Запись 49. 23 мая 2024 года, четверг Стамбул, Турция

Сегодня я набралась смелости и навестила госпожу Невин. Несмотря на тяжесть ситуации, должна признать, держится она на удивление хорошо. Суд над господином Тураном уже прошел. Сокрытие или искажение доказательств преступления обычно карается на срок от 6 месяцев до 5 лет. Использование служебного положения могли увеличить наказание вдвое. Но учитывая возраст старшего прокурора, его безупречную историю службы и особенности дела, связанные с болезнью Кенана (доктор Сухеил предоставил медицинские записи из Швейцарии) суд решил назначить ему 13 месяцев тюрьмы. Ясемин очень помогла, для такого процесса, это и правда не очень много. Госпожа Невин теперь вся живет в ожидании февраля, когда ее муж сможет выйти из тюрьмы. Несмотря на то, что он просит не приходить к нему, она старается видеться с ним как можно чаще. Встреча в доме Озтюрков была очень странной: как будто ничего не случилось, мы просто сидим на диване и рассматриваем старые фотоальбомы. От рассказов о детстве и юности Кенана мне хотелось выть. Мелькнула мысль, что госпожа Невин так наказывает меня за его смерть, но я тут же осеклась: нет, ни зла, ни обиды ко мне она не испытывает. Просто для нее Кенан все еще жив. Она не осознала до конца его гибель, не приняла факты преступлений, совершенных Доганом. Для нее жизнь остановилась, застыла как в льдинке. И хотя ее любимого сына на самом деле нет в настоящем, он из прошлого все еще рядом с ней. Она говорит с ним, она думает о нем, кажется, даже строит планы на будущее. Ее безумие было столь приятным, что заразило меня. Несколько часов я была сама не своя. Не проходит и дня, чтобы я не думала о Кенане, но обычно эти размышления относятся к прошлому. Я не позволяю себе думать: “Что могло бы быть, если…”, ведь это никуда не ведет. Для меня по-прежнему мои сожаления лучше всех, даже самых прекрасных и привлекательных “если”. Но именно сегодня я на секунду попыталась представить, а что будет, когда мы увидимся вновь. Да, мы уже никогда не сможем стать двумя незнакомцами, но не станем ли мы врагами?