Таинство

Меня обдало прохладой и каждой клеточкой своего тела я чувствовал волнение, мурашки, предвкушение чего-то особенного, таинственного. Народ стягивался по другую сторону канала, к площади, что находилась на возвышенности. Хозяйки спешно закрывали свои лавки раньше положенного времени и спешили на праздник. Их нельзя судить, веселье в Морровинде бывают не слишком часто, но уж если случается, то вдохновляет бардов еще не одно столетие на написание баллад и од. Переходя канал по мостику и то и дело поправляя свой костюм и маску, я уже издали слышал множество голосов и медленно разливающуюся по округе музыку, будто бы играла старинная шарманка и приглашала на огонек, на праздник людей и меров, праздник моей собственной любви. И всё же мне стоило пригласить ее первым, а то получилось, будто бы я и забыл про нее. Люди в самых изысканных нарядах, в лучших рубашках, подвязанных поясом, в мантиях и шелках шныряли рядом со мной, кивали головой. И ведь каждый шел сюда за чем-то своим, личным, спрятанным глубоко в сердце за этими причудливыми масками. Конечно, найдутся и норды, которые хотят лишь промочить горло, да орать славные оды до рассвета, но кто-то надеялся на чудо. И я надеялся, что вот сегодня, в такой-то чудесный день всё случится. Мы будем так близки, будем вместе с ней и больше не с кем. Толпа – наш театр, они массовка, главная красота праздника – она. Я поднялся по ступенькам, которые вели как раз к площади, уже украшенной фонариками, гобеленами, ленточками и синеватыми свечами, которые будут светить до утра. Я поднимал голову, чтобы скорее очутиться наверху, а мне предстояло пройти еще одни ступеньки, из-за чего я отступился как минимум пару раз. Проходя последнюю ступеньку, я остановился, точно солдатик. Разгладил одежду, потуже затянул ленту на волосах и поднял повыше подбородок. Навстречу любимой нужно всегда идти уверенно. И вот я почти потерялся среди людей и музыкантов, мимо меня проходили кавалеры и осматривались. Видимо, в поисках партнеров для танцев. Девушки и женщины, по старой привычке, ютились своими компаниями где-то по уголкам и краснели, если юноша смотрел на них слишком долго, дольше, чем при вежливом приветствии. Проходя мимо такой группки, я кивнул им и улыбнулся, желая подразнить. Девушки сразу отвернулись и робко начали перешептываться, когда я отошел дальше. Площадь была почти интимно освещена, на столах по бокам от людей лежали фрукты, вино, блестели тонкие бокалы. Каждый принес то, что мог, чем торговал. И кушаний набралось очень даже не мало. Задумчиво бродя и слушая первые робкие аккорды музыкантов, в толпе я искал ее, только ее, ее одну. Но мне не виделся знакомый силуэт, не слышался дивный девичий тонкий голос и я почти автоматически погрузился в грезы, бесцельно наматывая круги и глядя себе под ноги. Со мной здоровались, но едва ли я замечал сейчас хоть кого-нибудь. А меж тем, музыканты и барды закончили свои распевки, разыгрывания и были готовы дарить людям настоящую музыку, играть то, что изнутри распаляет чувства до предела, накаляет добела сердце. Музыка играет то, что все мы чувствуем, но не всегда способны выразить или даже хотя бы сформулировать. Моего плеча почти невесомо коснулась рука и я моментально выпрямился и перестал дышать. Медленно повернувшись, я увидел Мариэль. Ее волосы были распущены, но завивались маленькими колечками на кончиках. Черное платье облегало и подчеркивало ее прекрасную фигуру. Я впервые увидел ее тонкие руки, увидел полностью, потому что платье было на двух широких лямках, а к низу оно казалось свободным, воздушным, легким. От бедра на одной ноге шел разрез и задержав так непозволительно долго взгляд, я сглотнул и посмотрел на нее. - Мариэль… - Тяжело было говорить, дышать, мыслить. – Ты выглядишь, как видение. Я робко сделал полшага навстречу, протянул руку в которую она тут же вложила тоненькую свою, и наклонился, чтобы оставить поцелуй. Она так искренне улыбалась мне, что глазки ее казались слегка прищурены. Ушки опускались и поднимались и она… Черт, возьми, она смотрела в мою душу насквозь. - Ты сегодня тоже, как настоящий джентльмен. Я кивнул, продолжая смотреть на нее, цепляясь за обнаженные плечи, шею на которой красовался очень изысканный кулон, длинные ноги, грудь. Она была самой лучшей, лучше чем все, кто пришел сюда. Краем глаза я видел, что мужчины, проходившие мимо меня, буквально пожирали ее своими глазами и от этого горькая нотка ревности запела в моей груди. Нет, она моя. И только моя. Сегодня всё случится. Встав с ней рядом, я чуть отогнул свой локоть в приглашение и она взяла меня за предплечье, чтобы мы шли ближе к музыкантам. Она улыбалась мне, буквально светилась, излучала такую лучезарность, что, право, не робеть перед ней я едва ли мог.