Запись 68.10 июня 2024 года, понедельник Стамбул, Турция

Какой тяжелый день! Я добилась встречи с Идрисом Ташлы в тюрьме. Как соучастник нескольких умышленных и очень жестоких убийств, похищения и покушения на убийство, он получил пожизненный срок. Процесс был быстрым, так как он полностью признал свою вину и не просил снисхождения. На самом деле я уже давно хотела поговорить с ним. Разрешение на встречу от судьи и прокурора, который вел его дело, я получила уже несколько недель назад. Однако Идрис сам не хотел общаться со мной, раз за разом отказываясь покидать камеру. С апреля я написала ему 5 писем, и видимо, какое-то из них в итоге изменило его отношение ко мне. Комната для свиданий в тюрьме - это всегда пристанище скорби: разрушенные жизни, сломанные судьбы, по обе стороны стекла концентрат отрицательных эмоций (злоба, гнев, тоска), а также бесконечные вопросы, на которые не бывает ответов. Идрис сказал, что не хотел встречаться со мной из-за стыда и вины, ведь он считал, что так или иначе крах моей жизни связан с его проступками. Письма его убедили, что моя жизнь продолжается и я не держу на него зла. Но я бы хотела бы дойти до конца своей боли, полностью опуститься на дно, чтобы иметь возможность оттолкнуться от него и выплыть из этих темных вод. А сделать это можно, только поняв что на самом деле произошло с Кенаном. Я просила Идриса помочь мне в этом, и он наконец-то согласился поговорить со мной. Я рассказала ему о своей находке - часах Кенана, и спросила, нет существовало ли какой-то связи между моим отцом и Кенаном. Было видно, что Идрис колеблется, он знал что-то, но не хотел говорить. Я сказала, что для физического и морального выздоровления мне, как самое сильное лекарство, необходима правда. И тогда Идрис рассказал историю, о которой мне больно даже думать, не то что писать. Оказалось, что мой отец был связан с поджогом приюта, в котором пострадал маленький Кенан и погибли другие дети. Именно он привез канистры с бензином, которым и подожгли здание. Доган вспомнил об этом в какой-то момент и окончательно убедился, тогда когда в первый раз был в родительском доме в гостях. Он даже планировал убить моего отца, но из-за меня пожалел и освободил. Идрис знал, что Экрем Гедиз как-то был связан с мафией, которая в итоге его и убила. Хотелось кричать, что это все страшный обман, какая-то хитрая уловка. Но я понимала, что это именно та правда, узнать о которой я не была готова. Лекарство оказалось слишком горьким. Новую порцию горечи я приняла дома. Я надавила на маму, которая в конце концов раскрыла неприглядные стороны семьи Гедиз. Она рассказала, что много лет назад дела отца пошли из рук вон плохо. Для расширения производства на фабрике он купил новые станки, но поставщик обманул его и сбежал с деньгами (кажется, наивная глупость передается в нашей семье по мужской линии, ведь что-то подобное уже успел выкинуть Тахир). Чтобы фамильное дело не разорилось, отец через Хамди Атылбая, с которым был знаком по каким-то делам, нашел ростовщика и занял у него деньги. И да, сюрприз-сюрприз, тот оказался связанным с мафией. И хотя платежи вносились во время, эти “добрые” ребята хотели все больше и больше. Они стали угрожать отцу тем, что убьют жену, похитят Тахира или только что родившуюся меня. В какой-то момент они предложили закрыть долг, если отец привезет канистры с бензином к одному из зданий. По словам мамы, Экрем не знал, зачем это все было нужно, он предполагал, что здание пустует и через его поджог хотят подзаработать на фальшивой страховке. Он согласился и сделал то, что от него требовали. Когда позднее из газет он узнал, что именно произошло, с ним случился первый сердечный приступ. Как сказала мама, он даже собирался сдаться в полицию, но ростовщик и его громилы, пригрозили, что в таком случае от семьи Гедиз никого не останется. И отец спасовал, на многие годы похоронив в своем сердце эту историю. Но эта была та боль, которая разъедала его изнутри, и в конце концов она и погубила его. Неджети и его люди после стольких лет вновь вышли на отца, они стали давить на него, чтобы он помог найти убийцу Хамди Атылбая. Сначала он согласился, и даже каким-то образом вышел на Кенана, найдя на месте перестрелки его часы. Но потом он захотел выйти из игры и пригрозил мафии, что все расскажет своей дочери, то есть мне, как прокурору, за что и был убит. Так я пусть и косвенно стала виновной в смерти своего отца: ведь это я привела Кенана в наш дом, это опасаясь моего расследования, Неджети приказал убить его. Все это просто ужасно! Невыносимо! Хорошо, что я уезжаю из Стамбула, сейчас видеть маму и даже слышать ее голос я не могу.