Часть 8

Неяркий свет еще одного пасмурного утра в конце концов разбудил меня. Я проснулась с тяжелой головой, сразу же поругав себя за ночные посиделки. Голова раскалывается так, будто я всю ночь не книжки читала, а по клубам ходила. Решено! Сегодня школу можно прогулять. Отец должен был уже уехать, так что никто против, кроме моей совести не будет. И с этой мыслью я погрузилась в сон. Проснулась ближе к обеду, по моим ощущениям. На часах показывало 14:10. Ого! Надела серые свободные штаны,какую-то старую футболку и поплелась в ванную. От вида в зеркале я, честно сказать, испугалась: мое лицо опухло и покраснело. Н-да. Пришлось умываться холодной водой. Когда я спустилась вниз, чтобы организовать себе что-то наподобие завтрака-обеда, в дверь постучали. Кого это там принесло?...На пороге стоит Каллен. Я ошарашенно на него посмотрела. Вот это да, что за шутка? Сегодня, случаем, не первое апреля? — Привет, тебя сегодня не было в школе. — сказал этот наглец, обворожительно улыбнувшись. — Я решил проведать тебя: подумал, что ты приболела. Без тебя день был не тем. — Эм..— протянула я, не зная, плакать мне или смеяться. — Привет, проходи. Мы прошли на кухню. — Ты не голоден? — спросила я, про себя ухмыляясь над тупым вопросом вампиру. — Я еще не ела за сегодня. Будешь что-нибудь? — Нет, спасибо. Я пожала плечами, направившись в сторону холодильника. Налила себе стакан сока и сделала сэндвич на скорую руку. — Извини за вопрос, но желание проведать меня - единственная причина, по который ты сейчас здесь находишься? — Если честно,то нет. — признался Каллен. — Я хотел пригласить тебя к себе в гости, чтобы познакомить с семьей. Я подавилась соком и начала громко кашлять. Чего бл*ть? Мне не послышалось? Он хочет отвести меня в логово вампиров? — Можно поинтересоваться, я же в качестве друга там буду? — хрипло уточнила, пытаясь восстановить дыхание. — Ммм...— промычал он. — Когда я рассказал о тебе Эсме, моей маме, она решила, что у меня наконец-то появилась девушка и очень обрадовалась. Она так редко чему-то радуется,что я не стал ее переубеждать. Я зло на него посмотрела. Он издевается?! — Ты прикалываешься что-ли? Я не буду играть твою девушку! — Белла, пожалуйста, — прошептал вампир. — Эсме очень расстроится, если узнает, что мы не вместе. Она так обрадовалась тому, что это именно ты. Эсме часто со мной делится своими переживаниями о том, что я одинок и ни с кем, кроме семьи, не общаюсь. Пожалуйста, всего один вечер. Тебе необязательно им говорить,что мы "встречаемся". Просто и не опровергай это. Прямо они тебя не спросят:смущать не захотят. На жалость давит, гад. Может чисто по-приколу туда сходить? На самом деле, я уже смирилась за эти выходные с тем, что Каллен от меня не отстанет. Понимаю, что рано или поздно, но он спалится по-крупному, и мне придется это заметить. Читая книги в прошлой жизни, я впечатлилась семьей вампиров, их отношением к Белле. Мне, если честно, хотелось бы с ними познакомиться, но и только. Вампиром я не хочу становиться. Не привлекает меня вечная жизнь. Да и сам Каллен, в принципе, пока что неплохой собеседник. Тем более, я давно уже хотела проверить все действия амулета, который мне подогнала старушка Лей. Я уверенна, что он не только скрывает мой аромат от вампиров. Поэтому нужно все-же действовать по канону. Но я никак не могу на это решиться. Моя жизнь сейчас меня устраивает. А если я осведомлю Калленов о том, что знаю, кто они, то моя жизнь поменяется. Я опасаюсь этой неизвестности. Канон ведь я изменила, может тогда меня они убьют, а не примут, как Беллу? С тяжелым сердцем я ответила: — Поехали. Дай мне только 15 минут. Каллен обрадовался и кивнул. Как говорится: "Встречают по обложке, а провожают по уму". Поэтому надо выглядеть презентабельно, но не слишком вычурно. Поэтому я надела черную кожаную юбку-карандаш, белый тонкий свитер и черные ботильоны. Волосы собрала, как обычно, в низкий пучок. Посмотревшись в зеркало, вздохнула и спустилась вниз. Каллен ждал меня прямо внизу у