Часть 1. Игра

– Левее, – Тома небрежно дернул рукой, показывая необходимое место у дерева. – Так? – светловолосый мальчишка сместился чуть дальше. – Сойдёт. Стеван, положи яблоко. Подросток слез с деревянного ящика, служащего скамейкой, водрузил надкушенное яблоко на голову ребенка и отвесил поклон. – Шут, – Тома осклабился и потянулся к самодельному луку. – Зато проживу дольше всех вас, – Стеван залился смехом, – Пойду королю во служение. – Может, не надо? – позади подростков раздался тихий, блеющий голос. Мальчик наблюдал за игрой со стороны, не решаясь подойти ближе. – Что? Ребята, вы слышали? – Тома приложил ладонь к уху и театрально нахмурился, – кажется, я снова слышу овцу. У дерева послышался смешок и звук упавшего яблока. – Бе-е-е, бе-е-е-е-е, – Стеван вскочил на ящики и принялся изображать животное. – Хватит! Перестаньте! – на глазах мальчишки выступили слезы. – Заткнись, Матиас. Если не закроешь рот, я убью тебя. Как думаешь, твой папаша так же быстро отыщет тело в болоте, как отыскал твою сумасшедшую мать? Матиас больше не плакал: его детское лицо обезобразил ужас. Он смотрел на самопровозглашенного охотника и не двигался. – Путти, умница, верни мишень и встань ровно. Ребенок послушно подобрал облепленное пылью яблоко и поставил его на белокурую голову. Тома удовлетворенно кивнул и прицелился. От натянутой тетивы руки подростка задрожали. – Отпускай, устанешь, – закричал Стеван. Тома перехватил стрелу пальцами и медленно повернулся в сторону шума. Юноша не произнес ни звука: раздражение выдавали лишь выступающие на скулах желваки. Стеван стушевался и затих. Стрела снова оказалась на тетиве. Тома не дышал. Со стороны казалось, что мир вокруг него растаял, оставив после себя только красную точку мишени и нарастающую боль. Все замерли, словно восковые фигуры, мастер которых не чурался гримас. От прилетевшей стрелы треснула кора. Матиас сдавленно пискнул и задрожал. Мальчик у дерева пристально смотрел на Тому. Тень от древка залегла над его бровью, оттенив ровной линией редкие светлые волосы. Стеван истерично засмеялся, обхватив худыми руками лицо. Он безостановочно заглатывал воздух. – Ты, ты, – подросток охрип, но не мог остановиться. Его безумный взгляд цеплялся за фигуру Томы с таким же остервенением, как тонущий хватается за шею спасателя. Стрелок не реагировал. он был заворожен картиной, созданной его руками. «Милян, сынок, домой!» – женский голос отскочил от домов, как мячик, и затерялся в тишине. Где-то неподалеку закрылись ставни. Тома подошел ближе. Яблоко лежало у корней дуба. «Хорошее, нечего ему пропадать», – потерев яблоко о штанину, он сунул его в карман куртки. Юноша стоял так близко к импровизированной мишени, что оперение стрелы упиралось ему в грудь. На фоне Томы мальчик казался совсем маленьким. От ветра его светлые кудрявые волосы путались и прилипали к влажному лбу, закручиваясь вокруг древка. Подросток не заметил, как пропал Стеван и во дворе старого дома стало тихо. Когда он наконец обернулся, то обнаружил лишь оцепеневшего Матиаса. Подняв лук, Тома двинулся к нему. Мальчишка запищал и выставил перед собой руки, будто мог защититься. Если бы не унизительная влажность брюк, если бы его ноги не прибило к земле, он бы сделал что-то, что не смог отец. Охотник наклонился к его уху и прошептал: «Это мой подарок». Он повесил лук на спину мальчика, по-матерински поправил воротник его рубашки, а затем зашагал прочь. По улице снова пробежал женский встревоженный голос. Совсем близко залаяли собаки. Матиас упал на колени и завыл им в ответ.