Часть 23

Мы зашли в дом. Отец уехал на смену, добросив Билли до дома. На прощание нам в строгой форме наказал "не шалить". Вот и думай тут, что он имел ввиду. Нет, я понимаю, что он имел ввиду, но виду не подала. Я всякой фигней не занимаюсь. Кстати, главное всякие ошибки не совершить на пьяную голову. Мне ментально все-таки не 18 лет. Оставив Джейка на кухне, я сбегала в комнату за бутылкой вина. Когда вернулась, заметила, что парень что-то прячет за спиной. – Что там у тебя? – я улыбнулась. – У меня есть для тебя подарок... Я удивленно на него посмотрела. – Джейк, не стоило тратить деньги... – Я сделал его сам, – он неловко провел рукой по волосам. – Ушло немало времени. Джейкоб взял мою ладонь и положил на нее мешочек из разноцветной ткани, завязанный кожаным шнурком. Я попыталась развязать его, но шнурок не поддавался. Блэк нетерпеливо вздохнул, забрал у меня мешочек и развязал шнурок одним легким движением. Я протянула руку, чтобы взять мешочек обратно, но Джейкоб вывернул его наизнанку и вытряс на мою ладонь что-то серебристое. Послышалось тихое металлическое звяканье. – Браслет сделал не я, – признался Джейкоб. – Мой только амулет. На одном из звеньев браслета висела крохотная фигурка, вырезанная из дерева. Я взяла ее, чтобы разглядеть поближе: маленький волк выглядел совсем как живой – так детально он был вырезан. Красновато-коричневый цвет дерева идеально совпадал с цветом кожи Джейкоба. – Какая красота, – прошептала я. – Ты правда сам это сделал? Как? Он пожал плечами. – Билли научил. У него еще лучше получается. – Не может быть, – пробормотала я, крутя в пальцах малюсенького волка. – Тебе правда нравится? Я восхищенно на него посмотрела, закивав головой. – Да. Джейк, это просто чудо! Помоги-ка мне его надеть. Протянула парню левую руку, так как на правой были часы, подаренные Калленом. Без комментариев. Его огромные пальцы неожиданно легко застегнули крохотную застежку. – Ты будешь его носить? – спросил Джейкоб. – Конечно! Он ухмыльнулся – той счастливой улыбкой, которую я так любила. Оставив поцелуй на его щеке, я пошла искать штопор. Одним движением вытащила пробку, самодовольно улыбаясь. Опыт, как говорится, и в следующей жизни не потеряешь! – Ты действительно хочешь выпить? – воскликнул он. – А ты думал, что я шучу? Он покачал головой, не сводя с меня взгляда. – Джейк, а на оборотней...алкоголь действует? – Конечно, – он рассмеялся. – Только не так сильно, как на людей. – Ну, – я задумчиво на него посмотрела, – вино у меня крепкое... Разлила содержимое бутылки по бокалам, достала из холодильника закусочку. – Ну что? – спросила я, поднимая бокал. – За конец моей учебы в школе? Чокнувшись с Джейком, я почти залпом выпила, не обращая внимания на взгляд моего-парня-волка. – Ты до этого пила? – он нахмурился. – Так, – неопределенно хмыкнула, – по праздникам. Ну да, конечно по праздникам. Нет, если говорить о моей второй жизни, то да, редко. А вот если вспомнить мою прошлую жизнь.....там я пила, еще как пила. Я себя никоим образом не оправдываю, просто, будучи подростком, запивала, так скажем, свою дерьмовую жизнь. Ну, на тот момент я так считала. Сейчас осознание пришло, что многие семьи так жили и живут. У кого-то отца вообще не было, в отличие от меня. А мой отец хоть и был пьяницей, но был, что немало важно. Хотя опять-таки, тогда я мечтала о том, чтобы у меня не было отца, чем был такой. Как говорится: "Родителей не выбирают". Утром я проснулась с тяжелой головой, пытаясь восстановить вчерашние события. Так, ничего противозаконного мы не делали, так что Чарли не придется меня отмазывать. Посидели, поболтали о будущем, о нашем будущем, а потом в обнимку заснули на нашей кровати. Ну милота прямо! Мне кажется, что в моем сердце пустила свои корни зарождающаяся любовь к Джейку. Люблю Джейкоба. Его тепло, его улыбку, его заразительный смех. Его сильные руки, которые всегда готовы защитить меня. Его верность, его преданность, его бесконечное терпение. Я люблю его силу и его нежность, его горячность и его заботу. Люблю его всего, без