лестницы. Несколько секунд он меня рассматривал, а потом улыбнулся. — Ты выглядишь прекрасно, как и всегда. — Спасибо, поехали? Пока он вел машину в сторону выезда из города, я чувствовала, что эта встреча многое поменяет. Мысленно я уже начинаю прощаться со своей спокойной жизнью. Мы миновали мост через реку Калауах, и дорога повернула на север. Мелькавшие мимо дома располагались все дальше от дороги и становились все больше по размеру. Потом ряд домов закончился, и с обеих сторон потянулся влажный лес. Мы свернули на проселок. Дорога, еле различимая в зарослях густого папоротника, была без указателя. Лес наступал с обеих сторон, и дорога, которая вилась змеей, огибая огромные древние деревья, была видна лишь на несколько метров вперед. Наконец, в густых лесных зарослях показался просвет, и мы неожиданно выехали на небольшой луг (или, возможно, газон). Лесной сумрак царил даже здесь, на открытом пространстве, так как шесть первобытных кедров своими широкими кронами закрывали от солнца целый акр. Деревья простирали ветви прямо к стенам дома, и благодаря постоянной тени и сырости портик, огибавший первый этаж, пришел в полную негодность. Изящному трехэтажному дому могло быть лет сто — он принадлежал к той породе вещей, что неподвластны течению времени. Простой прямоугольной формы и прекрасных пропорций, дом был окрашен в мягкий, словно выцветший белый цвет. Его двери и окна были такими же старыми, как стены (или, возможно, искусно отреставрированными). Я не видела поблизости ни одной машины, кроме авто Каллена. Где-то рядом слышался шум реки, скрытой темным пологом леса. Этот дом выглядит лучше, чем показывали в фильмах. Здесь чувствуется особая атмосфера. — Вот это да…Очень красивый дом. — Нравится? Ну что, готова? — спросил он, открывая дверь машины. — Ну, морально почти готова. — Не волнуйся, ты им понравишься. Ха-ха, еще бы я не понравилась семейке вампиров. Что-то я действительно чувствую волнение. Надо было завещание написать. Кто знает. Под густой тенью кедров мы прошли к портику. Он открыл мне дверь. То, что я увидела внутри, удивило меня еще сильнее. Огромный просторный холл первого этажа был залит светом. Наверное, изначально здесь было несколько комнат, но потом перегородки убрали, чтобы создать единое пространство. Заднюю стену дома, выходящую на юг, целиком заменили стеклянной панелью. Сквозь кедровые ветви был виден газон, полого спускавшийся к широкой реке. Массивная витая лестница занимала западную часть холла. Стены, высокий сводчатый потолок, деревянный пол и толстые ковры на полу были разных оттенков белого. Слева от двери на возвышении, занятом большим роялем, нас ждали родители Каллена. Разумеется, я уже встречалась с доктором Калленом, но меня снова потрясли его молодость и невероятная красота. Рядом с ним стояла, по-видимому, Эсме — единственная, кого я еще не видела. Она была так же бледна и прекрасна, как остальные члены этой семьи. Что-то в ее лице сердечком и мягких волнах волос цвета карамели напоминало инженю эпохи немого кино. Она была небольшого роста, хрупкая, но не худая, ее тело было более округлым, чем у остальных. Они оба были одеты просто, в одежду светлых тонов, что прекрасно гармонировало с внутренним убранством дома. Карлайл и Эсме приветственно улыбались. — Карлайл, Эсме, — голос Каллена прорезал мгновение тишины, — Это Белла. — Мы очень рады, Белла. Карлайл сделал осторожный, точно отмеренный шаг ко мне. Он нерешительно поднял руку, и я подошла к нему, чтобы пожать ее. — Рада снова видеть вас, доктор Каллен. — Пожалуйста, зови меня Карлайл. — Карлайл. Я улыбнулась ему и вдруг ощутила спокойствие и уверенность. Пока что, если они и планируют, меня убивать не собираются. Это радует. Поживу еще немного. Эсме улыбнулась и выступила вперед, протягивая мне руку. Ее холодно пожатие оказалось таким, каким я его себе представляла. — Очень приятно познакомиться, — искренне сказала она. — Спасибо. Я тоже очень рада. — А где Элис и Джаспер? — спросил Каллен, но ответа не