона одобрительно хмыкнула.       — Собираешься допивать?       Он покачал головой, затем задумчиво наклонил её.        — Почему тебе так важно знать, где я был?       Гермиона направилась к столику, на котором стоял виски — предлог, под которым она подошла поближе.       Запах его одеколона, казалось, проникал сквозь кожу; Гермиона почти ощущала его на языке и, задержав дыхание — чтобы совсем не потерять голову, — потянулась к стакану.       А Малфой в этот момент обвил рукой её бёдра и потянул. Гермиона упала на него и ухватилась обеими руками за спинку кресла, врезавшись левым коленом в подлокотник, а правым — в его торс. Его мышцы рефлекторно дрогнули при столкновении, а когда он потянулся, чтобы придержать её за поясницу, она обнаружила, что вторая его рука находится между её ног.       — Малфой, — вырвалось у Гермионы, а пульс участился от внезапной, ошеломляющей близости. — Какого хрена?       — Ты, как всегда, грациозна, Грейнджер, — фыркнул он. — Я хотел усадить тебя к себе на колени, чтобы ты не смогла увильнуть от вопроса, но и так сойдёт. А теперь, выражаясь твоими же словами, повторяю: ответь мне. Почему тебя так волнует, где я был?       Его волосы были так гладко уложены, что возникало желание схватиться за них.       Гермиона молчала, склонив голову и стараясь не смотреть в его отвратительно красивые глаза.       Не дождавшись от нее ответа, Малфой изогнул шею, чтобы взглянуть на неё снизу вверх, и двинул рукой между её ног. Охнув, Гермиона пришла в себя.       Прямой контакт между её трусиками и его рубашкой вызвал прилив удовольствия, а трение о её — о Мерлин — очень набухший клитор было просто восхитительным. Когда она успела так возбудиться? Она не позволила себе даже начать искать ответ на этот вопрос.       — Боже, — пролепетала она, чтобы сдержать рвущийся наружу звук. — Я должна...       Что?       Она не могла вспомнить. Не сейчас, когда он заинтересованно хмыкнул и двинулся снова.       — Я знал, что тебе нравятся мои руки, но, Мерлин, Грейнджер... Я и не представлял, до какой степени. У меня весь рукав мокрый.        Её щеки вспыхнули, а кровь прилила к промежности.       — Заткнись, — прошипела она. — Не нравятся мне твои руки.       Он хохотнул.       — Да что ты.       — Не нравятся.       — Ты весь вечер на меня пялилась. Прямо-таки пожирала взглядом.       Ох, Гермиона могла бы прямо сейчас высвободиться из его рук, подняться и уйти. Но… черт возьми, она не хотела этого.       По лицу Малфоя расползлась гадливая улыбочка. Уёбок. Он явно знал, почему она не уходит и чего хочет.       Ну что ж, ладно. Гермиона плавно выдохнула и опустилась на него чуть большим весом, а он ухмыльнулся во весь рот.       — М-м… может, мне стоит напрячь мышцы? — прошептал он. — Чтобы получился хороший рельеф, о который можно будет потереться этим маленьким клиторком?       Гермиона охнула и машинально зажала ему рот рукой в попытках остановить совершенно отвратительный, до трепета в пизде возбуждающий поток грязных слов, льющийся с его губ. Но это не только не заставило его замолчать, напротив — завело ещё сильнее.       Малфой застонал в её ладонь — звук получился гулким и хриплым; он прошелся пальцами по её спине и согнул руку между её ног, отёршись напряжённым бицепсом о то самое место, прикосновения к которому она так отчаянно нуждалась.       Гермиона ахнула, ненавидя то, насколько плаксиво прозвучал её голос.        — О... Боже.       Драко обдавал жарким дыханием её кожу, и вдавленной в его лицо ладонью Гермиона чувствовала выступающие линии скул и челюсти, ёрзала на нём, бездумно ища трения, в котором нуждалась уже несколько часов.       Он смотрел на неё снизу вверх; чёрные зрачки затапливали радужку, а ноздри широко раздувались при каждом тяжёлом вдохе.        