остатка. Я бежала от этого чувства, боясь признаться даже самой себе. Конечно, я боюсь, честно скажу. Боюсь не своих отношений с Джейкобом, нет. Я боюсь того, что может произойти дальше. Ведь в отношениях всего два пути: либо расставание, либо свадьба, дети и тд. И я не знаю, что из этого меня волнует больше. Понимаю, что слишком много думаю, но я привыкла так жить. Мне до тряссучки надо планировать каждый свой шаг. Без этого я не могу. Не получается у меня жить сегодняшним днем. Но я пытаюсь, правда пытаюсь. Ради себя, ради Джейкоба, ради нас. Время продолжало идти, с каждым днем приближалось мой переезд от Чарли. Я решила исполнить свою мечту и слетать во Францию. Одна. Точнее, я хотела бы с Джейкобом, но у того оказался очень плотный график в мастерской, которая начала обретать популярность. Так что в середине июля я села в самолет и отправилась в заслуженный 3-х недельный отпуск. Спросите, почему так много? Потому что захотела так! За все это время я посетила и Эйфелеву башню, и Собор Парижской Богоматери или Нотр-Дам-де-Пари, и Версаль, и Лувр, и Елисейские поля, и Лазурный берег, а также многое другое. Также сходила в местный Диснейлэнд, представляете? Присутствовала на разных выставках, концертах, спектаклях. Познакомилась и американцем Остином Палмером, который пытался за мной ухаживать. Но каждый раз я вспоминала своего любимого Джейкоба, скучала по его объятиям и поцелуям, поэтому вежливо отказала Остину, оставшись сним в хороших отношениях. На прощание он мне даже сказал: "Изабелла, ты прекрасна. Я чувствую, что ты - моя судьба. Уверен, что мы еще встретимся, и тогда ты согласишься стать моей". Скажу честно, я с этого выпала, девочки. Не каждый день такие красавчики за тобой ухаживают. Но в сердце у меня мой Блэк. Кстати, что касается моего-парня-волка. Последнюю неделю моего отдыха я не получала никаких известий от бойфренда. Я и писала ему, и звонила, а ответа нет и нет. Какого хера, спрашивается? Нет, я понимаю, что он работает, у него полно дел и все такое, но одну смс-ку же можно отправить? Но не сильно отчаивалась, наслаждаясь красотой Франции. Одну страну я посетила. В следующий раз я хотела бы слетать в Германию или в Италию. Мечты должны сбываться, ведь так? К сожалению, но все рано или поздно заканчивается. Так, к концу подошел мой отпуск. Я получила море незабываемых эмоций, сделала, наверное, миллион фотографий для своей альбома, познакомилась с потрясающими людьми, с которыми осталась в приятельских отношениях. В общем, улетать не хотелось. Но дома меня ждет мой Джейкоб. А ждет ли? Сердце при этой мысли забилось быстрее, словно что-то предчуствуя. Дом встретил меня тишиной: Чарли на работе. Дом он запустил конкретно так: в холодильнике мышь повесилась, куча грязного белья, мусора и многое другое. Но прежде чем я принялась за генеральную уборку, решила позвонить Джейкобу. А в ответ тишина. Что за фигня-то? Неделю от него ни весточки не получила. Ну и пошел он! Стараясь выкинуть мысли о своем парне из головы, я включила музыку и погрузилась в наведение чистоты и порядка. Подпевала, пританцовывала, крутилась вокруг швабры, словно это микрофон. Ну, а у кого не было? Когда села ужинать, время близилось к восьми вечера. Сил ждать отца не было, так что я оставила ему записку с извинениями рядом с ужином и отправилась спать, ни о чем не думая. Как говорится: "Утро вечера мудренее". Золотые слова! На следующий день я проснулась ближе к обеду, с решительным настроем устроить взбучку Блэку. Даже не завтракая, я взяла ключи от машины и понеслась к резервации. Почти месяц парня не видела, соскучилась как-бы. Дверь мне открыл Билли, напряженно на меня поглядывая. – Белла, – вздохнул он, – Проходи, Джейкоб в своей комнате... – Спасибо, Билли. – Только, Белла...– он замолчал. – Да? – я обернулась. – Ничего, – покачал головой. – Я буду у знакомых, передай Джейкобу. – Да, конечно. Когда я зашла в комнату, Джейкоб лежал на кровати и печально смотрел в потолок. Услышав звуки, о перевел взгляд на меня. – Белла? – прохрипел он, – Ты...