получил, потому что в тот же миг они сами появились на верхней ступени широкой лестницы. — Привет, Эдвард! — звонко воскликнула Элис. Она сбежала по лестнице — хаотическое мельтешение черных волос и белой кожи — и резко, но грациозно остановилась рядом со мной. Карлайл и Эсме предостерегающе покосились на нее, я не стала делать вид, что ничего не понимаю. Если судьба так и велит мне связаться с вампирами, то пусть я хотя бы буду это контролировать. — Привет, Белла, — сказала Элис, скакнула вперед и поцеловала меня в щеку. Если Карлайл и Эсме до этого выглядели настороженными, то теперь просто оторопели. Я улыбнулась в ответ, надеясь на то, что мой запах не особо ощутимый. На лестнице появился Джаспер — высокий и благородный, как лев. Меня неожиданно охватило чувство легкости, и мне стало очень комфортно находиться в доме Калленов. Неплохо. Такой дар можно использовать и во зло — манипулировать эмоциями и чувствами людей, заставляя их таким образом делать то, что нужно тебе. — Привет, Белла! — сказал Джаспер. Он держался на расстоянии и не протянул мне руки. Но все равно было невозможно чувствовать неловкость в его присутствии. — Привет, Джаспер. — Я улыбнулась ему и обернулась к остальным. — Очень приятно познакомиться со всеми вами. У вас очень красивый дом, — добавила я, следуя общепринятой схеме. — Спасибо, — сказала Эсме. — Мы так рады, что ты пришла. Она говорила с чувством, и я поняла, что она считает меня храброй девушкой. Я вдруг заметила, что не хватало Розали и Эмметта. Блин, надеюсь, что Розали не будет ко мне относиться так, как к канонной Белле. Меня отвлекло от этих мыслей движение лица Карлайла — они с Калле..нет, с Эдвардом многозначительно переглянулись. Раз уж сегодня мы "пара", то пора привыкать его по имени, даже в мыслях. Краем глаза я увидела, как Эдвард кивнул. Я вежливо отвернулась. Мой взгляд упал на прекрасный инструмент, стоявший на возвышении возле двери. Снова вспомнилась прошлая жизнь. С первого по третий класс я ходила в музыкальную школу. Пошла я туда, просто потому, что мать отправила. Она хотела, чтобы ее дочь играла на фортепиано. Я же мечтала играть на гитаре, как мой дядя. Но не сложилось. Я ходила, радовала маму своими успехами, пока не стала взрослеть. В 3 классе начала проявлять свой характер, ссорилась с мамой, говоря, что не хочу ходить в музыкалку. И в итоге, в конце третьего класса я добилась своего. Позже, я конечно, пожалела. Но не о том, что бросила, нет. О том, что потом не пошла на гитару. Моя подруга же как раз-таки училась играть на этом инструменте, и я, скажу вам честно, ей завидовала. Всегда, когда я к ней приходила в гости, просила поиграть что-нибудь. Это было так приятно - слышать звуки гитары. Зато, благодаря занятиям в музыкальной школе, у меня неплохой слух был. Ну, не только благодаря им: я же еще и на танцы ходила. Эсме заметила, куда я смотрю. — Ты играешь? — спросила она, кивнув в сторону рояля. Я покачала головой. — Увы, нет.. Это Ваш? — Нет, — засмеялась она. — Эдвард разве не говорил тебе, что у него есть слух? — Нет, не упоминал об этом. — Тогда сыграй для нее, — предложила Эсме. — Мне хотелось бы послушать, — улыбнулась я. — Тогда решено, — Эсме подтолкнула Эдварда к роялю. Он потянул меня за руку и усадил на скамью рядом с собой. Его пальцы быстро побежали по клавишам, и комнату наполнили роскошные звуки. Композиция была настолько богатой и сложной, что казалось невозможным сыграть это одной парой рук. Я почувствовала, как мой рот приоткрылся от удивления, и услышала рядом с собой легкий смешок — он заметил мою реакцию. Эдвард мельком взглянул на меня, не прерывая игры, и подмигнул. — Тебе нравится? Внезапно меня осенило. — Это ты сочинил? — выдохнула я. Он кивнул. — Любимая вещь Эсме. Музыка стала медленнее, спокойнее. — Знаешь, а ты им понравилась, особенно Эсме, — как ни в чем ни бывало заметил Эдвард. Я оглянулась, но комната оказалась пуста. — Куда они ушли? — Тактично оставили нас наедине, я полагаю. — Ну как наедине, — проворчала я. — Они