Когда она убрала руку с его рта и опустила её на его плечо, он сделал вдох и ухмыльнулся.       — О, Грейнджер, — промурлыкал он. — Собираешься сделать мой день?       — Н-нет, — но движения бёдер предавали её: вновь и вновь она скользила взад-вперёд по крепкому бицепсу, уютно устроившемуся между её ног.       — Я никому не скажу, — его голос был чистым грехом, тягучим и сладострастным. — Это будет наш с тобой секрет, Грейнджер. Ради тебя я на следующем матче буду загонять шары как следует, м-м-м? Чтобы тебе было на что мастурбировать после.       Значит, загонщик. Это объясняло перемены в его телосложении. Мерлин, да он, наверное, мог бы вогнать бладжер в трибуну.       Гермиона попыталась было огрызнуться, но вышло жалко и с придыханием.       — Пошёл ты.       Он ухмыльнулся.       — Как хочешь. А обо мне не беспокойся, Грейнджер. Того, что ты мне даёшь, хватит на несколько месяцев дрочки.       От того, как он произнёс её имя, у неё заныло в животе: когда-то эти слоги звучали насмешливо, а теперь стали напоминать ласковое прозвище. Она не сомневалась в его словах; была уверена, что он будет трогать себя, вспоминая, как она кончила — Мерлин, её щеки пылали — от того, что тёрлась о его руку.       Прикоснётся ли он к себе сейчас? А если бы она попросила? Одна мысль об этом заставила её взмокнуть.       Проклятье.       Гермиона хотела этого. Она хотела увидеть его член, знать, что вызывает у него возбуждение.       Сможет ли она искусить его сделать это самому?       Перспектива была настолько заманчивой, что Гермиона, не раздумывая, опустила руку и задрала подол платья до самой груди. У Драко перехватило дыхание, и он вперился ей в глаза, не позволяя себе посмотреть вниз.       А затем Гермиона положила руки на грудь и сжала её.       — Блядь, — выдохнул Малфой. Взгляд его дернулся, но не опустился. — Приятно, Грейнджер?       Гермиона застонала в знак согласия, вновь сжимая одну из грудей и затем переходя к другой. Было что-то невыносимо сексуальное в том, чтобы обнажить грудь в просторной пустой комнате, задрав платье так высоко, чтобы показать её во всей красе.       От прохладного воздуха её соски затвердели, и их начало покалывать от желания, чтобы их гладили и играли с ними, а Малфой так и не опустил взгляд.       Гермиона кивнула.       — Ты можешь смотреть, — пробормотала она. — И трогать.       Его глаза оставались прикованными к её лицу ещё секунду, и на мгновение Гермионе показалось, что он заставит её умолять, но затем его взгляд скользнул вниз, к горлу, а затем и к груди.       Тепло его дыхания коснулось её обнажённой кожи.        — Салазар... Смотрю на тебя.       — И трогай, — напомнила она ему. — Ты можешь потрогать меня.       — Ты хочешь, чтобы я потрогал тебя, — рассеянно пробормотал Драко, ведя взглядом по её сиськам.—  Я вижу, что хочешь. Ты вся раскраснелась и набухла, и, блядь, твои соски такие твёрдые, Грейнджер. Они чувствительные?       Не успела Гермиона кивнуть, как он уже скользнул свободной рукой по её ребрам и надавил на центр позвоночника. Она невольно повалилась на него и почувствовала, как он одобрительно хмыкнул, прижавшись губами к полушарию её правой груди. Затем он скользнул ими по грудной клетке, проследовав к левой груди, и провёл языком по её соску.       У Гермионы по телу пробежал ток, нервные окончания запульсировали в кончиках пальцев, животе и промежности. Он сделал это вновь, и второй раз был столь же возбуждающим, а затем он сомкнул губы вокруг соска и всосал его в рот. Гермиона не смогла сдержать совершенно унизительный звук, вырвавшийся из её горла.       