уже вернулась? – Как видишь, – недовольно. – Дай-ка, думаю, навещу своего парня, который неделю не давал о себе знать. Он сел на кровати, закрывая лицо руками. – Что-то случилось? – присела с ним рядом, кладя руку на плечо. – Белла, – он поднял на меня покрасневшие глаза. Мое сердце сжалось, чувствуя неладное. – Я... – Что ты? Я чувствую, что что-то произошло! – Нам....надо расстаться. Прости. Все. Сердце пропустило удар и словно остановилось. Стало трудно дышать. Я не ослышалась? – П-почему? – нахмурилась, все еще думая, что это шутка. Сегодня точно не 1 апреля? – Я......– он провел рукой по лицу, отводя от меня свои шоколадного цвета глаза. – Я запечатлелся, Белла... Замерла, чувствуя появившийся ком в горле. Ладони вспотели, пульс участился. Что..? Импритинг? Нет...только не это... – Как? – только и смогла прошептать я, пытаясь согнать непрошенные слезы. Боль в груди с каждой секундой нарастала. Я вспомнила рассказ Билли, тогда, у костра: – Если импринтинг не происходит при первой встрече, то в будущем волк не может быть запечатлен с этим человеком. При запечатлении оборотень меняется навсегда: он сделает все, что угодно, чтобы защитить или послужить своему объекту запечатления. Все другие обязательства в его жизни уходят на второй план, даже обязательства в стае. Запечатленный волк всегда может трансформироваться в волка, разлюбить объект своего запечатления он никогда не сможет, как и прожить от своей любимой на расстоянии долгое время. Вервольф не может причинить вреда своей возлюбленной и сделает все, чтобы она была счастлива, даже если придется расстаться с ней. Независимо от возраста человека, оборотень становится для него тем, в ком он нуждается: другом, братом, защитником, любимым. Для стаи объект запечатления святое — никто не имеет право причинить ему вред или убить. Это бы пагубно действовало не только на запечатленного оборотня, но на стаю, учитывая телепатическую связь, вся стая чувствовала бы ту же боль. Даже если смерть объекта запечатления была случайностью, два волка непременно будут бороться насмерть. Если объект запечатления погибает, запечатленный оборотень погибает вместе с ним и наоборот. Также возлюбленную оборотня посвящают в тайну племени. Ей становится известны все легенды и предания, а самое главное — секрет перевоплощения в волка. Я грустно усмехнулась. Еще тогда было понятно, что нам с Джейкобом не суждено быть вместе. – Как и у всех, – он горько усмехнулся, – посмотрел в ее глаза....понял, что она - для меня весь мир. Мери Девис.....Прекрасная брюнетка с глазами цвета янтаря....От нее не оторвать глаз...Я встретил ее в своей мастерской, куда она случайно забрела, изучая окрестности...Мое сердце забилось быстрее, я еле сдержался от того, чтобы не упасть ей в ноги. – А, – я прочистила горло, пытаясь взять в себя в руки, – как она на это..отреагировала? – Она послала мне восхитительную улыбку, – нежно прошептал он, прикрывая глаза, – мы обменялись номерами. Оказалось, она приехала погостить сюда к тете. Обещала, что зайдет на неделе, чтобы пообщаться. Я замолчала. Вот и все. Сказочке конец. Не дано мне, видимо, быть счастливой.. – Прости меня, Белла, – он погладил мою щеку, – я люблю тебя...но...с этим нельзя бороться. Мне плохо при мысли, что я не сдержал свое слово и сделал тебе больно. Я так мечтал лет через 30 нянчить наших детей на крыльце уютного дома, – он горько усмехнулся, – строил планы...даже хотел... – Замолчи, – поджала губы, – не усугубляй, пожалуйста... Он поджал губы, смотря на меня с болью. Джейк попытался дотронуться до меня, но я резко отстранилась, не поволяя ему этого. – Не надо...– прошептала, отворачиваясь, не желая показать свою слабость. Встала, направляясь к двери и подавляя всхлипы. Тело будто стало ватным, но я силой воли заставила себя двигать ногами. – Белла... Замерла, борясь с желанием обернуться. Нет, тогда я точно разревусь. Я позволю себе эту слабость, будучи дома, и точка. Он не увидит мои слезы, никто не увидит. Я клялась себе в этом. Только в одиночестве! – Прощай...