же все равно все слышат. Я резко захлопнула рот, поняв, что сблотнула. Каллен перестал играть и внимательно на меня посмотрел. Расслабилась бл*ть. Я, конечно, хотела намекнуть о том, что все знаю, но я же с*ка почти прямо сказала! — Что ты имеешь ввиду? — тихо спросил он. — Я знаю, Эдвард. — выдохнула. — Догадалась почти сразу. — И почему молчала? — заинтересованно спросил, подавшись вперед. — Не знаю, — соврала, пожав плечами. — В самом начале нашего знакомства ты меня бесил своим поведением, что мне было без разницы: вампир ты или человек. А потом, когда мы начали нормально общаться, я заметила странность твоих глаз - когда они черные, ты более раздражительный, когда золотистые - создается ощущение, что ты под кайфом. Искала информацию в книгах,в Интернете. Потом эти посиделки с ребятами из резервации. Вот и стало понятно. Я решила, что раз вы находитесь среди людей и ходите в школу, а доктор Каллен вообще хирург, то значит, вы можете себя контролировать. К примеру, еще один момент, где вы палитесь — столовая. Вы берёте еду,но даже не притрагиваетесь к ней. У вас постоянно какие-то семейные планы именно в солнечные деньки. Конечно, это не особый такой аргумент, но я люблю читать, в особенности фэнтези и фантастику, так что для меня это показалось странным. Ну, и вишенка на торте - моя поездка в Сиэтл. Когда я сказала про солнце, ты сразу "вспомнил" про какую-то запланированную поездку. Звучало неубедительно. А, еще - у тебя ледяные руки. Ты сам сказал, что у тебя не синдром Рейно. Каллен какое-то время переваривал услышанное. — Ты довольно наблюдательна и сообразительна, — отметил он. Я пожала плечами. — Можно вопрос? — он кивнул. — Вы..же не питаетесь людьми? — С чего ты так решила? — ухмыльнулся он, видимо, решив меня припугнуть. Не на того напал, милый. — Интуиция подсказывает, — опять соврала. Нет, ну а что я могла сказать еще? Что я читала книги о вас? — Это так, ты права, — начал Эдвард. — Но не стоит расслабляться: мы все еще опасны. — Вы можете не справиться? — Мы стараемся, — согласился он. — Обычно, если уж мы беремся что-то делать, то делаем это хорошо. Иногда бывают ошибки. — Почему вы охотитесь на животных, а не на людей? — Я не хочу быть чудовищем, — очень тихо ответил он. — Но ведь животных недостаточно? Он помедлил. — Я, конечно, не уверен, но это все равно, что для тебя есть только тофу и соевое молоко. Мы называем себя вегетарианцами — такая милая корпоративная шутка. Это не насыщает нас полностью, но дает силы, чтобы сопротивляться жажде. Большую часть времени. — Зловеще добавил он. — Иногда держаться становится особенно трудно. — У меня много вопросов, — предупредила я. — Я постараюсь на них ответить, по мере возможностей. — Почему вы не можете находиться на солнце? Вы же не сгорите? — Не сгорю, но все равно я не могу бывать на людях в солнечные дни. — Почему? — Когда-нибудь я тебе покажу, почему, — пообещал он. Я молчала. Интересно, на сколько градусов перевенется моя жизнь теперь? — О чем ты думаешь? — спросил он. — А что? — Я..не могу слышать тебя, — признался Эдвард. — Мне непривычно. — Ты можешь слышать мысли? И почему же меня не слышишь? Он задумчиво посмотрел на меня. — Я не знаю, — тихо проговорил он. — Есть на этот счет одно предположение. Твой мозг, возможно, работает не так, как у остальных людей. Скажем, твои мысли передаются на AM-частоте, а я принимаю только FM, — он широко ухмыльнулся, наконец-то повеселев. — Ты меня так завуалированно оскорбил? — я хмыкнула. — Это просто теория, не волнуйся. Меня волнует вот что: в первый день мне крышу чуть не снесло от твоего запаха, теперь же — я его почти не чувствую. Почему? — Не знаю. Но несколько необычно чувствовать себя особенной. Я не настолько ему доверяю, чтобы можно было бы рассказать об амулете. Да даже, если бы и доверяла, то не сказала бы: это моя безопасность. — Почему вы не едите обычную пищу? Вы создаете видимость, этого другим хвататает. Вы не можете ее есть? Может она для вам, как яд? — Если тебя заставить есть землю, ты ведь сможешь, правда? — снисходительно спросил он. Я сморщила нос и призналась: — Я пробовала… на спор. Не так уж и противно, как ожидала. Эдвард рассмеялся. — А какими животными вы питаетесь? — вот это и правда меня инетересовало, так как этот факт я не помню. — Эммет больше всего любит гризли. Я - горных львов. — Это...