Малфой улыбнулся, прекратив посасывать одну из её грудей лишь для того, чтобы коротко усмехнуться и переключиться на другую. Рука, которой Гермиона держалась за его плечо, взметнулась к белокурым волосам и крепко зарылась в них, притягивая ближе, пока он снова и снова повторял ртом эти крышесносящие движения.        Всё, о чем она могла думать, — это то, каково будет почувствовать это клитором.       Это заставило её ещё жёстче отереться о его бицепс.       Направление её мыслей внезапно изменилось, когда он подался бёдрами вперёд, и она наконец почувствовала, как его стояк уперся ей в голень. Теоретически Гермиона и так знала, что он возбужден, но, почувствовав это, испытала прилив восторга.       Боже, он был таким твёрдым из-за неё.       Малфой снова отвлек ее от мыслей, вобрав в рот сосок и толкнувшись бёдрами вверх.        …блядь. Блядь.       Никто и никогда ещё не прижимался к её телу так крепко, и уж точно не рукой между её ног и не стояком к её голени.       Понимает ли он, что делает? Потираясь о её ногу таким образом?       Ответ пришёл мгновение спустя, когда Драко скользнул свободной рукой вниз и обхватил её ногу под коленом, вжав её в ширинку брюк с низким, рокочущим стоном. Его губы были влажными; он осыпал её кожу поцелуями, непрестанно прокладывая путь от одного соска к другому, словно измерить расстояние между ними, оставив блестящую дорожку, было главной целью его жизни.       — Ты так совершенна, милая, — пробормотал он, а затем нежно прильнул к ложбинке между её грудей. — Черт... Пожалуйста, дай мне кончить прежде, чем проклянёшь меня.       То, как Малфой реагировал на неё, не только возбуждало, но и вызывало лёгкое головокружение. Безумие. Он доводил её до безумия.       — А кто сказал, что ты кончишь? — поддразнила она с единственной целью: посмотреть на его реакцию.       Он поднял взгляд к её лицу и, усмехнувшись, вновь обратил его к её груди; сжал пальцы на её ноге, словно пытаясь удержать её и не позволить вырваться из его хватки.       — Я скоро кончу. Ты должна гордиться этим, милая. Подобное сделать непросто.       Гермиона рассмеялась, а затем тихо сказала:       —  Вытаскивай член, Малфой.       В глазах Драко вспыхнуло вожделение. Но руки не потянулись к ремню.        —  И что ты будешь с ним делать?       Серьёзно? Она трется о его руку как одичавшая кошка в течку, а он не знает, что бы она сделала, если бы перед ней оказался член?       —  А ты что думаешь? — непонимающе вопросила она. — Я собираюсь его трахнуть.       Драко уставился на неё.        — Прямо здесь? В этом кресле?       — Да, Малфой. Я буду трахать тебя в этом кресле, пока не кончу, потому что ты сильно меня завёл, и если я не кончу сейчас, то начну кричать.       Малфой ухмыльнулся. Отпустил её голень и ухватился за бедро, прижимая к себе одной рукой и играя мышцами второй — той, что он вжимал в устроившуюся сверху пизду.       — Правда? И насколько сильно я тебя завел?       Гермиона могла бы кончить лишь от этого — от его руки и этого ебаного вопроса, но она поставила перед собой более высокую цель. Или, скорее, более низменную.       — Хреновая из тебя метла, — заявила она ему и, вопреки собственным словам, вцепилась пальцами в его плечо.       Драко не нужно было просить дважды.       Он с лёгкостью он пересадил её к себе на колени, вытащил покоившуюся между её ног руку и взялся за её бёдра, вынудив отереться лоном о его затвердевший член.       — Лучше, чем рука? — поддразнил он.       Руки Гермионы соскользнули с его плеч и обхватили бицепсы. Мышцы ходили под его кожей, когда он то тянул её на себя, то отталкивал.       — Да, — проскулила Гермиона, и он издал горловой стон.       — Тогда возьми то, что хочешь.       Он придержал её бёдра, оставив между ними немного пространства, чтобы она сама расстегнула его брюки. Она не удержалась и сжала его через ткань, испытывая одновременно любопытство и желание.       