Джейкоб Блэк. – Прости... Не говоря больше ничего, я вылетела из дома, чуть не споткнувшись на крыльце. Быстрее! Домой! Не могу! Больно! Как же хочется вырвать это гребанное сердце! Почему жизнь так ко мне относится? Слезы стекали по щекам неконтролируемым потоком, застилая все перед глазами. Я гнала домой на огромной скорости, желая тупо сдохнуть, лишь бы не чувствовать всего этого. Внутри будто раскрутился маленький ураган. Рваным вздохом, поймав немного воздуха, я, не отрываясь от дороги, нажала на педаль, вкладывая в это движения всю злость на себя, на Джейкоба, на этот мир. Черт бы его побрал! Что за несправедливость?! Почему мне всегда должно быть больно? Почему? Горло сжимает спазмом, и я не в силах сдержать болезненный стон. Залетаю домой, радуясь, что Чарли нет дома, бросаюсь в свою комнату и даю волю слезам. Комната, казавшаяся прежде уютной, вдруг стала давящей. Стены, словно сдвигаясь, грозили раздавить ее, потопить в отчаянии. Воздух, спертый и тяжелый, царапал горло, мешая дышать. Упала на колени посреди комнаты, не замечая, как холодный пол впивается в кожу. Слёзы, сдерживаемые до последнего, хлынули потоком, размывая всё вокруг. Всхлипы, сперва тихие, переросли в безудержные рыдания, сотрясающие всё ее тело. Я пыталась заглушить их руками, но тщетно. Боль, раздирающая душу, требовала выхода. Волосы, прежде аккуратно уложенные, разметались по плечам, липкие пряди прилипли к мокрым щекам. Тушь, не выдержав напора слез, потекла черными ручьями, оставляя уродливые разводы на лице. Я уже не пыталась сдержаться, не заботилась о внешнем виде. Всё потеряло смысл перед лицом этой всепоглощающей боли. Мысли, как испуганные птицы, метались в голове, не находя выхода. Обрывки фраз, обвинения, сожаления - всё смешалось в один сплошной клубок отчаяния. Билась в нем, как пойманная рыба, тщетно пытаясь вырваться из липкой паутины боли. Время потеряло значение. Минуты растягивались в вечность, а вечность сжималась до одного душераздирающего крика. В этом крике была вся моя боль, всё отчаяние, вся безысходность. В нем было всё, что я не могла выразить словами. И только когда силы окончательно покинули меня, я затихла, свернувшись калачиком на холодном полу. Слёзы всё ещё текли по щекам, но рыдания прекратились. Осталась лишь пустота и глухая боль, которая, казалось, поселилась во мне навсегда. И все же я наконец выбилась из сил и уснула. Беспамятство не принесло полного облегчения, но, словно лекарство, приглушило боль – сделало ее терпимой. Однако боль оставалась, даже во сне я чувствовала ее, и это помогло мне примириться с происшедшим. Утро принесло с собой если не радужные перспективы, то, по крайней мере, какое-то подобие самообладания. Я знала, что рана в моем сердце никогда не перестанет болеть. Со временем станет легче – все так говорят. И наплевать, заживет ли мое сердце или нет – главное, что Джейкоб теперь точно будет счастлив. Он нашел свою пару. Я не имею никакого права его обвинять, ведь он такая же жертва своей сущности. Больно? Да. Хочется закричать? Да. Все - да! Да! Да! Да! Ненавижу! Себя! Его! Эту жизнь! Но, как бы не хотелось, я понимаю - надо жить дальше. Да, с этой раной в груди,но жить. Но как...? Мир вокруг меня будто поблек. Краски, прежде яркие и насыщенные, превратились в тусклые оттенки серого. Звуки приглушились, словно кто-то накрыл всё вокруг толстым слоем ваты. Взгляд был пустым, устремлённым внутрь себя, туда, где поселилась глубокая печаль. Улыбка, прежде так легко озарявшая мое лицо, теперь казалась мне чем-то чужим, забытым. Губы сжимались в тонкую линию, выражая лишь горечь и разочарование. Мысли, как назойливые мухи, роились в голове, отравляя душу ядовитыми сомнениями и страхами. Я винила себя во всём, считала себя неудачницей, недостойной любви и счастья. Но где-то в глубине души, под толстым слоем боли и разочарования, ещё теплилась слабая надежда. Надежда на то, что однажды краски мира снова станут яркими, а улыбка вернётся на мое лицо. Надежда на то, что я смогу победить эту тьму и снова почувствовать вкус к жизни.