вызывает у меня возмущение. Если таких, как вы много, то...Если, в среденем вы охотитесь раз в неделю, то в месяц на тебя уходят 4 льва, а у Эммета 4 гризли. В год это 96 животных двух видов. И это только вы вдвоем. Это же ужас! Скоро все будут занесены в Красную книгу! — Разумеется, — ответил Эдвард, подхватывая мой тон, — мы заботимся о том, чтобы не наносить вреда окружающей среде своей незаконной охотой. Мы ищем территории, перенаселенные хищниками, и ради этого иногда преодолеваем большие расстояния. В таких местах обычно водится много оленей и лосей, и они тоже годятся, но что за радость от такой охоты? У Эмметта любимый сезон — ранняя весна. Медведи только-только выходят из спячки и поэтому страшно раздражительны, — он улыбнулся, вспомнив какую-то шутку. — Нет большей радости, чем раздраженный гризли, — согласилась я, кивнув. — Ты сказал, что мой запах чуть не снес тебе крышу...Почему? — Как бы мне это объяснить? — задумчиво проговорил он, — Чтобы не напугать тебя? Хммм….У каждого человека есть свои любимые запахи, — начал он. — Кто-то любит шоколадное мороженое, а кто-то — клубничное. Прости за пищевые ассоциации — не смог придумать ничего получше. Каждый человек пахнет по-разному, у каждого своя неповторимая сущность. Если запереть алкоголика в комнате, полной прокисшего пива, он охотно его выпьет. Но может и удержаться, особенно если намерен бросить пить. А теперь представь себе, что вместо пива в этой комнате — стакан столетнего бренди, редчайшего, прекрасного коньяка, и вся комната наполнена его теплым ароматом. Как по-твоему, сможет он устоять? Кажется, это не вполне верное сравнение. Наверное, отказаться от бренди слишком легко. Давай заменим алкоголика героиновым наркоманом. — Ты хочешь сказать, что мой запах для тебя что-то вроде героина? — девочки, это не очень приятно слышать. — Да, причем ты — самый мой сорт. — Мне не нравится твоя формулировка, — призналась я. Сразу вспомнилась сцена из фильма, это же идиотизм какой-то! Белла тогда аж расстаяла от этих слов, а мне как-то плоховато стало, если честно. — Я пытаюсь объяснить понятными словами, — ответил вампир. — Извини, не хотел тебя как-то расстроить. — Ничего. И часто такое случается? — Я говорил об этом с братьями, — по-прежнему глядя в пространство, начал он. — Для Джаспера вы все одинаковы. Он совсем недавно вступил в нашу семью. Ему вообще пока трудно держаться. Он еще не дорос до того, чтобы различать оттенки вкуса. Так что Джаспер вообще не был уверен, что когда-либо встречал кого-то, кто бы так… — он заколебался, пытаясь подобрать подходящее слово, — притягивал его, как ты меня. Поэтому можно уверенно сказать, что не встречал. Эмметт пробыл «в завязке» дольше, и он понял, что я имею в виду. Он сказал, что с ним такое было дважды, и во второй раз сильнее, чем в первый. — И что сделал Эмметт? Он поднял тоскливые, умоляющие глаза. — Даже самые сильные из нас порой срываются, ведь так? — Так чего ты просишь? Моего разрешения? — ехидно спросила я. — Нет, нет, — в порыве внезапного раскаяния воскликнул он. — Конечно, есть надежда! Я имею в виду, я не… — он не закончил. Его взгляд обжигал меня. — У нас все по-другому. Эмметт… это были для него просто случайные люди. И это было очень давно, он тогда не был таким… опытным, таким осторожным, как сейчас. Он замолчал и напряженно смотрел на меня, пока я обдумывала его слова. — Так, не у "нас" все по-другому, а у тебя. Я тебе уже говорила на этот счет. Если бы ты меня встретил в темной переулке, то..? — Мне пришлось собрать все свои силы, все, что у меня было, чтобы не прыгнуть на тебя прямо в этом классе, полном детей, и не… — он резко замолчал и отвел глаза. — Когда