Он заполнял собой обе её ладони. Она дёрнула за молнию.       Когда Гермиона нырнула рукой в его трусы, раздался их общий стон: его член оказался обжигающе горячим, а головка — чертовски скользкой, и он лишь сильнее засочился, когда она повела рукой от основания.       — Ох, — выдохнула она, округлив глаза, а затем опустила взгляд туда, где он показался из-под ткани белья. — О, Мерлин.       — Теперь скажешь, что я хорошая метла, Грейнджер? — прошептал он, а когда она вновь посмотрела ему в лицо, прикусил губу, чтобы скрыть ухмылку.       Гермиона провела по его члену ладонью, и его рот распахнулся в стоне.       — У тебя, — сказала она ему, потянувшись другой рукой вниз, чтобы оттянуть свои трусики в сторону, — есть все задатки для того, чтобы стать отличной метлой.       При первом прикосновении крупной головки к скользкому входу её рот тоже округлился, но она быстро опомнилась и напоследок бросила ещё одну колкость:       — Пора проверить, сможет ли она оторвать меня от земли.       Одним движением она опустилась до самого основания.       —  О, блядь! — он крепко обхватил её за талию, прижав ближе, и с резким выходом откинул голову на спинку кресла. — Ты такая мокрая… Блядь, детка.       Движимая нуждой, Гермиона пересилила его хватку и инстинктивно толкнулась вперёд. Драко издал глубокий стон, но подался бёдрами навстречу, проникая глубже.       Он так хорошо ощущался внутри, так заполнял её, что она потела, трепетала и стонала. Трение было приятным, очень приятным, но ей нужно было больше. Она хотела ощущать трение повсюду, до тех пор, пока всего его не обкончает.       Всего один умопомрачительно приятный толчок, и вот инициатива оказалась в крепких руках Загонщика, насаживающего её на свой член в такт мощным рывкам бёдер.       Кончики её волос метались по оголённой вырезом коже спины, голова запрокидывалась назад, а давление внутри всё нарастало и нарастало. Как долго он сможет поддерживать такой темп? Силу? В воображении ей рисовались крепкие бёдра, несомненно твёрдый живот, оплетённые мышцами подвзошные косточки, крутой изгиб икры, округлость плеча. Блядь. Она хотела увидеть его обнажённым.       — Вот так, — бормотал он низким, глубоким голосом, пока Гермиона трепыхалась в его руках. — Вот так, милая. Сожми меня крепче, почувствуй меня. Возьми всё, что тебе нужно.       Что ж, раз он предложил...       Гермиона вцепилась одной рукой в волосы на его затылке и, потянув за них, зажала его лицо между грудей, а затем ослабила хватку, чтобы он понял намёк. И он тут же понял: смочил языком её кожу, облизав сосок, а затем втянул его в рот.       — Хорошая метла, — прохрипела она, и Драко прерывисто рассмеялся, прикусив её сосок так резко, что её клитор запульсировал, после чего продолжил полизывать и посасывать.       Гермиона редко могла кончить, не уделяя внимания клитору, но, учитывая неистовые фантазии в её голове и постоянные, настойчивые удары о переднюю стенку, а ещё — его тяжёлое дыхание в перерывах между увлечёнными ласками её сосков, то, что он справится, казалось весьма вероятным.       И всё же — для верности — она вывернула руку, чтобы одновременно отвести трусики в сторону и погладить клитор, но гладкий материал платья постоянно соскальзывал и мешал. Не нарушая ритма, Малфой опустил руки с её талии к подолу платья и собрал его в кулак за её спиной.       —  Спасибо, — вздохнула она, но не успела она нащупать нужную точку, как он отбросил её руку и заменил своей.       При следующем толчке её клитор отёрся о подушечки его пальцев, крупнее и грубее её собственных, и она, закатив глаза, опёрлась рукой на его грудь. Не выпуская её сосок изо рта, Драко довольно хмыкнул, и она почувствовала это всем телом, а то, как его зубы то сжимались, то отступали, заставляло её пизду непрестанно сжиматься.       