Письмо Кенана. Октябрь

Умерла мама. Эта часть моей жизни закончилась, так по сути и не начавшись. Я совсем не знал своего отца - Мустафу Караджабея, я был совсем маленьким, когда меня лишили родного дома и семьи. Воспоминания о нем совсем стерлись у меня из памяти. Но оказалось, что образ матери не исчез со временем, он лишь спрятался в глубине сознания. Я всегда помнил ее запах, мягкую улыбку, нежный голос, теплые, всегда поддерживающие, ласковые руки. В какой-то момент эти ощущения перенеслись на Невин, которую я считал (и считаю до сих пор) своей мамой. Но встретившись с Мюшерреф, я понял и ощутил, какой может быть настоящая сила кровных уз. Мы провели совсем немного времени вместе, и это, к сожалению, никак не сможет восполнить ту пропасть, что образовалась из-за долгих лет нашей разлуки. Но я очень рад, что эти месяцы все-таки случились. Мама была рядом со мной, когда я пришел в себя в клинике на Кипре. Она позаботилась о фальшивых документах для меня, и теперь я гражданин Великобритании Омер Кайя. Благодаря ей, я могу жить где захочу и как захочу. Вместе мы проходили мое лечение в Швейцарии (не сколько пробитого тобой легкого и раненого колена, сколько восстановление после устроенного Доганом беспорядка в моей голове и жизни). Я, конечно, не стал Юсуфом Караджабеем, эта сторона моей личности, наверное, исчезла еще в детстве, но многое понял о себе. Бок о бок мы стали строить работу благотворительного фонда “Гювен” (“Доверие”). Ни она, ни я не можем оставаться равнодушными, каждой клеточкой своей души и тела ощутив, какую боль могут испытать дети жертвы пороков взрослых. Мы поставили себе цель позаботиться о сиротах, пострадавших от жестокости окружающего мира. Я был с ней до последней минуты. Я совсем немного был ей сыном, но она всегда была моей мамой. Так жаль, что тебя нет рядом со мной, ты - моя опора! Ты далеко, но твой голос внутри меня дарит мне успокоение, ты - моя жизнь!