ты прошла мимо меня, я готов был в единый миг разрушить все, что создал для нас Карлайл. Если бы я не сдерживал жажду на протяжении, скажем так, очень многих лет, я не мог бы остановиться. Я думал, что ты — демон, вызванный прямиком из моего личного ада, чтобы сгубить меня. Аромат твоей кожи… В тот день мне казалось, что он вот-вот доведет меня до буйного помешательства. За час я придумал сто способов выманить тебя из класса и увести туда, где никто не помешает. И каждый из них я загнал обратно, стараясь думать о своей семье, о том, что делаю это ради них. Я должен был убежать, исчезнуть прежде, чем смогу произнести слова, которые заставят тебя следовать за мной. А потом я решил поменять расписание в бессмысленной попытке избегать тебя. И, как нарочно, встретил снова. В этой тесной, теплой комнатке твой запах был настолько силен, что я едва не обезумел. Я чуть не схватил тебя прямо там. Кроме нас, там был всего один жалкий человечишка, с которым ничего не стоило разобраться. Но я выдержал. Не знаю, как мне это удалось. Я заставил себя не ждать тебя возле школы и не следить за тобой до самого дома. Снаружи, где я смог вдохнуть свежего воздуха, мне полегчало, ум прояснился, и я пришел к правильному решению. Я высадил наших недалеко от дома — мне было настолько стыдно признаться им в своей слабости, что я ничего не рассказал. Они только поняли, что со мной творится что-то неладное. Я поехал прямо в больницу к Карлайлу, чтобы сообщить, что уезжаю. Я уставилась на него в удивлении. — Мы поменялись машинами — у него был полный бак, а я не хотел останавливаться по дороге. Я не посмел явиться домой, к Эсме. Она не отпустила бы меня просто так, устроила бы сцену, только бы не дать мне уехать... Следующим утром я уже был на Аляске. Я провел там два дня со старыми знакомыми… но очень скучал по дому. Я боялся подумать о том, как расстроил Эсме и всех остальных — мою названную семью. Подышав чистым горным воздухом, я уже с трудом верил в твою неотразимость. Я убеждал себя, что сбежать было постыдной слабостью. Мне и раньше приходилось бороться с искушениями, правда, не настолько мощными, но я был сильным. Да и кто ты была, маленькая жалкая девчонка, — он неожиданно усмехнулся, — чтобы гнать меня из любимого дома? И вот я вернулся. Он уставился в пространство. Я молчала. — Я подготовился к встрече с тобой — охотился больше, чем обычно, чтобы полностью насытиться. А потом...я перестал чувствовать твой запах, и мне стало легче. Я долго не мог понять, как так получилось. Даже думал, что тогда мне показалось из-за голода. Твой запах я ощущаю, только когда нахожусь очень близко стобой, и то очень слабо. — Повезло мне. — Потом мы начали общаться, я узнал многое о тебе...и ты..мне понравилась. Теперь для меня нет ничего важнее тебя. И никогда не будет. — Эдвард, — прошептала я. — Не надо, пожалуйста, на меня давить. Я не могу ответить на твои чувства. Ты интересная личность, с тобой приятно общаться, но...Я никогда не чувствовала романтического влечения ни к кому. И ты - не исключение. Мне не хочется тебя расстраивать,но... — Я тебя услышал, — хрипло ответил вампир. Мне стало неловко. Я ведь, по сути, разбила ему сердце, да? С каких пор меня стали волновать чувства других? — Ты мне когда-нибудь скажешь, сколько тебе лет? — осторожно спросила я, намереваясь перевести тему. — Я родился в Чикаго в 1901. Карлайл нашел меня в больнице летом 1918, мне тогда было семнадцать. Я умирал от «испанки». Я сам плохо все помню — это было очень давно, а человеческие воспоминания имеют свойство стираться и блекнуть. — Он ненадолго погрузился в свои мысли, а затем продолжил. — Зато я помню, что чувствовал, когда Карлайл спас меня. Это непростое переживание, такое не забывается. — А твои родители? — Они к тому времени умерли от той же болезни. Я был один. Поэтому он и выбрал меня. В том хаосе, который творился во время эпидемии, никто бы и не заметил, что я исчез. — А как он… спас тебя? Прошло несколько секунд, прежде чем он ответил. Казалось, он