Он делал всё, стимулировал все её стратегически важные места. В том числе её мозг, что было отдельной катастрофой, потому что она хотела не просто кончить, она хотела кончить для него. И он безо всяких подсказок собирался заставить её это сделать.       И, о Боже, она собиралась заставить и его.       От этой мысли её затрясло, волна возбуждения пронеслась по её телу, и Гермиона впилась ногтями в его плечи, зажмурив глаза, а её тело сжалось вокруг него с такой силой, что его очередное движение внизу замерло на полпути. Он тут же снова глубоко вошёл в неё, и, оторвавшись от её груди, издал сдавленный звук, а его пальцы проворно заскользили вверх-вниз по её клитору. Это сломило Гермиону. Она бурно кончала, содрогаясь на нём, и первая волна удовольствия едва не лишила её чувств.       Драко Малфой заставил её кончить так, что она едва не потеряла сознание. Но, боже, как это было хорошо.       Она изгибалась над ним, переживая лучший оргазм за весь год, и не переставала удовлетворённо постанывать. Раздающееся из-под её бёдер хлюпанье свидетельствовало и о его разрядке, поэтому, когда она наконец расслабилась и, глубоко вздохнув, встретилась с  ним взглядом, неразрешённое напряжение в его глазах стало для неё неожиданностью.       Гермиона качнула бёдрами и удостоверилась в этом. Он все ещё был твердым, как камень.       — Ты не кончил? — она снова попыталась приподняться, но он удержал её за собранный подол платья.       — Не надо, — его голос был напряжен.       Гермиона недоверчиво подняла бровь.       — Не надо пытаться заставить тебя кончить?       Драко резко выдохнул через нос.       — По крайней мере, не в тебя.       — О? — Гермиона качнула бёдрами вперёд и назад и с удовольствием отметила, как тяжело он сглотнул. — Так у меня есть выбор?       — Конечно.        — Мм. Ну, просто иногда мужчины не могут это контролировать…       Драко насмешливо хмыкнул.       — Это чушь собачья.       Гермиона ухмыльнулась, затем наклонила голову.       — То есть, если бы я сказала тебе не кончать в меня, а потом жёстко стала трахать, ты бы смог себя контролировать?       Он облизнул губы, уставившись на неё потемневшим, напряжённым взглядом.       — А мне можно в тебя кончить?       Гермиона почувствовала, как напряглась его грудь под её ладонью и как дёрнулся член внутри неё.       — Ответь на мой вопрос.       Конечно, ему было можно. Она не сомневалась, что кончит он обильно и густо, и хотела почувствовать, как сперма заполняет её, прилипая к стенкам, чтобы он потом вытрахал её оттуда. Потому что после этого? После этого обязательно будет ещё раз.       Драко  снова вздохнул.        — Да, Грейнджер. Если бы ты сказала мне не кончать в тебя, я бы не стал. Я бы позволил тебе скакать на мне до тех пор, пока ты не удовлетворишься, — выдохнул он, приподнимая ее за бедра и вытаскивая из нее член. — Так куда мне кончить, любимая?       Милая. Детка. Любимая. Он явно готовил почву для того, чтобы Гермиона прокляла весь его род до седьмого колена.       Впрочем, ей сложно было винить его в том, что он не следил за языком, ведь головка его члена была почти фиолетовой, толстая вена пульсировала по всей его длине, и он был в нескольких секундах от того, чтобы обкончаться.       О.       Да.       — Прямо сюда, — пробормотала Гермиона, а затем резко подалась бёдрами вперед, высвобождаясь из его хватки, чтобы отереться о его член под уздечой. — Кончи прямо сюда, Драко.       — Блядь.       Зажмурившись и запрокинув голову, он ещё пару раз грубо протащил её пиздой по своему члену, после чего изогнулся дугой и выругался себе под нос, запачкав белую рубашку.       Гермиона насчитала четыре отчётливые струйки, прежде чем он иссяк. Теперь же он просто сочился, размазывая головкой сперму по её малым губам, пока она продолжала плавно покачиваться над ним.. Намеривая дразнить его до самого конца, она направила его член обратно в себя. Он почти не опал, и она задвигалась, надаивая его своим нутром.       Драко лениво приоткрыл глаза и довольно ухмыльнулся уголками губ, а затем — искренне, весело улыбнулся.       — Предупреждаю, если ты продолжишь в том же духе, я снова кончу.       Гермиона медленно облизала нижнюю губу, слегка покачивая бедрами.        — Ну, тогда, видимо, и мне придется кончить ещё разок, чтобы не отставать.       Он рассмеялся, его ладони мягко скользнули к её груди.       — Я должен был догадаться, что в постели ты будешь такой же жадной и ненасытной, как и во всём остальном.       Гермиона серьёзно кивнула.       — Это так. Я-то думала, что я для тебя открытая книга — меня легко прочитать, и всё такое.       Он откинулся в кресле, задумчиво поглаживая её соски.       — Мм, так и есть. Тогда давай проверим, насколько хорошо я умею читать, — лёгкий щипок за сосок, и он встретился с ней взглядом. — Ты позволишь мне трахнуть тебя снова.       Гермиона закатила глаза.        — Учитывая, что я активно трахаю тебя прямо сейчас...       Он цыкнул.       — Ты позволишь мне трахнуть тебя в другой день.       — Ах, — она склонила голову набок. — Да.       Драко удовлетворённо хмыкнул, а затем продолжил нежно массировать её соски.        — Ты позволишь мне засунуть язык туда, куда я захочу.       Ответом ему послужили медленный вдох через нос и пробежавшая по её телу дрожь, когда он снова ущипнул её.       — Боже, — пробормотал он. — Когда?       — Я думала, ты меня читаешь, — напомнила Гермиона, дерзко поёрзав на нём.       Драко поднял глаза и, едва уловив её взгляд, подался вперёд и заключил её лицо в чашу ладоней. Удивлённо охнув, Гермиона замерла. Но он был прав: она позволит ему засунуть язык куда угодно, поэтому она смочила губы и не стала отводить глаз.       Он дал ей ещё одну возможность передумать, а затем, когда она осталась совершенно неподвижной, слегка наклонил голову и поцеловал её. Гермиона прильнула к нему, обхватив руками за плечи и поддавшись мягкому прикосновению его языка. Он хмыкнул, когда она впустила его; движения были медленными и уверенными, пока он вдруг не оборвал всё неряшливым поцелуем в нижнюю губу.       — Ты пойдёшь ко мне домой, — проговорил он так тихо, что Гермиона скорее почувствовала, чем услышала его слова. Она кивнула и ощутила его улыбку. — Тогда поднимайся.       Его указания вернули Гермиону к реальности, в которой её всё ещё заполнял твёрдый член, платье было задрано до самой талии, сиськи торчали наружу, а снизу всё ещё находился раскрасневшийся, только что оттраханный Драко Малфой.       Она рассмеялась, неожиданно звонко, и Драко дёрнул уголками губ, разделяя охватившее её веселье и ведя руками по её горлу, рукам, рёбрам и талии, пока наконец не спустил её со своих колен и не помог встать на ноги.        Он наблюдал за тем, как она поправляет сперва трусики, а потом платье, не сводя при этом глаз с его рук, которыми он заправил рубашку в брюки и небрежным жестом применил осушающее заклинание.       Гермиона внимательно осмотрела дверь, размышляя, есть ли здесь какой-нибудь чёрный ход, через который они могли бы улизнуть, когда почувствовала, как Драко окружил её своим теплом. Она повернулась к нему, и три лишних дюйма каблуков сослужили ей хорошую службу, позволив легко дотянуться до его губ.        Но оказалось, что он прикоснулся к ней не для того, чтобы поцеловать. Он обхватил её за талию, а другой рукой достал палочку.       — Подожди, — пробормотал он, а затем крутанулся на месте.       Ах.       Действительно, очень хорошая метла.