выбирал слова особенно тщательно. — Это было трудно. Немногие из нас обладают достаточной силой воли, чтобы сделать такое. Но Карлайл всегда был самым человечным из нас, самым сострадающим… Не думаю, что можно найти в истории вторую такую личность. — Он сделал паузу. — Что же касается меня, мне просто было очень, очень больно. Судя по тому, как сжались его губы, он не хотел больше говорить об этом. — Он сделал это от одиночества. Обычная причина поступков такого рода. Я стал первым членом его семьи, затем, чуть позже, он нашел Эсме. Она упала со скалы. Ее привезли прямо в морг, хотя ее сердце каким-то непостижимым образом еще продолжало биться. — Он спасает умирающих? Дает жить, хоть и так? — Да, Карлайн таков. Он никогда не сделал бы этого с человеком, у которого есть выбор. — Когда он говорил о названном отце, в его голосе неизменно звучало глубокое уважение. — Хотя, он говорил, что сделать это легче, когда кровь слабая. — А Эмметт и Розали? — Розали была третьей, кого Карлайл привел в нашу семью. Лишь много позже я понял: Карлайл надеялся, что Розали станет для меня тем же, чем стала для него Эсме. Он всегда был очень осторожен в мыслях на мой счет. — Он закатил глаза. — Но для меня она всегда была сестрой, и только. Два года спустя она нашла Эмметта. Она была на охоте — тогда мы жили в Аппалачах, — когда наткнулась на человека, которого собирался прикончить медведь. Она более ста миль несла его домой к Карлайлу, опасаясь, что не сможет сделать это сама. Только теперь я начинаю понимать, насколько трудным был для нее этот путь. Что-то было в его лице, что придало ей сил. И с тех пор они вместе. Иногда они живут отдельно от нас, как женатая пара. Но, чем более юными мы притворяемся поначалу, тем дольше можем оставаться на одном месте. Форкс нам очень подходит, и поэтому мы все поступили в старшие классы школы. — Он засмеялся. — Думаю, через несколько лет мы опять погуляем на их свадьбе. — Элис и Джаспер? — Элис и Джаспер — очень необычные создания. Они оба пришли к осознанию — как мы это называем — без посторонней помощи. Джаспер происходит из другой… семьи, очень непохожей на нас. Он впал в депрессию и бродил сам по себе. Элис нашла его. Как и я, она наделена особым даром помимо обычных способностей. Она видит разные вещи — то, что может произойти, события, которые уже готовы случиться. Но это очень субъективно. Будущее не вырезано на каменных скрижалях. Оно меняется. — И что она видела? — Она видела Джаспера и знала, что он ищет ее, еще до того, как познакомилась с ним. Она увидела Карлайла и нашу семью, и они вместе стали искать нас. Лучше всего она чувствует то, что связано с не-людьми. Например, она всегда знает, когда другая группа таких, как мы, оказывается неподалеку. И может понять, опасны ли они. — А Элис тоже пришла из другой семьи, как Джаспер? — Нет, и это — большая загадка. Элис совсем не помнит себя человеком. И она не знает, кто ее создал. Она проснулась совсем одна. Тот, кто ее сделал, ушел, и никто из нас не может понять, как и почему. Если бы у нее не было ее дара, если бы она не увидела Джаспера и Карлайла и не знала точно, что когда-нибудь станет одной из нас, она могла бы превратиться в полную дикарку. Я стала рассматривать комнату. Если бы не знала о том, какие на самом деле вампиры, то очень удивилась бы тому, где они живут. Ни гробов, ни свалки черепов по углам. Кажется, даже паутины у них нет. Мне стало смешно от своих же мыслей. Это нервное. — Хочешь посмотреть дом? — Гробов нет? — на всякий случай спросила я. — Гробов нет, — заверил он меня. Мы пошли наверх по ступеням широкой лестницы, и моя рука заскользила по гладким, как атлас, перилам. Длинный коридор, начинавшийся от площадки второго этажа, был облицован деревянными панелями медового оттенка. Такого же цвета были доски пола. — Комната Розали и Эмметта.. кабинет Карлайла… комната Элис… Он показывал на двери, мимо которых мы проходили. Наверное, мы обошли бы так весь дом, если бы я не остановилась, как вкопанная, в конце коридора. Мой взгляд приковало украшение на стене, висевшее прямо над моей головой. Эдвард с удовольствием наблюдал за выражением моего лица. — Можешь смеяться, — сказал он. — В этом и вправду есть своя ирония. Но я не стала смеяться. Я невольно потянулась рукой к большому деревянному кресту, чья темная патина контрастировала со светлой стеной. Я не коснулась его, хотя было интересно — действительно ли благородное дерево такое шелковистое на ощупь, как мне кажется? — Должно быть, он очень старый, — догадалась я. Эдвард пожал плечами. — Примерно тысяча шестьсот тридцатый год или чуть больше. — Почему вы держите это здесь? — спросила я. — Ностальгия. Он принадлежал отцу Карлайла. — Отец Карлайла собирал предметы старины? — с сомнением спросила я. — Нет. Он сам его вырезал когда-то. Этот крест висел над кафедрой церкви, с которой он проповедовал. — Сколько лет Карлайлу? — спокойно спросила я. — Он недавно отпраздновал триста шестьдесят второй день рождения, — сказал Эдвард. Я оглянулась на него, и он понял, что у меня наготове еще миллион вопросов. Он начал рассказывать, внимательно следя за моей реакцией. — Карлайл родился в Лондоне, как он думает, где-то в тысяча шестьсот сороковых годах. Даты рождения тогда толком не записывали, по крайней мере, даты рождения обычных людей. В любом случае, это произошло незадолго до начала правления Кромвеля. Под пристальным взглядом Эдварда я старалась не терять невозмутимости. — Он был единственным сыном англиканского пастора. Его мать умерла родами. Отец был нетерпимым человеком. Когда протестанты пришли к власти, он принялся рьяно преследовать адептов других религий, например, католиков. И еще он свято верил в существование дьявола. Он возглавлял охоту на ведьм, оборотней и… вампиров. При этом слове я застыла. Он, конечно, заметил, но продолжил рассказывать. — Они сожгли массу невинных людей — тех, кого они на самом деле искали, поймать было намного труднее. Когда пастор состарился, он поставил во главе обличителей зла своего послушного сына. Поначалу Карлайл разочаровал его, потому что не спешил собвинениями и не желал видеть демонов там, где их не было. Но он был последователен и отличался большей проницательностью, чем отец. Он и в самом деле обнаружил стаю вампиров, которые скрывались в городской канализации и выходили на охоту только по ночам. В те дни, когда чудовища не были мифами и легендами, этот образ жизни был уделом многих. — Народ, разумеется, тут же вооружился вилами и факелами, — Эдвард издал желчный смешок, — и устроил засаду неподалеку от того места, где Карлайл видел монстров, выходящих на улицу. Наконец, один появился. Он заговорил тише, и мне приходилось напрягать слух, чтобы разбирать его слова. — Он казался древним, слабым от голода существом. Карлайл услышал, как он, почуяв запах толпы, принялся на латыни призывать остальных. Потом он бросился прочь, и Карлайл — ему было двадцать три, и бегал он очень быстро — возглавил погоню. Он мог бы легко уйти от преследователей, но, как сейчас думает Карлайл, был слишком голоден, а потому остановился и напал на них. Сначала он кинулся на Карлайла, но, поскольку толпа была уже близко, то развернулся и начал защищаться. Он убил двух человек и погнался за третьим, оставив Карлайла истекать кровью на улице. Эдвард остановился. У меня было чувство, что он мысленно подправляет свой рассказ, стараясь утаить от меня какие-то важные детали. — Карлайл знал, что сделает его отец. Тела убитых сожгут — все, чего коснулась зараза, должно быть уничтожено. Карлайл действовал инстинктивно, пытаясь спасти свою жизнь. Когда люди вновь устремились вслед за чудовищем и его жертвой, он уполз с улицы подальше. Три дня он прятался в погребе, зарывшись в гнилую картошку. Каким-то чудом за эти три дня он сумел не издать ни звука и не выдал себя. — Затем все было кончено, и он понял, во что превратился. Наверное, у тебя осталась еще парочка вопросов. — Да уж, парочка найдется. — Тогда пойдем, я тебе кое-что покажу, — позвал он.